Painkiller

Ночью случается все самое плохое. Ночью я понимаю, что не нужен никому. Так же как и днем. © Me Without

Ветер дул прямо в лицо, кидая навстречу холодный воздух. Темнота давно накрыла мрачный лес и единственным лучом света была луна, которая, словно око, следила за порядком на Земле. Почва под ногами покрылась ледяной коркой, а в самом воздухе чувствовалась какая-то фальшь и наигранность. Никлаус шел только вперед, ему некуда было сворачивать. Долгая вечность закончится через полчаса. Осталось только немного подождать… Он — самое сильное существо на планете, падет жертвой… Чьей? Своей безумной матери с ее желанием восстановить природный баланс? Нет… Он станет жертвой собственной любви и привязанности, которая даст ему совершить самую ужасную глупость, которую можно представить. Самоубийство? Нет, скорее жертва! А в чем принципиальная разница? Исход один – смерть. Абсолютно неважно, как умер человек. После его ухода останется только само слово «мертв». Это как клеймо на всю судьбу, сквозь целую вечность. Его история должна закончиться в эту полночь. Нику было, что терять и он проиграл битву с Эстер. Теория о «ненадобности любви для вампиров» подтвердилась в своей возможности на существование. Да, любовь — это слабость, но только такая слабость лучше любой силы в миллионы раз. Его сердце перестанет биться совсем не зря. Оно будет подарено девушке, которая смогла заставить Первородного снова чувствовать потребность в ком-то. Она дала понять, что одиночество — это самое ужасное, что можно испытывать целую вечность. Она возненавидит его, а он не сможет ее разлюбить. Привычка… Зависимость… Потребность… Необходимость… Все эти слова и есть любовь, которая приручает к себе, дает все, что хочется, дарит мир и покой, забирая грусть и спорность. Реанимирует душу и штопает раны на черной душе. Заменяет собой боль и отчаянье, привнося легкость и искренность… Так происходит у людей, а они с Кэрри давно не люди. Она — пусть еще человек, но вот он! Миллионы сломанных жизней. Убийства, кровь, жестокость. Все это было и ничто не уменьшит значимость содеянного. Иногда казалось, что Форбс была послана ему судьбой, чтобы показать, что такое счастье, а потом резко выхватить из рук и убить горечью утраты. Если бы у Клауса было больше времени, он бы смог с головой упорхнуть в радость от любви, но… Конец вечности назначен на сегодня… Десять минут прошли, как одно мгновение и впереди показалось старое кладбище, которое пугало всех местных жителей. Ходили слухи, что там живут привидения. Правда это или нет, никто не знал, но боялись даже смельчаки. Парень заметил огни от факелов и две темные фигуры, которые стояли рядом с небольшой кельей, которая осталась после разрушения монастыря. Ник ощущал воздух, который резал горло холодом и понимал, что дышать — это прекрасно. Вообще, весь мир — идеальный, вот только понимание этого факта всегда приходит слишком поздно. Он нарочно шел как можно медленней, желая насладиться всем за одно короткое мгновение жизни, которое бесценно. Шаги гулким эхом разносились по кладбищу, ударяя в нервные окончания сознания. Расстояние было преодолено и вернуть время назад было невозможно. Майклсон увидел свою мать, которая стояла в кругу. По периметру были расставлены пять факелов, которые создавали форму звезды. В глазах женщины читалась радость и удовлетворенность. Чувство эйфории захлестнуло ее с головой. Значит, она не ошиблась в своем выборе и ради какой-то блондинки он готов на отчаянную глупость. Парень почувствовал отвращение к этой милой, на первый взгляд, даме. Она хотела убить своего сына и радовалась этому. — Добрый вечер, Никлаус, — поздоровалась Эстер, склоняя голову в легком кивке. Ник никак не отреагировал. Внешне ни один мускул не дрогнул на его лице. Майклсон был излишне самовлюблен, чтобы показывать открыто свою слабость и свое собственное поражение в войне. Парень осмотрелся вокруг и не увидел ту, за которую пришел сюда умереть. Страх за девушку пересилил гордость, и ему пришлось начать разговор. — Где она? — его голос не дрогнул перед лицом смерти, которое имело обличье родной матери. — Мы не думали, что ты придешь, — театральным тоном заявила Эстер, пытаясь скрыть злостную ухмылку. — Фредерик, приведи сюда нашу гостью. Парень, который до этого момента молча стоял и не вмешивался в обмен любезностями между мамочкой и ее любимым сыночком, пошел в келью и через минуту вышел оттуда, таща за собой не сопротивляющуюся Форбс. Она была как мягкая куколка, которая абсолютно смирилась со своей судьбой. Глаза ее были опущены к земле, чтобы не видеть свой позор и унижение. Фредерик «довел» девушку до Эстер и кинул ее под ноги миссис Майклсон. Кулаки Клауса непроизвольно сжались, и в его списке появился еще один человек, которому нет необходимости украшать этот мир своей красотой и добропорядочностью. Форбс приподнялась, чтобы хоть перед смертью увидеть глаза, чей обладатель отнимет ее жизнь, но ее взгляд наткнулся на очень знакомое лицо. Дыхание девушки участилось, а сердце забилось так быстро, что казалось, можно было услышать его стук за сотню километров отсюда. Кэр почувствовала влагу на щеках и поняла, что плачет. Почему? Может