Painkiller

Жертвовать жизнью можно только тем, у кого не осталось выбора. А для остальных это просто игра. © Мадока Магика, «Девочка-Волшебница».

Ночь — это прекрасная пора суток, которая выдается после тяжелого трудового дня. Именно в то время, когда солнышко скрывается за горизонт и мрак охватывает землю, начинается все самое интересное. Ночью можно делать все что душе угодно. Например, читать, смотреть телевизор, общаться в социальных сетях или, самое банальное, просто спать. Именно когда сознание уходит на покой, к нам приходит легкость. Во снах мы не ограничены и непредсказуемы, легки и задумчивы, свободны и скованны. Любые… И только в собственной голове можно отрешиться от внешнего мира, уйти в себя и разобраться в своих чувствах. Каждое мгновенье — особенное, потому что неповторимо. Даже отравляющие сновидения кошмары, которые вызывают панический страх и чувство разбитости, по-своему уникальны, хоть и вызывают негативные эмоции. Кэролайн Форбс лежала на полу мрачного подвала и спала. Ну, нельзя сказать, что она этого желала всей душой, просто у нее разрешения не спросили — вербена отправила сознание блондинки к радугам и единорогам. Вокруг чувствовалась сырость, потому что влажность воздуха была явно повышенная. Окон нигде не было, а единственный свет исходил от одиноко качающейся лампы. Девушка, которая до этого момента лежала спокойно уже около часа, начала подавать признаки жизни. Ее веки дрожали, а ладони сжимались в кулаки. Через пару секунд мир предстал перед Кэрри и она с трудом села. Все тело ныло, как будто на нее наехал трактор, а сверху еще прошествовала пешая армия бегемотов. Слабость заставляла упасть обратно еще разок, но чувство самосохранения твердило, что этого делать не стоит. Надо скорее отсюда бежать, что в принципе блондинка и попробовала сделать, но обнаружила, что руки ее окованы в тяжелые кандалы. Паника и страх поднимались изнутри и заставляли волноваться. Вокруг чувствовалась опасность и напряжение, которые обступали со всех сторон. Внезапно раздался очень резкий звук, который взорвал тишину. Металлическая дверь с трудом открылась, и в нее вошел абсолютно незнакомый мужчина. Он был среднего роста и спортивной комплекции. Парень подошел прямо к вампирше и присел на корточки. Кэролайн удалось рассмотреть его лицо, но это не дало результата, потому что она никогда его не встречала. — Ну что, ты уже проснулась? — раздался насмешливый голос, в котором чувствовалась злость и ядовитость. Собеседник явно не был настроен на конструктивный диалог. — Кто Вы и что Вам нужно? — взволновано прошептала девушка, не отводя взгляда от мужчины, дабы не выдать, что она напугана. — Мне кажется, что ты не в том положении, чтобы задавать тупые вопросы, — улыбнулся он и провел тыльной стороной ладони по щеке девушки, но Форбс с отвращением отстранилась. Страх куда-то ушел, оставив на своем месте только уязвленное самолюбие и гордость. Девушка была уверена, что парень — человек, и именно он напал на нее в доме, а она не смогла отбиться. — Кажется — перекрестись, — с вызовом ответила Кэролайн, наблюдая за реакцией парня. Его лицо побагровело от гнева, даже при тусклом освещении это было заметно. Хамство девушки вывело его из себя и он наотмашь ударил Кэролайн по лицу. — Если ты еще раз откроешь рот, когда ненужно, я тебя ударю деревяшкой в живот, — угрожающе прошептал мужчина, над ухом девушки. — Фредерик, не трогай ее, — послышался властный голос. Возле двери стоял человек. Девушка повернула голову, но силуэт полностью поглощала темнота и детально рассмотреть, кто же это, не получалось. Голос принадлежал женщине, и у Форбс в сознании стала складываться картинка происходящего. Девушка вспомнила бал в поместье Майклсонов, и догадалась, кто находится в этом подвале рядом с ней. — Эстер, — утверждающе сказала Форбс, вглядываясь в темноту. Незаметная тень отделилась от двери и вошла в узкий круг света. Сомнений не осталось, и мать всех вампиров мира предстала перед Кэролайн. Лицо ее не выражало никаких эмоций, она просто с интересом смотрела на прикованную к стене блондинку. — Клаус никогда не умел выбирать себе достойных спутниц жизни, — пренебрежительно