Painkiller

Я часто думаю, что нет ничего хуже, чем расставаться с теми, кого любишь. Без них себя чувствуешь такой одинокой. © Джейн Остин, «Гордость и предубеждение»

У разных людей утро начинается совсем по-разному. Кто-то спал очень крепко на своей кроватке, но сбросил с себя одеяло и ночью замерз. Кто-то лег слишком высоко на подушку, и у него затекла шея. А кто-то банально, поздно лег спать и не выспался. Эти случаи наиболее часты в своем использовании, то бишь в применении. Одна общая черта – это плохое настроение, до первой кружки кофе или поцелуя любимого человека в щеку. Получив долю радости на свою участь в нынешнем дне, люди постепенно приходят в адекватное настроение, и весь день идет как надо. А что делать человеку, который всю ночь лежал на ледяном полу и был прикован к стенке? Увы, но его день не исправит ничто. Кэролайн открыла свои глаза и секунд десять не могла понять, где она находится. Воспоминания нахлынули с новой силой и пробили голову своим ужасом. С прошлой ночи ничего так и не изменилось. Вокруг была почти, что кромешная темнота и свет проникал, через маленькие щели на потолке. Кэрри было холодно и страшно. Она боялась не смерти, а того, что Ник все же придет за ней. Она хотела этого и не хотела одновременно. Его приход будет означать, что он ее любит, но все погибнут, а его отсутствие покажет истинную гниль и эгоизм Николауса. Это уравнение было неразрешимым, пока парень не примет решение.

***

Утро Клауса началось тоже не особо хорошо. Вчера парень позвонил братьям и сестре с просьбой, чтобы они приехали. И сейчас с минуту на минуту, он ждал их приезда. Ночь прошла тоже просто отвратительно — он не мог заснуть, пока не влил в себя бутылку коллекционного бурбона и теперь в придачу ко всем проблемам, появилась еще и головная боль. На улице послышался рев тормозов, который свидетельствовал, что «семья» приехала. Майклсон вышел из поместья и увидел всех в полном составе — гордый Элайджа, самовлюбленный Коул и милая Ребекка. Выходя из машины, Коул и Бекка ругались, как совсем маленькие дети. Клаус невольно улыбнулся. Как бы Ник не относился к каждому из них, они — его семья. У «младшеньких» было хорошее настроение, а вот Эл был раздражен. Что ни говори, но всю ночь в машине с очень разговорчивым братишкой и с не менее разговорчивой сестрой, это жестоко. Увидев серьезное выражение лица брата, Беккс прекратила бить сумочкой Коула и повернулась к Клаусу. — Что случилось, Ник? — спросила девушка, поднимаясь по ступенькам к брату. — Идемте в дом! Нам всем нужно поговорить, — сказал Майклсон. Троица уверено прошла в дом и села на диван возле камина. Первородный понимал, что разговор неизбежен и ему рано или поздно придется сказать правду. Он был не готов, но потом будет поздно. — Эстер снова порадовала эту грешную планету своим присутствием, — уверенно сказал Ник, набираясь холодности и уверенности. — Она хочет моей смерти, и... — Я не понял, в чем проблема? — нагло перебил Коул. — У нее нет оружия против нас, так чего ты убиваешься?! Клаус должен был им сказать, но язык не поворачивался. Нужны были правильные слова, которые он хотел донести до своих родных. К счастью, в разговор вклинилась Ребекка. — А у нее ведь есть оружие, да? – девушка проницательно посмотрела на брата и поняла его без слов. — У нее Кэролайн? В комнате повисла долгая пауза. Все были несколько шокированы, и нужно было время, чтобы осмыслить все происходящее. — Мне придется сделать то, что вы не одобрите, - с улыбкой и горечью произнес Ник. Внезапно раздался телефонный звонок.