быть от горя, что умрут все, а может, потому что она поняла, что он ее любит. Ей захотелось сейчас просто обнять его и прижаться к нему всем телом. Почувствовать себя маленькой девочкой, которая боится одиночества и которая не будет больше врать самой себе, что этот человек ей безразличен. Хотелось сказать так много вещей, но ничего не получалось. Невысказанные слова, толпились около голосовых связок, желая вырваться, но испугались наткнуться на непонимание. — Беги отсюда, — прошептала Форбс, смотря на молодого человека, который был на пределе своего самоконтроля. Ему хотелось вырвать двум врагам сердца и навсегда покончить с этой канителью, но увы, это было невозможно. Преимущество было на их стороне. В глазах Форбс стояла дикая боль… Трудно поверить, но это так. Увидев его здесь, ей стало очень больно, ведь это же ее понесло из дома в прошлую ночь! Теперь все ее друзья умрут, и враги тоже… Почему то именно предмет ненависти было жаль больше других. Он привязался к Кэр, и поэтому он здесь, а не на Мальдивах с бутылкой бурбона в руках. Клаус подошел к самому краю круга и присел рядом с девушкой. Между ними было расстояние не больше метра, но даже оно казалось целой пропастью. — Все будет хорошо, — тихо сказал Ник, улыбаясь. В уголках глаз стало болезненно щипать. Грусть хотела выплеснуться, но не смогла. Парень заставил себя встать и не смотреть в глаза девушке, чтобы не делать себе и ей еще больнее. — Отпусти ее, — сказал Ник, обращаясь к матери. — Я здесь, ты разве не этого хотела? Это ведь твои подружки-ведьмы вытянули тебя из преисподней, чтобы ты убила собственных детей. В его голосе слышалась насмешка и вызов всему, что его окружало. Он не должен умирать, как трус. У него не получилось жить с честью, тогда надо хотя бы с ней умереть. Губы Эстер дрогнули в полуулыбке. Поражаясь наглости своего сына, женщина сделала едва заметное движение рукой и все факелы стали гореть ярче. Внезапно Ник вскрикнул и упал на колени от жуткой головной боли. Казалось, что мозг взорвется через несколько секунд, не выдержав такого напряжения. Он старался не кричать и не показывать как ему плохо. Увидев, что Николаус все еще сопротивляется, Эстер сделала еще одно легкое мановение пальцами. Новый приступ боли накрыл сознание с новой силой и ужасом. Клаус упал на землю и не мог даже вздохнуть воздух, который был необходим. Внезапно послышался крик. — Перестаньте! Хватит! Боль отступила, оставив после себя жуткую усталость и разбитость. Ник не мог понять, что произошло, но открыв глаза, он увидел, как Эстер поднимается с земли, а Фредерик держит Кэролайн за руки. Это ее крик разорвал ночную темноту. Она не хотела, чтобы Майклсону было больно, и напала на горе-мать, повалив ее на сырую траву, но ее схватил охотник, и она не смогла сопротивляться, потому что он ударил ее деревянным колом в живот. Девушка судорожно вздохнула и упала. — Так-так. Что тут у нас? – приторно спросила женщина, подойдя к Форбс. — Ну я просто не ожидала от тебя такого поступка. Обычно внушение действует иначе, но тут ты хочешь помочь своему хозяину. Фредерик, когда я закончу со своим сыном, проследи, чтобы она умирала как можно дольше. Хотя, после его смерти, я не уверена, что эта милая блондинка протянет больше нескольких минут, — закончила миссис Майклсон, улыбаясь. Охотник кивнул и подняв вампиршу, повел ее подальше от Эстер, аж к самому краю защитного круга. Внезапно, Кэр в голову пришла мысль, что защитный барьер действует только внутри, а значит, снаружи действие не распространяется. Девушка резко ударила Фредерика по голени и парень, теряя равновесие, свалился по ту сторону преграды. Клаус быстро сориентировался, что нужно делать и через секунду свернул шею врагу, не задумываясь над последствиями. Кэролайн подбежала к Эстер и всадила кол прямо в сердце ведьмы, потому что метод «иголок в голове» внутри самого круга не сработал. Голубые глаза встретились с темно-серыми. В последних померкла жизнь и тело женщины рухнуло. Раздался дикий крик сотен ведьм, чьи души тут находились. Они разорвали круг и факелы в мгновение погасли. Кэролайн поднялась с земли, и увидела тело Эстер, а рядом окровавленный кол. — Кэролайн, — послышался до боли знакомый голос, который хотелось сейчас услышать больше всего. Девушка оглянулась и увидела Ника, который смотрел на нее и печально улыбался. Печально? Почему? Ведь все закончилось и бояться больше нечего. Кэрри посмотрела на лицо парня, которое выражало счастье и одновременно боль. Внезапно Майклсон пошатнулся и упал навзничь. — Клаус! — крик разорвал тишину кладбища и заглушил звук падающего тела. Блондинка подбежала к своему прошлому врагу и упала перед ним на колени. На груди, в области сердца расплывалось огромное алое пятно, которое с каждой секундой становилось все больше. На огромную рану лились слезы из глаз девушки, но она их не замечала. — Клаус! Что с тобой!? Клаус! — крики отбивались от могил и деревьев. Парень еще мог видеть перед собой лицо, за которое он решил отдать свою жизнь. Он грустно улыбнулся Форбс, его губы слабо шевелились. Он хотел что-то сказать, но у него плохо получалось. — Я... люблю... тебя, — прошептал Клаус и закрыл глаза.