сказала женщина. — Фредерик справился с тобой без особого труда. Интересно, что мой сын нашел в тебе? Кэролайн безумно хотела что-то съязвить, но вспомнив, что на стороне «мамочки» много ведьм, решила прикусить свой язычок и дать возможность Эстер высказаться. Тревожные мысли посещали девушку одна за другой. Причин, почему ее похитили, было не так уж и много, а точнее только одна — Никлаус. Наверняка мамаша так скучала по своему сыну на той стороне, что, переполненная чувствами, решила навестить свое непутевое чадо. — Зачем я вам? – спросила Форбс, заранее зная ответ, но все же надеясь, что она ошибается. — Ты мне не нужна. Мне просто нужен Николаус. Я в курсе, что он привязался к тебе и даже применил к тебе внушение. Он всегда питал слабость к молодым девушкам, но так, как ты, ему не нравился никто. Только представь, что сделает мой сын, узнав, что ты у меня в гостях, — с усмешкой и уверенностью сказала Эстер, медленно расхаживая по подвалу. Кэролайн почувствовала себя червяком, которого одевают на крючок, чтобы поймать хорошую рыбу. Внезапно Форбс стало жалко Клауса. Собственная мать пытается его убить и в этом есть и его вина, но ведь родители созданы, чтобы прощать и поддерживать своих детей. У него не было рядом мамы – самого главного человека в этом мире. Некому было поговорить с ним и помочь. Эта женщина ненавидела своего сына, за то, кем он являлся, и желала его погибели. — Ему будет все равно, — прошептала блондинка, скрывая страх. — У него, таких, как я, сотни. Я просто его личная игрушка и он меня не отпускает от себя. — Нет. Ты себя недооцениваешь, - злобно сказала Эстер, присаживаясь рядом с Кэролайн. — Он влюблен в тебя и поэтому придет в любом случае. Как бы я не относилась к сыну, но его привязанность к тебе меня поражает. Клаус изменился из-за тебя. Он стал немного лучше, но даже этот факт не облегчит ужасов, которые он совершал на протяжении вечности. Но знала бы ты, как он мучился, прежде чем заставил тебя полюбить его! Он после этого сам себя возненавидел. Сказав, все что хотела, Эстер пошла к выходу, а Фредерик пошел за ней. — Он не настолько глуп, чтобы прийти сюда, — крикнула от отчаянья девушка. Глава семейства Майклсонов повернула голову назад, и в ее глазах появился нездоровый блеск. — Он достаточно любит тебя, чтобы прийти сюда, — уверенно заявила Эстер и вышла из подвала. Дверь с грохотом закрылась. Последние слова выбили почву из-под ног, и если бы Кэрри стояла, то наверняка захотела бы присесть. Женщина говорила с такой уверенностью, что Форбс осознала, что все сказанное — правда и Майклсон придет в эту ловушку, чтобы спасти ее,и при этом подставит под удар самого себя. Сердце болезненно сжалось от мысли, что она подвела своего… Кого? Врага? Друга? Знакомого? Выбрать было очень трудно, да и не нужно. Внутри появилось чувство, когда воздух сжимается до такой степени, что причиняет физическую боль. Девушка обессилено сползла на пол и поджала под себя ноги, чтобы было не так холодно и одиноко. Тишина разрывала голову и действовала угнетающе. Она не знала, что в ее ситуации будет лучше — чтобы Ник пришел или нет. С одной стороны, если он не придет, то Эстер ее убьет, а если у него хватит глупости прийти, то горе-мать попробует убить своего сына. Еще неделю назад, попади Кэрри в такую ситуацию, она бы молилась, чтобы у Майклсона хватило совести спасти ее. Но сейчас все изменилось, и от мысли, что Клаус умрет из-за нее, становилось противно и омерзительно. Если рассуждать здраво, то она все равно не сможет жить после смерти Ника, ведь вся кровная линия создателя умрет, а значит и она тоже. Погибнет Елена, Стефан, мать Бонни, Тайлер, Деймон и еще сотни других вампиров… А так – только она одна. Ее смерть станет большим ударом для мамы и ее друзей, но ведь она спасет их всех. Именно в этом смысл любви и дружбы – жертва. Способность отдать что-то свое для других. Она купит жизнь людей, которых любит даже своей смертью. «Хоть бы он не пришел», — подумала девушка, проваливаясь в беспокойный сон. И хоть Форбс и хотела, что бы Ник не повелся на провокацию своей матери, она знала, что он никому не простит похищения своей любви.