Painkiller

Ни в чем люди так часто не заблуждаются, как в оценке собственных привязанностей. © Джейн Остин, «Нортенгерское аббатство».

Вы никогда не замечали закономерность между настроением и погодой на улице? Иногда на душе тепло и весело, и на улице хорошо и солнечно. Но бывают невзгоды в жизни многих из нас, и тогда льются дожди, ветер становится пронизывающе-холодным и равнодушным. Кажется, что сама природа скорбит по утраченному веселому настроению у очередного жителя планеты. Сегодня был как раз такой случай. От вчерашней гармонии не осталось и следа. С самого утра небо затянули непробиваемые серые тучи, которые имели вполне ощутимую плотность. Они были похожи на вату из старого матраса, которую какой-то умник прикрепил на небо клеем. Солнце упорно игнорировало тот факт, что сейчас уже десять утра, и ему пора сиять в своем великолепии, и на этот раз наш желтый и теплый друг решил взять короткий отдых для восстановления ритма жизни. Юная девушка лежала на плече молодого человека и спала, находя в этом единственное спасение от поглощающей ее вины. Кэролайн плакала почти всю ночь и не могла успокоиться. Подушка была вся мокрая от соленой воды, которая текла из глаз бесконечными потоками. Блондинка проваливалась в темноту, засыпая, но ужасные кошмары мешали, заставляли возвращаться в реальность. Она постоянно кричала и просыпалась, а Майклсон прижимал ее к себе и говорил ласковые слова, пытаясь помочь своей возлюбленной. Форбс отчетливо помнила фразы, которые говорил гибрид, его руки, которые нежно гладили ее волосы. Только эти ощущения не позволили Кэр сойти с ума в полном одиночестве. Она знала, что в этой комнате, рядом с ней, есть человек, которому не все равно. Вся эта ночь стала нескончаемой пыткой, которая длилась всего восемь часов, а казалось, что восемь столетий. Никлаус проснулся немного раньше девушки и стал незаметно рассматривать ее. Волосы разметались по подушке, кожа была бледной, почти прозрачной. Лицо иногда вздрагивало от плохих снов и воспоминаний. Ей было плохо и больно. А он — всесильный гибрид, не мог помочь совладать ей со своими внутренними демонами. Клаус, конечно, мог воспользоваться внушением, но не стал бы это делать. Влиять на чувства вообще, очень опасно, а он делал это уже два раза. Если на этот раз решить проблему тем же способом, сознание может просто заблокироваться, и Кэр непроизвольно отключит свои чувства. Этот вариант был абсолютно неприемлемым. Нет смысла одну боль уничтожать другой болью. Всегда получится боль в квадрате. Веки блондинки дрогнули, и девушка открыла глазки, встречая новый день. Пронзительное сиянье померкло в них. Вина отравила кровь и приостановила развитие жизни. Под глазами были синие круги, да и Ник тоже выглядел не лучше. Бессонная ночь сказалась наихудшим образом. Кэролайн сползла с плеча парня и отвела взгляд, в котором стояли слезы. Им нужно было поговорить, но никто не мог выдавить из себя ни слова. Наконец, Клаус прилег рядом с Кэр, которая лежала на животе и рассматривала рубашку гибрида, так тщательно, как будто это была работа великого Моне. — Привет, — сказал Майклсон. — Привет, — охрипшим голосом повторила Кэролайн, неумело вытирая слезы рукой. — Тебе нельзя тут лежать и жалеть себя. Вставай, — попросил Ник, поднимаясь с кровати и протягивая руку девушке. — Я не хочу, — ответила блондинка. — А что ты хочешь? — тихо спросил Клаус, пересиливая желание поднять Кэр насильно. Ему было ужасно видеть, как его персональное солнышко убивает саму себя чувством вины. — Я хочу умереть. Убей меня, пожалуйста... Лицо Майклсона исказила страшная гримаса неподдельного страдания, после таких слов. Кэр должна была принести в его судьбу мир, а получилось, что он принес в ее войну. — Хватит себя жалеть, — жестко сказал парень, хватая девушку за руки и заставляя сесть. — Не смей даже думать, слышишь! Мы и так с тобой мертвы. Я умер вечность назад, а ты пару лет, но разница не имеет смысла. Наши сердца гоняют чужую кровь, которая дает нам силы жить дальше. Нам не нужен воздух. Я погиб и ты погибла! Но мы с тобой вместе живы. И до тех пор, пока мое сердце не остановится, я буду заставлять биться твое. В глазах девушки промелькнуло понимание, что все сказанное — это правда. Она сдается, когда война еще идет. Победитель не определен. — Посмотри! — сказал парень, доставая из кармана перочинный нож. Он открыл его и сжал в кулаке. По сжатым пальцам потекла алая кровь. Девушка недоуменно наблюдала, как ручеек тёк быстрее и быстрее, а костяшки пальцев побелели от того, что он стал сжимать лезвие еще сильнее. — Отпусти! — закричала девушка, пытаясь разжать его ладонь. — Перестань! Тебе же больно. Зачем ты это делаешь? – голос срывался, из глаз текли слезы. Она была бессильна помочь своему врагу, который совершал явное безумие. — Только когда больно, мы живем! А все розовые сопли — это не жизнь, а жалкое существование. Я целую вечность совершал убийства, только чтобы чувствовать боль, — эти дикие слова навсегда закрепились в сознании. Понимание всего происходящего пришло вместе с видом крови. — Я прошу, перестань, — тихо прошептала девушка, обхватывая руку Клауса, которая была непривычно холодной. Парень улыбнулся и разжал ладонь. Нож с глухим звуком упал на кровать, а Ник присел рядом. Кажется, он жалел, что сорвался и накричал на Форбс, но это помогло вывести ее из шокового состояния. Один стресс надо лечить еще большим стрессом. Внезапно, Майклсон почувствовал теплые руки на своей ладони. — Дай я посмотрю, — тоном медсестры приказала Кэр, осматривая порез. Ее лицо выражало крайнюю степень сочувствия. она, кажется забыла, что через пару минут рана затянется, или ей просто было его жаль. Майклсон почувствовал приятный холодок на порезанной ладони, и понял в чем дело. Она дула на порез, как будто, он был маленьким ребенком, поранившим коленку. Он невольно засмеялся. — Ты чего? — улыбаясь спросила девушка, а потом представила, как нелепо выглядит данная ситуация со стороны и сама залилась смехом. — Спасибо, — прошептала девушка. — За то, что испортил твою кровать кровью? — самодовольно поинтересовался парень. Его глаза блестели от переизбытка чувств. — Нет. Ты меня не бросил, — просто сказала Кэрри, не отрывая взгляд от его лица. — Спасибо, что ты у меня есть. Если бы не ты, не знаю, чем бы все закончилось, — продолжила девушка, опять всхлипывая. Но это были другие слезы. Слезы раскаяния и прощения. Майклсон привлек ее к себе и обнял за плечи, поглаживая белокурые волосы. — Не плачь. У тебя вся тушь еще вчера растеклась. Давай я тебя лучше до ванной провожу, — предложил парень, рывком вставая, и вытаскивая за собою Кэрри. «Сеанс психотерапии прошел успешно и практически безболезненно», — подумал парень, наблюдая за ожившей девушкой, которая снова смотрела на мир прежними глазами. Но это только Нику казалось, что прежними. На самом деле, Кэр поймала себя на мыслях, что ей давно не все равно, что с Клаусом происходит. Она привыкла к нему, и стала зависима от его слов и поступков без всякого внушения. Мисс Мистик Фолс стала привыкать… Ну, а мы то с Вами знаем, что привычка — начало любви.