Рыжая фурия

      У Гарри голова шла кругом. Он никак не мог понять, как случилось то, что произошло. Три дня назад Кубок Огня выстрелил листком с его именем, и мальчик стал вынужденным участником Турнира Трёх Волшебников.       Кто-то кинул его имя в Кубок Огня — в этом не было сомнений. Конечно же, сам Гарри никак не мог этого сделать. Он помнил, как Фред с Джорджем приняли зелье временного старения и попытались бросить в Кубок клочки пергамента со своими именами. В результате оба брата Уизли обросли бородами, как у Дамблдора, и весь оставшийся день провели в больничном крыле. Так что «доброжелателем» мог быть только взрослый волшебник.       Снедаемый этими мыслями, Гарри одиноко сидел за рабочим столом в факультетской гостиной. Ему нужно было доделать начатое домашнее задание по трансфигурации, но настроя на учёбу не было совершенно. Это заметила Гермиона, в то же самое время расположившаяся в кресле у камина и штудировавшая учебник по нумерологии, но Гарри её сначала не заметил. Она сказала: — Не нервничай, Гарри. Всё будет хорошо. — Я не кидал своё имя в Кубок! — раздражённо крикнул невольный чемпион. В последнее время ему постоянно приходилось оправдываться перед остальными гриффиндорцами — надоело уже до чёртиков. — Я верю тебе, Гарри, — успокаивающе ответила Гермиона. — Я знаю, что ты бы не смог так поступить. — Спасибо, — Гарри грустно вздохнул. — Хоть ты меня понимаешь. Но меня больше волнует другое: кто это сделал на самом деле? И что будет дальше? — Боюсь, мы не сможем сейчас этого выяснить, — печальным голосом произнесла Гермиона. — Видимо, кто-то решил неудачно пошутить и кинул твоё имя в Кубок, надеясь на эффектный розыгрыш. Но Кубок отбирает участников очень придирчиво и далеко не факт, что конкретный претендент непременно будет выступать на Турнире. Вот вспомни, как вели себя наши гости из Дурмстранга и Шармбатона. Каждый из них положил своё имя в Кубок. И наши семикурсники со всех факультетов тоже бросали свои имена. Это больше пятидесяти человек! А Кубок выбрал только Крама, Дигорри и Делакур! Ну, ещё и тебя… Так что твоё участие оказалось неожиданным для всех без исключения, даже для неведомого шутника. — Ну, Бэгмен любит шутки… — Гарри начал прикидывать, кто мог оказаться таким шутником. — Исключено! — отрезала Гермиона. — Он один из организаторов Турнира и судья. В его же интересах соблюдение правил и недопущение жульничества. Да, он любит шутки, розыгрыши, азарт и острые ощущения, но не настолько, чтобы ради сомнительного во всех отношениях поступка рисковать репутацией и постом в Министерстве. — Ладно, это уже неважно, — Гарри махнул рукой на попытки понять, кто поспособствовал его попаданию в число участников. — Но что же будет потом? — Знаешь, Гарри, я прочитала пару книг об этом Турнире… — Так быстро? Ну ты даёшь! — удивился Гарри, перебив Гермиону. — Я начала ещё тогда, когда только объявили о том, что он будет, — смущённым тоном пролепетала Гермиона, опустив глаза. — А, ну ладно, и что там написано? — спросил Гарри.       