Услышавший зов - ответь; Сказавший "люблю" - услышь.

Время бежало. Приключения следовали одно за другим и вот настал страшный день сражения с самопровозглашенным богом – Айзденом. Все уже месяц готовились к этой войне, с Эспадой были всего лишь короткие стычки и не более. Свободного времени у всех было много, ведь для войны все было готово, но каким бы тихим это время не было, каждый знал – это затишье перед бурей. Никто уже не пытался улучшить свои навыки, все, просто, старались прожить каждую минуту как можно более веселее, побыть с родными, ведь эта самая минута может стать последней. Ведь через минуту ты можешь сам погибнуть, а что еще хуже – ты можешь увидеть смерть своего лучшего друга, возлюбленной или всех кем ты дорожил. И эти предположения пугали, страх сковывал сердца, но они геройски ему противились. Каждый пытался понять себя, сделать то что не успел, извиниться, что угодно только не думать об этой проклятой войне. Ичиго тоже пытался понять себя, а если быть точнее – пересилить. Он уже несколько недель пытается прийти к согласию со своим сердцем. А все из-за того, что он никак не может решить признаться кое-кому в любви. Разум говорит, что это только помешает, а сердце твердит, что нужно раскрыть свои чувства, ведь так будет легче. Но победил разум, а все потому что его признание может помешать не ему, а маленькой, на вид хрупкой, но очень сильной духом, шинигами. Пусть лучше ему будет тяжелее, чем он нарушит ее душевный покой, которого каждый так старательно пытается достичь. Тяготит лишь мысль о том, что он не успеет, не успеет ей признаться : «Хотя, возможно, так будет даже лучше. Если я не успею признаться и погибну, то она, скорее всего, выйдет за муж за Ренджи и у них все будет хорошо.» - подумал он и выйдя из своего тела, с помощью удостоверения временно и. о. шинигами, и отправился на место общего собрания всех богов смерти, которые будут участвовать в битве. Придя туда он увидел, так же, трех своих друзей, которые ему всегда помогали – Исида Урю, Орихиме Иноуэ и Садо Ясутора. Он был очень обрадован тем, что в этой битве, он будет сражаться бок о бок с ними, но так же и очень опечален, тем, что им тоже придется сражаться. Но поговорить они не успели. —Всем приготовиться, - сказал Главнокомандующий Ямамото. —Каракура будет перемещена через десять минут. Никому не входить в радиус перемещения – это будет считаться бегством с поля боя и караться по всей строгости закона! —Есть! – выкрикнули все, даже Исида. Хоть он и квинси, но уважал Главнокомандующего, как и все здесь. *** Бой был жарким, Эспада сильной. Многие пострадали, некоторые капитаны были сильно ранены, но благодаря сплоченности, ведь даже вайзарды пришли на помощь старым друзьям, они победили. Правда о победе пока говорить слишком рано, ведь Айдзен отправился в настоящую Каракуру и кто знает, как может повернуться бой. Все рассчитывали на Ичиго, который, вместе с отцом, отправился в разделитель миров, но шинигами хоть и привыкли полагаться на него, а гордость свою еще не растеряли, потому всем, кто мог сражаться, было приказано отправляться за Айдзеном. Каждый понимал что если обладателя Хоугеку не смог остановить даже сам капитан первого отряда, то рассчитывать можно только на чудо, в лице, небезызвестного, временного шинигами Куросаки Ичиго. Когда все прибыли в настоящую Каракуру, то если сказать, что они были удивлены, не будет ничего значить, то лучше сказать шокированы, ведь они застали как раз тот момент, когда Гин Ичимару – злостно предавший Общество Душ, ради своего первого капитана, говорит, что всегда мечтал убить его. Шинигами пытались драться с обладателем страшной силы, но тот даже не обращал на них внимания и вот, последний миг, сейчас будет нанесен удар страшной силы, больше похожий на серо пустых или аранкаров. Все приготовились к смерти, но вместо этого, недалеко от поверженной армии приземлился парень лет семнадцати-восемнадцати. Он многим напоминал всем временного шинигами, только вот выглядел старше и мудрее, но это был несомненно он. Естественно боги смерти расслабились, на секунду, но мгновенно напряглись, когда не почувствовали в нем и капли реацу. А тот в свою очередь аккуратно положил своего обессиленного отца на ближайший камень и повернулся к Айдзену, который уже во всю «добродушно улыбался», а вскоре и решился заговорить: —Куросаки Ичиго – временно исполняющий обязанности шинигами, а ты изменился, - он оглядел его с ног до головы, но особенно долго он задержал свой взгляд на правой руке Ичиго, ведь та изменилась более всего: она была обмотана черной тонкой цепью, которая выходила из рукояти занпакто, а начиная от запястья ладонь просто слилась с мечом, который так же немного изменился. —Но… здесь все уже кон… - договорить ему не дали. Ичиго схватил его за лицо и они унеслись в неизвестном направлении. Шинигами были в шоке и сильнейшем ступоре, но когда недалеко от них начали греметь самые настоящие взрывы, весь их ступор сошел на нет и они, на своих предельных скоростях сюнпо, понеслись в сторону величайшей битвы, как минимум столетия. А там битва была в самом разгаре и побеждал, в ней, явно, не «бог». Когда вся армия оказалась на поле боя, то, это самое, поле боя меняло свой рельеф! Всех ничуть не удивило то, что побеждал временно и. о. шинигами, ведь, когда столько раз, он, спасал вам жизнь, а также выкидывал самые различные закидоны, в виде побед над самыми сильными и страшными врагами, то совершенно перестаешь этому удивляться и воспринимаешь это, как должное. Но спокойно полюбоваться столь красочным боем не дал Урахара, который невероятно быстро сообразил что к чему и поставил самый сильный барьер из всех, что знал. Приземлившись на одно колено от усталости и объема затраченной реацу, он решил быстренько всех вразумить: —Я так к слову, как говориться, но не хотели бы вы поставить какие-нибудь барьеры? – все посмотрели на него стеклянными глазами. —Для собственной же защиты, разумеется. – и улыбнулся, как всегда, как довольный, налокавшийся сметаны, кот. Это вывело «бравых и доблесных» шинигами из, некоего рода, транса и они понаставили таких крепких барьеров, что были уверены, те выдержат все, но, возможно, их мнение, в скором времени, поменяется, как и мнение о молодом боге смерти и уровне его силы. А в это время Ичиго сражался с самым сильным существом всех миров, по крайней мере, пока самым сильным, ведь Айдзен уже использовал свой козырь в рукаве, слившись с Хоугеку и превратившись в какого-то монстра, а вот у Ичиго еще оставался сюрприз, который изменит ход этого сражения за мир, или лучше сказать, за миры? И вот Айдзен запустил в Ичиго сразу шесть шаров реацу, многим схожих с серо, думая, что победил, он уже во всю радовался, шинигами стоявшие под барьерами заволновались, но все зря, ведь когда дым развеялся, все увидели Куросаки Ичиго, у которого не имелось ни одной, даже царапины, не говоря уже о ранениях, даже его новая форма шинигами ничуть не пострадала. Айдзен в шоке, армия богов смерти ликует, а сам виновник всех этих разношерстных чувств, готовиться к своей последней, в этих четырех мирах, атаке. Так как все внимание благодарной публики обращено на «чудом спасшегося» от такой атаки, участника, этой славной битвы, то всем не составляет особого труда увидеть и услышать, то что делает и говорит Ичиго. —Ты все свои козыри уже использовал, дак позволь же и мне использовать свой последний ход. —Разве это не вся твоя сила? – с убивающей на месте, злостью, в голосе говорит владелец камешка исполняющего желания. —Хм. А я то думал, что ты все и про всех знаешь, Айдзен. Кажется ты сам так говорил, но крупно ошибся. У меня осталась последняя карта, последняя атака, и даже не надейся, тебе не удастся ее пережить. – после этого он поднял свой занпакто, поравняв его с собой (как делают фехтовальщики перед боем) и продолжил, но уже обращаясь скорее к самому себе, чем к окружающим, —Моя последняя атака – это Завершенная Гецуга Теншоу, - в этот момент Ишшин, который не так давно пришел в себя, очень обрадовался, что сын ее таки освоил, ведь до конца он не дотянул и упал без сил. Как говориться уснул там, проснулся здесь, только в этом случае: уснул в разделителе миров, а проснулся на родных улицах Каракуры. И все равно на то, что эти самые улицы в конец разгромлены. Но на улицы, сейчас, никто не обращал внимания, все взоры были прикованы к герою, который, в очередной раз, их спасает, а там было на что посмотреть: рыжие волосы «ежиком», превратились в длинную гриву черных, как самая безлунная ночь, волос, самого его оплели серые бинты реацу, что начинались от глаз и скрывались за пеленой чернейшей реацу, которая окружала нижнюю половину туловища парня, занпакто исчез, как-будто его и не было. —Что это… - только и смог прошептать «величайший бог всех времен и миров», но так как стояла гробовая тишина, то все это услышали и Ичиго решил немного поведать о своих силах заядлому ученому, так сказать перед смертью, можно и отдолжение сделать тому, кого собираешься убить, а потому: —Завершенная Гецуга Теншоу превращает меня в… Гецугу. – он поднял на всех свои, поменявшие, с медово-карего на кроваво-бордовый, цвет, глаза. Все, в очередной раз, за день, пришли в шок и чтобы окончательно всех «добить» он сказал. —Мугецу! – в его руке, за долю секунды, образовался меч из чистейшей реацу, естественно, черного цвета. И в Айдзена полетел столб такой энергии, что тот не выдержал его напора, даже если бы был в десять раз сильнее, все это понимали. Поток энергии прошелся ровно по шару Хоугеку и тот раскололся на тысячи кусочков, которые уже бесполезно собирать. Айдзена разрубило на две части, но так как Хоугеку, с которым он слился в единое целое, был уничтожен, то и его самого ждала такая же судьба. Ичиго Куросаки - временно и.о. шинигами, победил того, кого сам Главнокомандующий победить, оказался не в силах! Все шинигами, наблюдавшие за боем, стояли, как статуи, не в силах и пальцем двинуть. А в это время тот, кто одолел «великое зло» уже опустился на землю. Его внешность, постепенно, начала приходить в нормальное состояние – волосы стали, медленно, от корней, светлеть и, вскоре, стали рыжими. Но когда они посветлели до настоящей длинны, то остальные, просто, обратились в пыль. Бинты начали также превращаться в пепел, который, потом, уносил ветер. На теле остались некие татуировки. Через пару секунд все тело Ичиго окружила черная реацу, которая, так же, была унесена попутным ветром. И на герое осталась только его немного изменившаяся форма шинигами, но занпакто видно не было, поэтому все барьеры были сняты, а той кто спросит, про местонахождение Зангецу, единогласно была выбрана Рукия Кучики, так как она дольше всех, кроме его отца, знает Ичиго. —Ичиго? – она осторожно его окликнула и он повернулся, так как, до сих пор, стоял ко всем спиной и смотрел куда-то за горизонт. Он посмотрел на нее с, такой, только ему присущей, добротой в, медово-карих, глазах и искренней, легкой, улыбкой, на устах. Рукия обрадовалась, но, мгновенно, приготовилась к самому худшему. Почему? Да потому что, во-первых: Ичиго всегда хмурится и никогда, еще, так не улыбался, а во-вторых: даже если с ним случится что-то ужасное, а с, остальными, его друзьями и родными будет все хорошо, то он не посчитает это за какое-нибудь несчастье. А потому она решила все закончить быстро: —Ичиго, а где Зангецу? Где твой занпакто? – на что он только грустно улыбнулся и, на секунду, отвел взгляд, но когда поднял, то не заставил всех ждать от него ответа: —Их забрали. – половина шинигами уже догадалась что «их», значит занпакто и пустого, но для остальных Ичиго решил пояснить, а потому продолжил, —Моего пустого и занпакто забрали. – у каждого, это услышавшего, глаза выражали крайний шок и непонимание. «—Кто забрал? Как забрали? Когда? Что теперь будет с нами/с Ичиго?» - все эти вопросы терзали умы, всех, от рядовых шинигами, до капитанов. Но то, что было сказано, временным шинигами, дальше, поразило еще больше: —И, вскоре, я отправлюсь, вслед, за ними. – он говорил это серьезно, так что ни у одного не возникало мысли о некой шутке. —К-куда? – голос Рукии дрожал, как и она сама. —Кто их забрал? – из ее глаз уже текли слезы, ноги не держали, но только понимание того, что это нужно знать, не давало опуститься на землю. —Моя Завершенная Гецуга Теншоу напрямую связана с силами теней. - Ичиго решил начать из далека чтобы сильно не шокировать всех, но увидев не понимающие взгляды, решился рассказать все и напрямую, без утаек и лжи. —Та черная реацу – это смесь моей силы с силами теней, а за свою силу они требуют платить. – он говорил это с грустью, но без малейшего намека на сожаление, которое обычно так и сквозит в словах людей, которые говорят что-то подобное. —И-и что-же будет дальше? – все уже догадались и поняли, как и Рукия, но понять и принять – совсем разные вещи, особенно, когда это касается дорогого для тебя человека. —Меня заберут… - он хотел смотреть в ее глаза, но не мог. Когда глаза твоей возлюбленной заливают слезы, а ты ничем не можешь помочь, приходит чувство беспомощности, которое так не любил Ичиго. —Куда?! Куда, я спрашиваю, тебя заберут? – ее голос сорвался, а истерике не хватало, всего, пары слов, чтобы начаться. —В Мир Теней. – сил хватило на твердый взгляд и твердый голос, но вот, в глазах, эмоции не спрячешь, особенно, от той, что так тебя хорошо знает. Он смотрел в заплаканные фиалковые глаза и не мог себе простить того, что это из-за него, ее глаза покраснели и, наверное, уже начинают болеть, а она… А что она? Шок, страх потерять его, ненависть к самой себе за слабость… Все смешалось. Не помня себя, она на не гнущихся ногах подходила к нему. Ичиго ожидал всего: ударит, накричит, достанет занпакто, наконец, но он никак не ожидал того, что она, просто, его обнимет. Как же страшно осознавать, что вот, сейчас ты можешь потерять все, но как бы страшно, горестно и больно ему не было, он должен, хотя бы попытаться, ее успокоить, а потому: —Ну что же ты плачешь, глупая? – он ее обнял и почувствовал, как она дрожит в его руках, но самому поддаваться эмоциям нельзя, а потому, лишь одинокая слеза скатилась по его щеке. Как бы он не пытался ее скрыть, немного повернув голову, ни от одного этого не укрылось, как и от Рукии. Она видела, как маленькая, прозрачная, капелька, падала на землю, но попыталась не подать виду: —А что мне радоваться? – она немного вывернулась из его объятий чтобы посмотреть ему в глаза, —Идиот!!! Да как ты можешь вот так, просто, уйти? Да ты самый настоящий ЭГОИСТ!!! – она кричала, но ждала от него, как всегда бурной реакции, на подобии, криков, обвинений, опровержений, но… ничего этого не было, а было лишь виноватое «Прости» и глаза полные грусти. Осознание пришло само по себе. Осознание того, что она уже больше никогда не сможет дать ему подзатыльник; отругать за что-нибудь, за что угодно, даже за сущую мелочь; выгнать его из кровати, посреди ночи, крикнув «Пустой», а он больше никогда не сможет на нее, за это, картинно обидеться; сказать что она плохо рисует или что эти кролики-Чаппи его бесят. Осознание всего этого подкосило ее, но ни это самое важное, а то, что она потеряет самое дорогое, ведь она, уже давно, любит этого тупого идиота, по имени Куросаки Ичиго. А еще пришло осознание того, что она сейчас ему наговорила, после всего, что он сделал для них, она назвала его эгоистом. Ей стало настолько плохо, что она вновь к нему прижалась. Слезы так и не переставшие течь, а, сейчас, хлынули с новой силой, а сама она попыталась сказать: —Нет, это ты меня прости! Я тебе столько наговорила! Прости меня Ичиго! – слезы лились уже не ручьями, а настоящими реками, голос срывался и было слышно насколько ей больно, но Рукии Кучики, шинигами из благородного клана, но «родившейся» в семьдесят девятом раене Руконгая, было на это все равно. А он лишь тяжело вздохнул, как бы говоря «Зачем? Я же на тебя никогда не обижался» и прижал ее сильнее к себе. