Painkiller

Искусство притворства с досады постигла давно, Ведь это так просто — смеяться, когда не смешно, И вместо проклятий придумать приветствий вязь, При виде объятий осколками слёз давясь. © Канцлер Ги — Баллада

Восходящее солнце было прекрасным. Нельзя сказать, что в зените оно смотрелось не так презентабельно, или во время заката казалось умирающим. Просто рассвет — это новая прекрасная стадия жизни. Это свидетельство того необъяснимого факта, почему желтый диск скрывается из поля зрения, а потом возвращается на круг своего существования. Это вовсе не значит, что шар, дарящий тепло и свет, прекращает свое влияние на Землю. Он никуда не уходит, и, скрываясь от взглядов жителей одного континента, дарит новый день другим. Бесконечно. Планета как будто и живет своей жизнью, но без главного светила погибнет в тот же момент, когда двигатель жизни сломается. Для Земли — это Солнце, которое дарит радость и тепло. Для карьеристов — успех и деньги. Для простых людей — семья и счастье. У каждого своя сила, которая тянет. Но все равно, без солнца это все будет невозможным. Каждое утро оно заглядывает в окна и смотрит на людей, которые спят, работают, готовят завтрак, желают друг другу доброго утра… А почему никто не желает всего этого солнцу? Оно что, не заслужило этого? Как так получается, что самый главный двигатель, который тащит все на себе, никогда не получает должного внимания и долю заботы, которая жизненно необходима? Его присутствие все принимают, как данность. Но, может, солнце устало жить так? И когда–нибудь, оно сорвется и этим самым уничтожит весь мир. Но даже после этого оно пожалеет, что не сдержалось… Ласковые лучи проникали в комнату сладкоспящей блондинки. Они играли сначала на ее одеяле, потом плавно перешли на руку и наконец, собравшись с силами, перекинулись на глаза девушки. Форбс смешно сморщила носик и закрылась руками. Ее лицо было абсолютно спокойным и расслабленным. Почти детским. Казалось, что все ужасы, происходящие в жизни, не оказали на нее должного отпечатка. Во сне она улыбалась. Ее сердце билось спокойно и уверенно. За этой картиной уже около десяти минут наблюдал Клаус, который, казалось, даже не дышал, чтобы не нарушать сон. Он боялся подойти к ней ближе, чем на два метра, испугавшись за сохранность ее сновидений. Сейчас в нем нельзя было узнать жестокого и хладнокровного убийцу. Он больше был похож на влюбленного человека… Какое слово в данном предложении больше режет слух? Человек или влюбленного? Наверное, все-таки человек, которым Ник не был уже больше… Он не помнил, сколько им не был. Вечность проходила долго и мучительно, но с появлением этой девушки все должно было измениться. Потревоженная солнышком Кэролайн открыла глазки и посмотрела на окно, из которого лился свет. Ее лицо выражало абсолютную радость. Она наслаждалась теплыми лучами, которые нещадно били, но и в то же время дарили счастье. Клаус не мог отвести от нее взгляда. Она была просто прекрасной и идеальной сейчас. Эти растрепанные волосы, алые губы, ласковые черты лица. Ник безумно захотел написать ее портрет. Насладившись солнечными ваннами, девушка развернулась, чтобы встать, но ее взгляд наткнулся на Майклсона, который стоял недалеко от кровати. В комнате повисло молчание. Никто не собирался его нарушать. Каждый боялся испортить этот момент. На секунду Нику показалось, что в ее глазах полыхает злоба и огонь ненависти. «У меня не получилось», — обреченно подумал парень, наблюдая за девушкой, которая вдруг резко встала и подошла к нему. Николаус был уверен, что сейчас она даст ему пощечину. Неожиданно Форбс обняла его и прижалась к грудной клетке. Ник слышал стук ее сердца. Чувствовал запах ее волос. Ощущал ее дыхание. По телу прошел ток, волнами накрывая обоих. Чувства гибрида заострились до предела. В данный момент он отдал бы целую вечность, только чтобы чувствовать это каждое утро. Они стояли так несколько минут. Ник не мог ее отпустить, а она и не вырывалась. Просто в этой комнате стояли двое и их сердца бились в унисон. Наконец, расслабив объятья, парень посмотрел на Кэролайн. Она улыбалась и светилась от радости. — Доброе утро, Клаус, — прошептала девушка над его ухом. Ее дыхание приятно щекотало ухо, и Первородный невольно улыбнулся. Сейчас он здесь. Она рядом. Никто этого не изменит. Он абсолютно счастлив. — Доброе утро, Кэрри, — в тон ей ответил парень. — Я скучала. Думала, что ты придешь. Кстати, я очень голодная. Может, позавтракаем? — Да, конечно, любовь моя. Я все устрою, — отозвался мужчина. Он был как в полном бреду. Безумно счастливом бреду. Это было похоже на красочный сон. И кто бы знал, как не хотелось просыпаться. Пусть все это подделка, но это круче любого бурбона, кубинских сигар и секса с малознакомыми девушками. Лучше, чем сотня гибридов и страхи тысяч людей. Явное счастье стояло рядом. Он держал его в руках. Самое главное — не отпустить. Никогда не отпустить… — Это же великолепно! А потом можно прогуляться в саду, — предложила Кэролайн. — Естественно, — ответил Майклсон улыбаясь. — Спасибо, Ник, — прошептала блондинка. Ее теплые ладони притянули лицо Клауса к себе. Парень стоял и не мог пошевелиться. Во всем теле было полное оцепенение. Девушка заглянула ему в лицо и потянулась губами не решаясь поцеловать. Весь этот мир сейчас не существовал для Клауса. Во всей Вселенной не было ничего, кроме этих нежно — голубых пронизывающих глаз, которые дарили спокойствие. Не выдержав, Ник притянул Кэр к себе. Их губы встретились в чувственном поцелуе. В голове у Майклсона что–то взорвалось. Никогда он не испытывал такого. Это было настолько превосходно и необычно. Привлекательно и волшебно. Пугающе и великолепно. Счастье затопило сознание. Он прижал девушку ближе к себе, углубляя поцелуй, но вовремя остановился. Еще пару секунд и все бы зашло слишком далеко. — Что–то не так? — спросила Кэр. Кажется, она не понимала, почему парень прекратил целовать ее. — Все в порядке, любовь моя. Переодевайся. Все твои вещи в шкафу. Я буду ждать тебя в гостиной, — сказал Клаус и поцеловал ее в лоб. Через секунду его уже не было в комнате. Девушка закрыла за ним дверь и сползла вниз по стене. Теперь была ее очередь плакать.