abuse

«…Смятые простыни. Жуткий запах перегара вперемешку с затхлым воздухом. Добро пожаловать в мою реальность. В реальность, где все мечты давно разрушены. Где надежда давно умерла. Где всем вокруг плевать на тебя, особенно родственникам и моему психологу, который делает вид, что ему важно мое душевное состояние. За три года я давно решил для себя, что все психологи — лжецы, которые мило улыбаются или делают серьезный вид, будто понимают тебя. Для них это всего лишь работа, так что не стоит открывать перед ними свою душу, что я, собственно, и перестал делать. Все эти регулярные походы так меня достали, потому что от них нет никого толку. Пусть у вашего личного психолога будет хоть двести лицензий — знайте, что все его переживания — фальшивка. Доверять можно только себе. Поэтому-то я и веду этот дневник, только здесь я могу быть откровенным, откровенным с самим собой. Уже две недели…» Бэкхён лениво потянулся на кровати и потер глаза, ему хотелось исписать лист своего дневника до конца, но спать хотелось сильнее, поэтому он швырнул его на прикроватный столик, а следом за ним и шариковую ручку, которая в итоге скатилась на пол. — Да и черт с тобой, — выругнулся парень. Волоча ноги по полу, он дошел до выключателя, и комната погрузилась во тьму. Достав мобильник из кармана, он набрал номер, после продолжительных гудков ему все же ответили: –Ты… — Эй, ботан, во сколько завтра пары? — перебил его Бэкхён. — Ты время видел? Я ведь писал тебе наше расписание. — Я потерял. — К девяти утра, аудитория 406. Не звони мне больше, придурок. Связь оборвалась. На экране красовались цифры «00:47». Звонить в такой час было довольно неприлично, но Бэкхёну было откровенно все равно. Все равно ему сходят с рук такие выходки, потому что с «ботаном» они были давними друзьями. Установив будильник на семь утра и бросив телефон на кровать, парень вышел на балкон и, достав пачку сигарет, затянулся. Дым быстрым потоком вырывался из его рта и постепенно растворялся в ночном воздухе. На улице было свежо, что не скажешь о квартире, которую Бён забывал проветривать. Он жил на третьем этаже, поэтому гул машин и шум улицы было отчетливо слышно. Даже разговоры мимо проходящих людей иногда можно было услышать. Но такие возможности его совершенно не впечатляли, он бы предпочел жить на каком-нибудь десятом этаже, в полной тишине, если, конечно, повезет с соседями. Ему не нравилась квартира, в которой он жил, но жить вместе со своей, так называемой, семьей ему хотелось в последнюю очередь, а денег, чтобы переехать, у него не было, поэтому приходилось терпеть некоторые неудобства. Докурив, он бросил окурок в заполненную пепельницу и, не раздеваясь, завалился спать. Нужно было проспаться, потому что завтра в университете какой-нибудь очередной профессор нажалуется директору, а по совместительству и его отчиму, который уже и так на грани, на то, что от студента пахнет перегаром. Не хватало Бэкхёну чтобы он снова лишил его всех денег. Проснулся Бэкхён раньше, чем планировал, а все потому, что он забыл закрыть балкон и октябрьская стужа напомнила ему об этом. На часах было всего шесть утра. Ложиться обратно не было смысла, потому что была огромная вероятность проспать пары, поэтому с огромным недовольством на лице парень все-таки встал и направился прямиком в душ. Ванная комната не выделялась особыми изысками: маленькая душевая кабинка с грязными от разводов стенками, непримечательный унитаз, раковина, над ней висело зеркало в металлической раме и одинокая стиральная машина в углу, заваленная сверху всяким барахлом. Бэкхён скинул с себя грязную одежду на пол, стянул носки, и, чтобы долго не стоять на холодном кафеле, залез в душевую и включил воду. Горячие струи воды стекали с худого и бледного тела, согревая его. Комната наполнилась паром, отчего зеркало запотело. Парень простоял под душем около пятнадцати минут, размышляя о своей жизни. Он думал, как бы сейчас все сложилось, если бы не… — Ой, да ладно тебе, Бэкхён, в твоей жизни слишком много «если бы не», просто смирись, — он криво улыбнулся. Привычку разговаривать самому с собой ему навязал его самый первый психолог, якобы это помогает контролировать свои мысли. Кто знает — может это действительно идет на пользу. После обыденных утренних процедур в ванной он отправился на кухню в поисках чего-нибудь съедобного, предварительно завернувшись в махровое полотенце. — Вот же ж, чертов балкон. Именно поэтому в квартире всегда было душно. Бэкхён постоянно забывал закрывать и окна, и балкон, поэтому они вообще очень редко открывались. В теплые сезоны еще куда ни шло, но вот когда на улице холодно… Он не любил холод. Холодильник не встретил его особыми изысками, из всего, что там было, для завтрака подошли пара яиц и сосисок. Готовить Бэкхёну нравилось, ему нравилось добавлять различные травы и специи в простые блюда, например, сейчас, яичница, которая жарится на сковороде, была присыпана розмарином и базиликом, парню особенно нравились эти травы, поэтому добавлял их он практически везде. После того, как еда приготовилась, он аккуратно переложил все на тарелку и налил себе кружку дешевого кофе, затем добавил молоко, чтобы избавить напиток от излишней крепости и дешевизны. На часах уже было около семи тридцати, когда Бэкхён закончил есть и бессмысленно обновлять новостные ленты в соц. сетях. Убрав посуду в раковину, он вернулся в спальню, чтобы одеться. Его взгляд упал на прикроватный столик, где лежала толстая тетрадь, именуемая дневником. Парень решил, что сегодня точно допишет скопившиеся за несколько дней мысли, а заодно и перечитает старые, в целях самоанализа. Надел Бэкхён черные узкие джинсы и широкий черный свитер. Черный — его любимый цвет. Почти весь его гардероб был черным, за исключением пары белых рубашек, нескольких синих джинс и некоторой однотонной цветной одежды, например, бордовой водолазки или темно-синей футболки. Одежды у него было довольно много. На ходу одеваясь в куртку и кидая в рюкзак пару-тройку тетрадей вместе со своим дневником, который он всегда носит с собой, Бэкхён вышел из квартиры, завершая свои сборы длинным шарфом, который он намотал вокруг шеи три раза. Погода абсолютно не радовала, небо вот-вот было готово расплакаться, а зонта у него с собой не было. На асфальте грязными цветными кучами валялись листья, даже от сильного ветра они не взлетали, потому что были слишком тяжелыми из-за намочившего их дождя. Лавочки, стекла витрин, мусорные баки — все выглядело таким отвратительно-мокрым. Вся улица казалась серой и безжизненной, единственное, что хотелось в этот момент — вернуться домой. Или, как вариант, надраться в баре, но уж точно не идти на лекции в университет. На лицах прохожих читались похожие эмоции. Все были на гране сезонной депрессии. В университете все так же, как и было неделю назад. Когда твой отчим — директор, то на такие недельные загулы закрывали глаза, но все в пределах разумного. Семь прогулов за месяц — не больше, иначе поход в кабинет директора Юна нельзя было избежать. От мысли о том, что Бэкхён увидит это лицо, тошнило. Они и так виделись раз в месяц, для того, чтобы директор Юн дал ему денег и спросил пару дежурных фраз, как бы показывая, что ему есть дело до Бён Бэкхёна. В принципе, Юн Хёнсын не обязан был содержать уже достаточного взрослого пасынка, тем более отношение Бэкхёна к нему было ужасным, но он терпел, потому что иногда, чувство вины, которое преследует его уже несколько лет, и жалость к этому парню, брали верх. Семейка у них была не очень. Бэкхён чувствовал на себе злые взгляды одногруппников, но ему было плевать на каждого в этой аудитории, кроме одного злобного ботаника, к которому он сейчас и направлялся. — Утра, До! — довольный парень уселся рядом с ним. Стоило увидеть это вечно угрюмое лицо, так настроение сразу же поднималось, потому что Бэкхён знал, что внутри Кёнсу был очень ранимым и заботливым и эти противоречия, о которых из всей группы знал только Бён, он находил забавными. — Если ты еще раз позвонишь мне в такое время, я отправлю твой номер телефона в пожизненную блокировку, а лучше вообще сменю номер, — в своем фирменном тоне отвел Кёнсу и отвесил Бэкхёну по голове довольно толстой тетрадью с конспектами. — Эй! Больно ведь, — парень схватился за лоб и потер его, — точно шишка вскочит, мне кажется она уже появилась! Смотри! Эй, почему ты не смотришь?! — Не ври и замолкни, я повторяю материал, — он снова замахнулся, но бить не стал, — ты в курсе, что сегодня у нас тест? — Вот же ж, ботан, — Бэкхён снова потер свой раскрасневшийся лоб, — нет, вчера мне было не до этого. — Когда ты уже за голову возьмешься? Ты ведь далеко не глу… — Кёнсу-я, ты же дашь мне списать? — перебил его Бэк и соединил два пальца, показывая сердечко. Сейчас нотации парню хотелось слушать в последнюю очередь. Он и сам понимал, что мог бы учиться прилежно, мог бы быть любимчиком учителей и разделять гордое звание ботана вместе с Кёнсу, мог бы жить, как все парни его возраста, интересоваться фильмами про супергероев и обсуждать красивеньких девушек с потока, он мог бы просто наслаждаться жизнью, не бежать от прошлого, не заливать свою боль крепким алкоголем, но сейчас он слишком далеко зашел. Настолько слишком, что обратной дороги уже не видно. Он достиг точки невозврата. Он на самом дне. — Бэкхён, — голос Кёнсу стал таким серьёзным, насколько это вообще возможно, — ты ничего не хочешь рассказать мне о себе? Мы знакомы уже второй год, а я о тебе ничего не знаю, ты не рассказываешь о своей жизни до университета, да и даже сейчас я не знаю, чем ты занимаешься, когда мы не вместе. Ты пропадаешь на долгое время, не предупредив. Я волнуюсь за тебя. Мы ведь друзья. Я считаю тебя своим другом. Почему ты такой? — Действительно, почему я такой? — парень облокотился о парту и, опустив голову, зарылся пальцами в густой шевелюре. — Бэкхён… — Мне нечего тебе рассказать, или ты ожидаешь услышать душераздирающую историю, чтобы потом жалеть меня при каждом удобном случае, а? — Я понял, — обиделся Кёнсу и вернулся к чтению своего конспекта. — В моей жизни правда не было и нет ничего такого, о чем бы мне хотелось рассказать тебе, не обижайся, я тоже считаю тебя своим другом, самым лучшим другом между прочим! — парень похлопал его по плечу. — Говорю же, я понял, убери руку. Конечно, Бэкхён понимал, что Кёнсу обидно слышать такое, они ведь неплохо сдружились за все это время, а делится такими вещами с друзьями — обычное дело. Все друзья рассказывают о проблемах друг друга и вместе переживают это. Друзья знают друг о друге все. Не смотря на неприветливый вид и грубоватый характер, Кёнсу оказался хорошим парнем, он много раз приглашал Бэкхёна к себе домой. Домой, где всё наполнено заботой, материнским теплом. А уж что говорить про ужин. Домашняя еда — Бэкхён очень скучал по этому. Он видел теплые отношения между членами его семьи и от этого ему становилось больно, но одновременно радостно за Кёнсу. «Должна же хоть у кого быть счастливая жизнь» — так он думал. Все чаще и чаще Бэкхён считал себя недостойным такой жизни. На перерыве Бэкхён поймал Кёнсу в столовой, потому что он выполнил тест быстрее всех, и преподаватель отпустил его раньше, а Бэкхёну еще минут пятнадцать пришлось изощряться, чтобы списать и не попасться на глаза зоркому преподавателю. Бён еще раз извинился, и, чтобы загладить свою вину, пригласил Кёнсу вечером к себе домой, посмотреть фильм, который недавно вышел и поесть пиццы. Это будет первый раз, когда До Кёнсу побывает в квартире Бён Бэкхёна. — Сейчас скину тебе адрес по смс, — щебетал радостный Бэк, потому что такой путь к примирению пришелся по душе злюке Кёнсу, и он сам заметно повеселел. — Зачем? Мы ведь можем пойти сразу после пар к тебе? — Не-не, с меня на сегодня хватит учебы, плюс ко всему нужно будет разгрести небольшой беспорядок к твоему приходу. — Но у тебя не будет проблем из-за этого? Очередной прогул… — беспокоился До. — Не переживай, возможно, сегодня я кое-что расскажу тебе об этом. Ну, я пошел! Заработай ради меня еще парочку пятерок, Кёнсу-я, — последнюю фразу парень уже кричал на расстоянии, чтобы не заработать очередной подзатыльник. Кёнсу что-то ответил, но из-за потока студентов было так шумно, что он не расслышал, а возвращаться, чтобы уточнить, было бы себе дороже, поэтому он просто ушел, думая о посиделки с другом у него дома, которых у Бэкхёна не было несколько лет. Он не знал, нужно ли этому радоваться. Он вообще не понимал, что сейчас чувствует. Возможно, это было волнение и немного радости сверху, самую малость, потому что радость всегда была в остром дефиците. Спутанный в собственных эмоциях, Бэкхён добрался до дома и сразу же принялся за уборку. Целая куча недопитых банок из-под пива, пустые бутылки от коньяка, пустые пачки сигарет — все это сейчас красовалось в большом мусорном пакете, туда же отправились пустые упаковки рамёна, всевозможных вкусов и засохший цветок, вместе с горшком. Если бы Кёнсу это увидел, то, в этот раз, вопросов о прошлом избежать бы не получилось, поэтому Бён продолжал тщательно прибирать свою маленькую квартирку. Он поменял постельное белье, собрал разбросанные грязные вещи и загрузил их в стиральную машину, чистые вещи распределил по шкафу. Все окна были раскрыты, чтобы квартира наполнилась кислородом, а вековая пыль с полок была тщательна стерта носком за неимением пылевой тряпки. После часа утомительных манипуляций квартира стала соответствовать всем жилищным нормам. Осталось только выбросить пакеты с мусором и купить продуктов в холодильник. Идеальная видимость того, что у тебя все хорошо. Что о тебе кто-то заботится. Схватив пакеты, Бён направился к двери. Раздался звонок. Парень сразу же открыл, потому что кроме До никого не ждал. — Эй, Кёнсу, ты почему… — сердце Бэкхёна замерло, потому что в дверях стоял вовсе не его одногруппник. Он попытался захлопнуть дверь, но не успел, человек, стоявший по ту сторону квартиры, уже был на пороге. Бэкхёна охватила паника и страх. «Почему сейчас, только не снова, пожалуйста» — все, о чем мог думать парень. Убежать уже не получится, но тело все равно готово сопротивляться.       — Скучал по хёну, Бэкхёни?