Моё любимое лекарство

От лица автора

      К вечеру город снова окунулся в бесконечную пелену из густых облаков, давая прекрасную возможность мелкому дождю проявить себя. Едкий промозглый мороз неприятно покалывал на кончиках пальцев, а падающая с качающихся туда-сюда ветвистых деревьев листва вынуждала чёрноволосого парня поскорее зайти внутрь здания.       А с виду и не скажешь, что всего лишь середина октября.       Чонгук быстро поднялся вверх по ступенькам и оглянулся вокруг в поисках регистратуры. Первый день в новом универе — и уже он застал такой неприятный инцидент, случившийся с собственной девушкой. Всю дорогу до городской больницы парень не мог выбросить из головы болезненный вид Ханы, да и случайное столкновение с Хва Ён, отчего даже сейчас сжимал в руках мобильник, ожидая, когда тот издаст сигнал о входящем сообщении. Но ответа долго нет.       Решив не медлить, брюнет спросил о нахождении недавно привезённой сюда девушки и, несмотря на все настоятельные просьбы миловидной особы о том, что беспокоить Ко пока нельзя, всё равно направился исследовать многочисленные коридоры.       Долго искать не пришлось. Нужная палата оказалась на втором этаже, где свет был странно тусклым, в отличии от ослепляющего яркого на первом. Здесь словно уже много десятков лет стояла абсолютная тишина на пару с безграничной пустотой, с каждой секундой сковывая душу этим ознобом. Ещё с тех пор, как был в последний раз в этом не самом приятном месте, Чонгук не любит больницы и всё, что с ними связано.       Складывается такое ощущение, будто всё здесь пропитано болью.       Оказавшись у деревянной двери под номером 304, юноша неуверенно приоткрыл её, заметив в полумраке лишь слегка нахмуренное спящее лицо своей девушки и наложенный на шею бандаж. Похоже на перелом.       Небольшое тёмное помещение освещал лишь сумеречный свет из наполовину зашторенного окна и маленькая лампа на тумбочке возле кровати, на которой мирно посапывала светловолосая девушка. Её веки слегка дрожали, видимо оттого, что она от усталости давно погрузилась в объятия Морфея, а блондинистые локоны были небрежно рассыпаны по цветочной ткани подушки. Её родители, наверняка, уже позаботились о комфорте Ко.       Первым делом Чонгук решил прикрыть распахнутое настежь окно, чтобы холодный уличный ветер не задувал в палату гулким сквозняком. Затем, не выдержав, он отвернулся от лежащей позади Ханы и, опёршись о чисто-белый подоконник, подобно стенам и потолку здесь, сделал глубокий и одновременно тихий вздох. Хотелось просто побыть немного в тишине, чтобы собраться с мыслями. До сих пор Чона мучает один единственный вопрос — должен ли он был поговорить со своей интернет-подругой и обсудить их внезапную встречу, а не отправлять глупое сообщение лишь для того, чтобы удостовериться, что она не забыла о нём. Должен ли он жалеть об этом?       Ведь это было так не вовремя, так неожиданно и настолько случайно, что он не смог нормально среагировать. Струсил. Подумал, что девушке парень покажется странным и вообще совсем другим, нежели при их виртуальном общении. Да и их будто нарочное столкновение в стенах универа подлило масла в огонь. Чонгук и подумать не мог, что она учится на том же факультете, поскольку Ли рассказывала только о своём влечении к музыке и домашнему обучению.       А теперь он и понятия не имеет, как вновь подступиться к Хва Ён и наладить их прежние, дружеские отношения.       И, главное, — захочет ли этого она?..       — А я и не думала, что ты придёшь, — сонный шёпот Ко вмиг вывел из размышлений. Также быстро взяв себя в руки, брюнет развернулся к девушке и, встретившись с её усталым взором, решительно направился к кровати, на которой студентка временно обитала.       — Ну что ты, — присев на табурет неподалёку, горько улыбнулся он, — я же не мог оставить тебя одну.       Несколько секунд они молча смотрели друг в другу в глаза, а затем оба отвели их в сторону, не в силах продолжать это. Вдруг, тишину нарушил необыкновенно сумасшедший смех Ханы, вероятно, от нахлынувшего напряжения до невозможного сильно сжимающей ткань тёплого одеяла своими тонкими пальцами.       — Ты шутишь, да? Можешь не притворяться — я отлично знаю, что ты как раз-таки мог оставить меня!       Болезненное состояние блондинки мешало ей нормально разговаривать, что ещё больше раздражало девушку. С каждым последующим словом речь становилась всё более невнятной, но Чонгук прекрасно понимал всё, каждую фразу. А ещё он несомненно понимал, что Хана права.       На самом деле Чону давно бы уже пора признаться самому себе, что он с детства не привык проявлять лишнюю заботу.       К сожалению, даже к близким людям.       — Я не нужна тебе, Чон, — печально подытожила она. — Думаешь, я такая тупая и не понимаю этого? — вновь завелась девушка, едва ли не подскочив с постели. — Я всё знаю. Знаю про вас с этой замухрышкой Хва Ён!       Последняя фраза заставила парня обратить недоумевающий взор на свою девушку, которая яростно сверкала чёрными глазами в полумраке. Он догадывался, что рано или поздно об их общении станет известно всем, и что из этого не получится ничего хорошего. Хоть и не видел в этом ничего плохого — переписываться с незнакомой девушкой, делиться с ней своими и переживать за её проблемы.       Да и… разве виртуальная дружба не даётся намного легче реальной?       Ведь даже он пока не понимал, насколько они сблизились за такой короткий срок.       — Но почему ты вдруг вспомнила про неё?       — Да потому что это она сотворила со мной! — показав рукой на свою шею и одновременно скривившись от боли из-за множества гематом и мелких синяков на своих конечностях, хрипло прикрикнула Ко.       Теперь Чон находился в большем, нежели прежде, непонимании. Хва Ён ведь не могла сделать подобное? Она просто не способна на это… Или они ещё слишком мало знакомы? Сейчас на уме было ещё больше вопросов, и, как всегда, — ни одного ответа.       От осознания этого у молодого человека будто застрял ком в горле, отчего нарушить снова повисшее молчание казалось попросту невозможным.       Или просто не хотелось его прекращать.       — Ты даже не представляешь, каково это: встречаться с любимым человеком и понимать, что он может уйти в любую минуту, не сказав ни слова, — и снова Ко начала говорить ему об этом, словно где-то глубоко внутри девушки заела старая и никому ненужная пластинка, — не хочешь представлять, Чонгук.       — Прости… прости, что сразу не рассказал тебе обо всём, ладно? Между мной и Хва Ён ничего нет, — нелепо и как обычно безэмоционально просит прощения Чон, когда слова Ханы током ударяют в голову. А он так глупо прячет глаза под густой чёлкой, чуть наклонившись вперёд, лишь бы не видеть её волнение на миловидном личике. И всё-таки, как бы молодой человек не пытался показаться внимательным и заботливым по отношению к девушке, ему всё равно не удастся скрыть то, что с самого начала их отношений он не чувствовал к ней абсолютно ничего. В отличии от самой девушки.       — Уходи, — также невозмутимо произносит или, скорее, приказывает студентка, и парень слушается будто заторможенный.       Просто Ко так надоела его безразличность, вечно донельзя равнодушный и холодный взгляд на неё, как на девушку. И, потому, даже не посмотрев ни разу в его сторону, она лишь краем глаз замечает, как он неторопливо плетётся на выход и вскоре невидимой тенью покидает палату, что моментально пустеет после его ухода.       И только когда дверь наглухо затворяется — даёт волю слезам, нахлынувшим от нарастающей безысходности.