***

Дверь подвала со скрипом открылась, впуская поток свежего воздуха и нежелательных визитеров, которых Кэролайн предпочла бы не видеть. Эстер и Фредерик зашли в подвал и включили свет. Темные углы осветились под воздействием одинокой лампы и представили взору вошедших девушку, которая лежала на полу. Цвет лица у нее был очень бледен и отдавал неестественной белизной. Глаза померкли без солнечных лучей и синевы неба, но ни одна слеза не покатилась по щекам Форбс. Она должна быть сильной и не сдаваться никогда. — Вы пришли меня убить? — тихо спросила блондинка, не шевелясь. — Ну что ты? Такой метод мне ни к чему. Мы сейчас Никлаусу позвоним, и вы с ним мило поговорите, — улыбаясь, ответила женщина, доставая телефон и вызывая абонента. — Да, мама, ты что, не можешь без меня и дня прожить? — послышался голос Ника из речевого динамика. Только сейчас Кэр поняла, что соскучилась по этой манере разговора. Она вспомнила его улыбку и подумала, что не будет с ним разговаривать, потому что сделает ему еще больнее. — Я нет, а вот твоя тряпичная марионетка мечтает с тобой поговорить, — ласковым голоском пропела Эстер. Даже по дыханию Майклсона стало понятно, что этими словами мать вывела его из себя. — Так чего же мы ждем? Я тоже очень хочу поговорить. — Вот и замечательно. Кэролайн, поговори с ним, — сказала женщина, присаживаясь рядом с девушкой, и протягивая ей телефон. Блондинка не сказала ни слова, она просто смотрела в холодные и пустые глаза миссис Майклсон, которые начинали метать искры. — Ты не хочешь с ним поговорить? — удивленно и раздражительно сказала Эстер, в голосе которой слышалась угроза. Кэролайн с вызовом посмотрела на женщину и просто кивнула. Резкая боль пронзила голову, как будто сотни иголок с вербеной пробили череп. Форбс закричала. Боль вытесняла все чувства и эмоции. Вокруг была только темнота и страдание. Через несколько секунд все прекратилось. — Поговори с ним, — повторила ведьма. — Кэролайн, пожалуйста, поговори со мной, — послышался знакомый голос, в котором чувствовалась боль. Девушка взяла трубку дрожащими пальцами и поднесла ее к уху. — Да, Ник, — прошептала Форбс, слушая его громкое дыхание. — Любовь моя, я собираюсь сделать один очень глупый и необдуманный поступок, о котором я потом пожалею, но у меня есть выбор: один или все, — голос Первородного дрожал. — Я не могу убить всех, это слишком жестоко даже для меня. Надеюсь, ты сможешь меня понять и простить. Слова были сказаны, и выбор был сделан. Кэролайн не почувствовала, когда именно она начала плакать, но слезы стекали по лицу и капали на брюки. Сердце разрывалось от непонятной тоски. Она больше всего на свете хотела и боялась этих слов. Он все же ее не любил, а все, что между ними было — только банальный самообман. Девушка сделала глубокий вздох и нашла в себе силы ответить: — Спасибо, что ты был. Это ты прости меня. Эстер выхватила мобильный из ослабевших пальцев девушки. — Никлаус, у тебя есть время до полуночи, чтобы передумать. Если ты не придешь на старое кладбище, она умрет, — сказала миссис Майклсон и отключила телефон. — Надо же, я ошиблась, и мой сын никогда не сможет полюбить кого-то кроме себя, ведь он законченный эгоист, — удивленно добавила Эстер и вышла из подвала. Фредерик, последовал за ней. Дверь с грохотом закрылась. После их ухода, Кэрри дала волю своим эмоциям и разрыдалась, как маленький ребенок — громко и протяжно. Успокоиться у нее не было сил, и ей пришлось кусать губы до крови, что бы не кричать от раздирающей боли одиночества, которая рвала душу на мелкие части. Теперь девушка была действительно совсем одна. Никому ненужной и всеми брошенной. Доигралась в игру с притворством. Так ей и надо.