Гермиона оживилась, уловив душевный отклик друга, и стала увлечённо рассказывать: — Турнир Трёх Волшебников является древней традицией в магическом мире. Регулярно, раз в несколько лет, студенты разных школ собирались и соревновались между собой в различных магических искусствах и преодолении сложных испытаний. Но примерно пятьсот лет назад на очередном Турнире произошёл несчастный случай: погиб один из участников, и проведение состязаний прекратилось… — То есть, участие в Турнире может быть опасно для жизни? — Гарри снова перебил собеседницу. — Нынешний Турнир является попыткой возрождения традиции, — продолжила Гермиона. — И не беспокойся: я думаю, что Дамблдор предпримет строжайшие меры безопасности. Если что-то пойдёт не так, соревнования будут немедленно прекращены. Не волнуйся, Гарри. — Эти меры не помешали кому-то подстроить ситуацию, из-за которой я стал участником не по своей воле, — недоверчиво пробурчал Гарри. — Остальные думают, что это сделал я сам, и смотрят на меня так, будто я самовлюблённый и безбашенный придурок, решивший покрасоваться перед всеми.       Первоначальные восторженные вздохи при виде чемпионов уже прошли, не продлившись и пары дней, и теперь Гарри стал замечать, что многие стали смотреть на него косо. Временами ему казалось, что он слышит произносимые у него за спиной слова «хвастун», «выскочка» и другие, не менее обидные. — Тогда объяви, что отказываешься участвовать, — предложила Гермиона. — Организаторы тебя поймут. Это беспрецедентный случай, выходящий за рамки правил, и твой отказ, скорее всего, примут. — И как на меня будут смотреть остальные? — возразил Гарри, приуныв. — Они подумают, что я трус и слабак, желающий только пустой сиюминутной славы. Меня окончательно перестанут уважать. К тому же, в комнате, куда я прошёл после того, как Кубок меня выбрал, организаторы предупредили всех, что отказаться от участия невозможно в принципе. — Да, ты прав, наверное, — нахмурившись, согласилась Гермиона. — И поэтому единственное, что я теперь могу делать — это достойно выступать. Возможно, тогда ко мне будут относиться так же хорошо, как и к остальным участникам. Меня ведь недооценивают только потому, что я младше них. — Я согласна, Гарри, согласна, — Гермиона вздохнула. — Только прошу — будь очень осторожен и внимателен. Не лезь сломя голову непонятно куда — береги себя.       «Да уж, с Гарри иметь дело намного приятнее, чем с этим рыжим дурачком, думающем только о еде и квиддиче», — подумала Гермиона, увидев благодарность во взгляде собеседника.

***

      В тот же день Дамблдор собрал у себя в кабинете коллег — директоров конкурирующих школ, судей и некоторых преподавателей Хогвартса: Снегга, Грюма, Макгонагалл, мадам Трюк и Флитвика. Сидя за своим рабочим столом, он задумчиво стал барабанить пальцами по древесине столешницы. Остальные стояли вокруг стола и смотрели на Альбуса. Около минуты все собравшиеся молчали. Наконец, Каркаров нарушил тишину: — Я так полагаю, Дамблдор, что вы пригласили нас для того, чтобы обсудить, что делать с четвёртым чемпионом — Гарри Поттером? — Да, — директор встряхнул плечами и покачал головой. — Благодарю, Игорь, вы вернули меня к действительности. Что мы будем делать с тем фактом, что теперь у нас четверо чемпионов вместо трёх? У меня есть некоторые свои соображения, но сначала я хотел бы выслушать вас, дорогие коллеги и гости. — Нельзя ли его дисквалифицировать? — предложила Роланда Трюк. — Совершенно очевидно, что имя мальчика попало в Кубок не по его воле, так как юный Поттер не смог бы пересечь установленную вами ограничительную черту, господин директор.       