***

Сознание того, что чудесное было рядом с нами, приходит слишком поздно. Александр Блок

      — Я ушла! — предупреждаю папу о своём уходе и, в последний раз заглянув в своё отражение в зеркале на стене, беру ключи с тумбочки и вылетаю из дома. Наспех делаю три оборота в дверной скважине и быстрым шагом иду к воротам, на ходу подмечая, что сегодня особенно холодно, и даже ветер проносится сквозь многочисленные улицы гораздо быстрее обычного.       Скоро наступит зима.       В кои-то веки удалось нормально выспаться, и то я умудрилась проспать. Снова полночи не могла заснуть — всё думала о странном сообщении Чонгука и, признаться честно, о состоянии Ханы. Всё-таки, пусть и по собственной глупости, но она пострадала, хоть я и понятия не имею, насколько серьёзно. А вот действия Чона вызывают во мне совершенно непонятные чувства.       С одной стороны хочется навсегда стереть этого парня из своей жизни, словно небрежно провести ластиком по листу бумаги и не думать о последствиях. Но, с другой, желание поскорее ответить на его сообщение или даже просто случайно заметить где-то среди толпы становилось всё сильнее с каждым днём.       В спешке забежав в нужный автобус, я спокойно выдохнула. В нём не оказалось никого, кроме милой семейной пары с удивительно спокойным ребёнком и уткнувшегося в смартфон молодого человека в середине.       Как обычно заняв последнее место у окна, я воткнула в одно ухо наушник, а другим слушала объявление нужной остановки. Уютный городской пейзаж сменялся высотными домами и маленькими постройками. Мимо проносились самые разные люди, с самыми различными хлопотами: кто-то, как и я, опаздывал куда-то и, потому, бежал со всех ног; а кто-то шёл размеренным шагом и наслаждался свежим утренним воздухом, оглядываясь кругом.       И всё-таки жизнь дана нам именно для того, чтобы проживать каждый момент по-своему.       Не успела я и оглянуться, как три остановки словно в одно мгновение благополучно пролетели перед глазами, поэтому уже через пятнадцать минут автобус стоял на назначенном месте.       — Посмотрите! Это же из-за неё бедняжка Хана пострадала…       Уже на остановке рядом со зданием университета на меня посыпались косые взгляды, стоило мне только выйти из ранее оберегающего от этого транспорта. Каждый потенциальный учащийся считал своим долгом окинуть меня презрением и недовольно фыркнуть прямо в лицо, пока я спешила поскорее оказаться на пороге нужного учреждения, предварительно поправив причёску и руками покрепче взявшись за лямку сумки.       Казалось, будто на меня было обращено внимание абсолютно всех. Без исключения. Словно каждый разговор был обо мне, а тихие перешёптывания на чужие уши давали прочувствовать всю ненависть посторонних. Признаться, я и не думала, что связи делают людей настолько популярными, что за тебя будет готов встать буквально любой.       Невольно опустив голову вниз, чтобы хотя бы редкими прядями спадающих на лицо волос прикрыть его, я точно ощущала, как неприятное чувство зарождается внутри. Нет, никто не придёт сейчас на помощь и не отгородит от чужих глаз, беря за руку и убегая вместе сквозь толпу. Никто не скажет им в лицо, чтобы замолчали, и никто не возьмёт на себя вину за произошедшее. Пусть и мнимую.       Оказавшись в универе и наконец услышав характерный звук закрывшихся позади дверей, я позволила себе выдохнуть. Всё осталось там, снаружи. Здесь людей было гораздо меньше, и не все осведомлены о недавнем инциденте с Ханой.       Я быстро прошлась взглядом по расписанию неподалёку, а затем решила зайти в туалет, дабы умыться и привести себя в чувства. Всё-таки, из-за большого давления со стороны толпы я непроизвольно дала слабину, и глаза едва не опрокинули так внезапно нахлынувшие слёзы. В мыслях сама собой воспроизводилась эта картина — широкая дорога к зданию университета забита остальными студентами, и многие из них осуждающе смотрят прямо на меня. Даже мурашки проходят по спине.       Вот только, моим планам, видимо, не суждено было сбыться. Стоило мне дойти до женского туалета, как дверь мужского неожиданно распахнулась прямо перед моим носом, и чьи-то грубые руки силой затащили меня в него.