Моё любимое лекарство

      По чужой вине оказавшись в мужском туалете, уже в следующую секунду я почувствовала холодный кафель, послуживший не самой надёжной опорой. Довольно грубый толчок к стене не дал возможности сразу разглядеть виновника неприятного зуда в районе лопаток от соприкосновения с твёрдой поверхностью, но когда я наконец решилась поднять голову вверх — словно навечно замерла на месте.       Этого не может быть…       — Чонгук? — изумлённо произнесла я. Парень лишь нахмурился и вмиг схватил чужие запястья крепкой хваткой, подняв их над моей головой. Затем склонился прямо к лицу, заставляя меня стремительно распахнуть глаза.       Чертовски медленно и, вместе с тем, мучительно долго Чон приближался ко мне, не отрывая немигающего взгляда. От испуга я даже задержала дыхание, когда он остановился лишь в паре миллиметров от моих губ, едва не соприкасаясь с ними своими. Увлечённая этим непонятным жестом, я слушала только собственное учащенное сердцебиение и столь же быстрое дыхание рядом, не сразу обратив внимание на ловкое открывание и столь же быстрое захлопывание двери за спиной Чонгука и внезапное девичье «Ой!».       Так вот, зачем вся эта игра на публику. Он просто решил спасти меня от очередных издевательств — пусть и не самым законным образом.       Я определённо ощущала, что его сердце билось в такт с моим: слишком громко и, казалось бы, невозможно часто. Волнуется? Опустив глаза куда-то вниз, брюнет неловко отпрянул, высвобождая из крепких оков своих длинных пальцев мои запястья. Он, как ни в чём не бывало, в странной спешке провёл рукой по своим волосам и отошёл от меня на несколько шагов, пока я нескончаемо хлопала глазами и в недоумении осматривала его с ног до головы. Ничуть не изменился.       Снова не думает о чужих чувствах.       Набрав в лёгкие воздуха, я с силой схватилась за свою сумку, успевшую случайно сползти с плеча, и устремилась прочь из не так давно ставшего душным помещения. Ноги и так стали ватными от нарастающего волнения, а внезапный отклик позади заставил ещё и вздрогнуть.       — Хва Ён! — знакомый голос — и я уже останавливаюсь в паре метров от лестницы на второй этаж. Чёрт! В голове перемешиваются куча мыслей, а когда чья-то рука легко касается моего плеча, я не могу ничего с собой поделать, разворачиваясь к её хозяину. — Ты так и будешь бегать от меня?       Дрожь вновь разразилась по всему телу, прямо как при нашей первой встрече.       — С-спасибо тебе за... за то, что помог мне, — запинаясь, пролепетала я и уже хотела было подняться наверх, как кольцо из мужских пальцев, спустившееся на локоть, остановило меня.       — И это всё?       Я с трудом подняла на него полный неуверенности взор, вынуждая щёки залиться лёгким румянцем. Вновь не могу ничего с собой поделать и убежать.       — Что ты хочешь от меня? — пробормотала я вслух первое, что пришло на ум, не обращая внимания на вернувшиеся слёзы. Молодой человек замолчал, и тогда я добавила гораздо тише: — почему ведёшь себя, как ни в чём не бывало, и отправляешь дурацкие смс-ки, надеясь, что я отвечу на них? Почему?       Он лишь усмехнулся, и тень горечи в перемешку с неким опасением проскользнула на его лице. Я не смогла добавить в конце тихое «Чонгук», потому что это не было в моих силах. Не сейчас. Рука парня предательски слетела, а после послышался судорожный вздох. Может, этот парень и сам не понимает, почему творит глупости? Может, зря мы всё это устроили, раз приходится каждый раз страдать?       Наверное… нет, точно: мы запутались. Запутались в собственных чувствах.

***

      Приятный и в то же время настораживающий запах различных медикаментов в перемешку с мягким ароматом кофе окружили меня прямо на пороге громадного здания. Снующие повсюду люди навевали странное чувство дежавю: да, каждый из нас точно когда-то был в больнице, и не хотел бы вновь здесь оказаться.       Неспешно пройдя мимо регистратуры и лишь окинув светлое помещение взглядом, я поторопился подняться на нужный этаж. Мне и без чужой помощи известно, где находится нужная палата. Пусть и простирающиеся по всей городской больнице широкие коридоры всё-таки заставляли меня неловко вспоминать её номер и сжимать в руке несколько скромный букет из ярких цветов.       Наверное, я никогда ещё не волновался настолько сильно. Не волновался по поводу того, что необходимый человек просто-напросто обделит своим «привет» или даже простым взором, проигнорировав меня. А ведь это так необычно.       — Вот, сегодня утром ваша мама попросила передать это вам, — вдалеке послышалось быстрое лепетание и, как позже выяснилось, — принадлежащее одной из медсестёр.       — Спасибо, — не так громко произнесла стоящая рядом с ней блондинка. Её голос я точно не перепутаю ни с чьим другим. Поэтому теперь, решившись наконец перевести взгляд вдаль, я был уверен в том, что не ошибся…       Девушка, в который раз поправив ворот больничной рубашки из-за неудобно наложенного на шею бандажа, вдруг встречается со мной удивлённым взором. Не ожидала, значит. Поднимаю букет на уровень груди и делаю плавные шаги в её сторону, замечая, как Хана нервно теребит ткань своей одежды от моего внезапного присутствия.       Остались всего какие-то полтора метра, заставляющие меня остановиться. Долгое, нудное молчание повисает между нами, которое никто не в силах был нарушить. Пока она не задаёт повисший в уме вопрос:       — Зачем пришёл? — а затем добавляет более уверенно: — я тебя не ждала.       Знаю…       — Твой отец сказал, что мой визит будет не лишним, — сглатываю и выкладываю всё, как есть. Ко всё равно бы догадалась. Далее из её уст вырывается короткая усмешка, и она недовольно скрещивает руки на груди.       — Цветы тоже он тебе дал?       Вопрос Ханы был довольно резким и грубым — она никогда не показывает своих истинных эмоций. Ей всегда нравилось играть другую, более спокойную и равнодушную девочку-куклу, которой всё нипочем. И лишь немногие знали, какой она бывает тихой и плаксивой, когда позволяет эмоциям взять верх.       — Нет, — правильно ли я поступаю, если говорю Ко всё это? Раньше, пока не начала встречаться с Чонгуком, — девушка без особых на то причин охотно шла со мной на контакт, а теперь… теперь ей никто не нужен, кроме этого холодного засранца. — Я сделал всё так, как ты и говорила.       — Джин… спасибо, конечно, но тебе лучше уйти. Давай оставим всё так, как есть? — размыкая руки и подходя чуть ближе, предлагает блондинка, изредка поправляя свои локоны, явно переживая. Удивительно, она сразу стала спокойнее и тише. — Кроме дружбы наших родителей нас ничего не связывает, и связывать не должно…       Как-то странно легонько похлопав меня по плечу, Ко сухо и едва заметно улыбнулась, проходя вперёд, за мою спину, и мгновенно оказываясь в не поле моего зрения.

***

      Последний раз устало взглянув в окно и увидев там помимо угасающего дневного пейзажа своё отражение, я ловко закрутила жалюзи и отправилась собираться.       Я не виделась ни с Ханой, ни с Чонгуком уже неделю — лишь изредка здоровалась с новоиспечённым братцем, который тоже перевёлся в наш универ, и даже ловила на себе его странные взгляды. А Чон за всё это время так ни разу и не появился на занятиях, когда как я всё ещё не набралась смелости, чтобы наведать Ко в больнице. Или просто не было желания видеть её, ведь я бы сразу вспомнила о Чонгуке. Хоть и в повседневной жизни думаю я о нём практически постоянно…       Торопливо схватив сумку и аккуратно положив на руки одну единственно-оставшуюся пиццу, я выключила в небольшом помещении свет и поспешила выйти на улицу. Вот уже почти год я работаю в специально оборудованном под офис не пользующейся большой популярностью пиццерии и всегда ухожу последняя. Однако, в этот раз неожиданно поступил довольно поздний заказ, отчего я и мёрзну сейчас, бродя по тротуару вперёд.       Обычный осенний вечер. Холодно, правда, но это и не удивительно. Высокие яркие фонари уже успели загореться тёплым светом, а люди, как и прежде, спешили домой, дабы закутаться в мягкий плед за чашкой горячего чая.       Видимо, я одна такая — плетусь вот уже около десяти минут по незнакомому адресу, в надежде, что это закончится совсем скоро. Но осознание правды всё равно выходит наружу, заставляя ещё больше расстраиваться. Лишь съёживаюсь и кутаюсь в недостаточно тёплый для такой погоды свитер, покрепче хватая коробку в своих руках за края, невольно вдыхая приятный аромат, доносящийся из неё.       — Наконец-то! — я уже готова была отдать заказ любому встречному прохожему, как прямо передо мной нарисовался нужный дом.       Недолго думая, я позвонила в нужную квартиру и, услышав лишь молчание, забежала в открытую специально для меня дверь подъезда. Торопливо переступала по ступенькам вверх — прямо на последний этаж. Это заставило меня немного согреться и даже слегка приободриться, что я не сразу заметила подозрительный мрак на всех этажах…       Едва не уронив пиццу и свою сумку, я резко остановилась на последнем этаже. Нетерпеливо нажала на звонок около нужной двери и принялась ждать, не замечая вокруг ничего, кроме угнетающей тишины. Но когда дверь ловко распахнулась прямо перед моим носом, я определённо точно потеряла дар речи и не заметила, как ослабли от неожиданно вновь появившегося холода пальцы, и всё-таки выронила еду прямо на холодный пол.       На пороге стоял тот, общения с которым мне, кажется, чертовски не хватало.