В знак согласия с ней Флитвик и Макгонагалл закивали головами. Лишь Снегг злобно сверкнул глазами, но не нашёл, чем возразить. Грюм же фыркнул и стал ворчать: — Это заговор, Дамблдор, кто-то обманул Кубок и кинул туда имя Гарри Поттера, чтобы его погубить! Турнир — опасное мероприятие, и раньше, как вы знаете не хуже меня, с участниками происходили трагедии! — Нет, исключить Поттера из Турнира мы не можем, — стал возражать Крауч. — Если мы объявим, что произошла ошибка и что Гарри Поттер не имеет права быть чемпионом, то Кубок Огня может погаснуть навсегда. Мы не для того пытаемся возродить древнюю традицию, чтобы самим же всё испортить. — Это в любом случае нечестно! — пророкотала Олимпия Максим, топнув ногой настолько сильно, что все остальные, исключая Дамблдора, пошатнулись и испуганно схватились за края директорского стола. — Т’гадиция уже на’гушена! У 'Огва’гтса уже лишний чемпион! Так что меня не волнует пе’гспектива закрытия Ту’гни’га навсегда! — К сожалению, Бартемий прав, — Дамблдор вновь стал задумчиво барабанить пальцами по столу. — Посмотрим на это с другой стороны! — возбуждённо воскликнул Бэгмен. — Сам знаменитый Гарри Поттер, сразивший Сами-Знаете-Кого, будет участником Турнира! Это же такая сенсация! Столько зрителей будут на это глазеть! К тому же нельзя их лишить этого удовольствия ещё и по той причине, что мы уже провели фотосъёмку чемпионов! — Это не только весёлое зрелище, но и опасное, — продолжал ворчать Грюм. — А мальчик ещё подросток, ему всего четырнадцать лет. Ведь не случайно вы, Дамблдор, допустили к претендованию на участие только учеников старших курсов! Как же юный Поттер будет состязаться с без пяти минут выпускниками и взрослыми волшебниками на равных? Я вполне допускаю, что у него могут быть неведомые нам таланты, но знаний и опыта соперников у него всё равно нет!       Неожиданно в знак согласия с Грюмом закивала Макгонагалл. Прокашлявшись от волнения, она спросила: — Нельзя ли сделать так, чтобы Гарри Поттер проиграл первый тур? Тогда он вылетит из Турнира и спасётся от опасности, которой подвергается из-за участия в нём. — Нет, это также категорически запрещено, — резко отчеканил Крауч. — Подыгрывание чемпионам или их дискриминация противоречит принципам объективного судейства. К тому же участник не может покинуть Турнир до его окончания, так как состязание по очкам идёт вплоть до финала последнего, третьего тура. И временные промежутки между испытаниями достаточно велики, чтобы чемпионы успевали к ним подготовиться. Так что единственный вариант для юного Поттера — участие до самого конца. — Видимо, тогда придётся принять дополнительные меры безопасности и скорректировать условия проведения испытаний, — предложил Дамблдор. — К первому туру придётся подвезти ещё одного дракона, — вставил Бэгмен, — для второго подготовить ещё одного добровольца для погружения в Чёрное озеро. А с третьим просто — всего лишь проделаем в лабиринте дополнительный вход, вот и всё. А что касается безопасности, то можно сформировать дежурный отряд спасателей из преподавателей школы. — Звучит разумно, — согласился Дамблдор. — Вы, господа, согласны? — директор испытывающим взглядом оглядел присутствующих. — Да, — хором ответили преподаватели. Судьи сдержанно закивали, а Каркаров и мадам Максим тупо уставились взглядами в пол. Словно не заметив этого, Альбус провозгласил: — Отлично, друзья! Я рад, что мы нашли компромисс в такой непростой ситуации. А теперь давайте готовиться к первому туру заново.

***

      Стояло солнечное осеннее утро. Ещё вчера случился разговор с Гермионой и совещание организаторов Турнира. Гарри в крайнем изумлении вертел в руках обгоревший клочок пергамента со своим именем, недавно вылетевший из Кубка Огня и запустивший цепь событий, которую теперь уже было невозможно остановить. Этот клочок отдал ему Дамблдор по просьбе самого Гарри. Тревожные мысли и вопросы, несмотря на попытку Гермионы его успокоить, никуда не исчезли. Что будет потом? Кто же всё-таки, помимо воли Гарри, бросил его имя в Кубок? Но задавать их кому-либо было бесполезно — не ответят, а то и засмеют.       Вздохнув, Гарри положил бесполезный кусочек пергамента в карман мантии и пошёл в Большой зал на завтрак.       Спустившись на первый этаж, он столкнулся с вечной троицей — Малфоем, Крэббом и Гойлом. Все трое блистали значками «Поддержим Седрика» на груди. Драко злобно рассмеялся: — Считаешь последние денёчки, а, Поттер? Интересно, как быстро ты сдохнешь на первом испытании? — Отвали, Драко, — буркнул Гарри. — Как ты разговариваешь со мной?! — на миг вспылил Малфой. — Но, впрочем, мне всё равно. Я наследник благородного рода и не буду мараться о будущего покойника. — Тебе крышка, Поттер, — загоготал Крэбб. — Ты не выживешь, малявка! — угрожающе произнёс он. Гойл тоже загоготал, соглашаясь с неразлучным приятелем. — Ладно, пошли, — одёрнул их Малфой. — Нечего на этого выскочку-самоубийцу время тратить. Если уж он решил кинуть своё имя в Кубок, так пусть сам теперь за это и расплачивается.       Слизеринцы ушли, а Гарри приуныл. Несомненно, они оказались правы в том, что теперь ему придётся расплачиваться.       С трудом заставив себя проглотить завтрак, он пошёл на первый урок в этот день — на травологию. Но занятия не захватили его: он весь пребывал в мрачных мыслях и от плохой оценки от профессора Стебль его спасла только помощь Гермионы, постоянно понукавшей друга и писавшей за него конспект материала, излагаемого преподавательницей. Но после урока мальчика поймал Хагрид, отвёл в сторону и сказал: — Гарри, я тут, эта, обнаружил кой-чего. Записку. Мне кажется, это тебе.       Взяв из ручищ полувеликана смятый лист самой обыкновенной магловской бумаги, Гарри расправил его и прочитал: «Жду тебя у хижины Хагрида сегодня вечером со стороны Запретного леса. М.»       Записка была накорябана обычной шариковой ручкой, Гарри нерешительно спросил: — Ты уверен, что это мне, Хагрид? И кто это — М.? — Не знаю, Гарри, — Хагрид вздохнул. — Я нашёл это в погасшем камине, среди дров и угля. А почему тебе, я решил вот поэтому, — Хагрид указал на крошечный зигзаг, повторяющий очертания шрама мальчика, который находился под буквой «М» и не замеченный самим адресатом послания. — А ты уверен, что это не дурацкий розыгрыш или ловушка? — подозрительно поинтересовался Гарри. — Я ни в чём не уверен, — признался Хагрид. — Но ты всё-таки сходи. Возьми с собой кого-нибудь из друзей и палочку. А я буду неподалёку, если что.       Согласившись с этим, Гарри пошёл назад в замок. Весь оставшийся день он гадал, кто позвал его на встречу на отшибе территории школы, да ещё поздно вечером. Оставалось только одно, чтобы выяснить это — пойти туда. Но с кем? Гарри перебрал множество вариантов. С Роном он до сих пор не помирился. Гермиона умна и начитанна, но вряд ли справится с нападением. С остальными гриффиндорцами у него не настолько близкие отношения, да и не все верили ему. О студентах с других факультетов и из других школ и речи идти не могло. Тот же Крам только посмеётся над соперником, обратись Гарри к нему с подобной просьбой, да и если с Гарри что-то случится, Виктору это будет только на руку — одним конкурентом меньше. Нет, не станет Крам помогать Гарри, хоть он и сильный, опытный. Но кто же тогда способен помочь?       И тут Гарри осенила идея. Фред и Джордж — вот кто сможет обеспечить его безопасность! Они хоть и беспечные шутники, но за их плечами пять курсов, у них больше опыта, чем у самого Гарри, и они не ополчились на него, как большая часть школы.       Поймав их после запоздалого ужина и изложив им случившееся, Гарри предложил: — Пойдёмте со мной. Мне нужна ваша поддержка. — Конечно, Гарри, это такое приключение! — воскликнул Фред. — Подумать только, таинственная встреча на опушке Запретного леса! — А вдруг тебя ждёт тайная поклонница? — захихикал Джордж. — Тогда мы окажемся лишними! — Это маглы так пишут? — Фред обратил внимание на то, как было оформлено послание: чернила от ручки и простую бумагу. — Ну да, — отчего-то смутившись, подтвердил Гарри. — Невероятно! — воскликнул Фред. — Твоя слава чемпиона дошла даже до мира маглов! Интересно, твои дядя и тётя, как-их-там, пришлют тебе поздравительную открытку? — Тут всё намного интереснее магловской открытки! — вскричал Джордж. — Пойдём уже! На всякий случай, Гарри, прихвати свою мантию, — добавил он.       Согласившись с этим здравым предложением, Гарри отправился за ней. Братья-близнецы остались ждать его в Большом зале. Вернувшись, четвёртый чемпион спросил: — А вы как пойдёте? Вы же под Мантией-невидимкой не поместитесь. — Мы скажем что-нибудь подходящее, если нас поймают, — заверил его Фред.       На выходе из замка парней Уизли остановила профессор Макгонагалл и строго спросила, встав прямо посреди прохода через арку, служащую основанием и опорой для входных ворот: — Куда это вам приспичило под десять часов вечера? Уже стемнело, а вы всё шляетесь по школе! Идите спать, иначе сниму баллы! — пригрозила она. Гарри, шедшего вслед за старшекурсниками, заместительница директора и декан Гриффиндора видеть не могла, так как тот скрылся под Мантией. — Мы идём собирать цветки дурноглазок, мэм, — стал оправдываться Джордж. — Нам для завтрашней травологии, а их можно собирать только в темноте. — Ладно, идите, — Макгонагалл отступила в сторону, — даю вам двадцать минут. Опоздаете — пеняйте на себя. И чтобы без глупых шуточек! — вдогонку пригрозила преподавательница трансфигурации.       Гарри во время этого разговора сумел прошмыгнуть мимо Минервы и теперь ждал близнецов на тропинке, ведущей к хижине Хагрида. Братья Уизли, уже прошедшие наружу, стали взглядом искать спутника. Гарри тронул Джорджа за плечо. — Я тут, — шепнул он. — Ой! — тот вздрогнул. — А, это ты… Ух, напугал… — Ага, для настоящего приключения просто необходимо немножко испугаться! — пошутил Фред.       Подростки пошли дальше. Убедившись, что его теперь никто из посторонних не увидит, Гарри снял Мантию-невидимку. Хагрид уже ждал его, призывно светя фонарём. Он сказал: — Это где-то там, в чаще, я слышал птичий свист. А в Запретном лесу птицы не водятся.       Гарри, попросив братьев Уизли держаться чуть позади, пошёл вперёд, выставив перед собой палочку и произнеся освещающее заклинание. И тут же он наткнулся на девичий силуэт, прислонившийся к дереву. Девушка оказалась ростом выше самого Гарри, но такой же худой. Фред захихикал: — Точно поклонница! Да ещё старшекурсница! Повезло тебе, Гарри! — Ага, — подхватил Джордж, — сколько тебе, четырнадцать? Как раз три года будете встречаться, а потом поженитесь, как в сказке! А мы как раз успеем подготовить поздравительную речь к свадьбе! — Ещё бы, — согласился с братом Фред, — мы же вас познакомили и будем иметь преимущественное право поздравления! — Остолбеней! — послышался звонкий девичий голос. Заклятие угодило в Джорджа, он упал на землю, потеряв сознание. Фред, вскрикнув от ужаса, выхватил палочку и дрожащей рукой нацелил на девушку, уже оторвавшуюся от дерева. Но второе оглушающее заклинание мгновенно настигло и его, после чего горе-защитник тоже упал на землю без чувств. Гарри, закрыв голову руками, рухнул на траву. Палочку он выронил ещё при нападении девушки на Джорджа и даже не пытался найти её в темноте, так как понимал, что шансов у него мало. — Люмос максима! — вновь услышал Гарри голос девушки.       Мальчик зажмурил глаза, защищаясь от яркой вспышки перед собой. А когда открыл их, то вскрикнул от удивления, увидев лицо новой знакомой, склонившейся над ним.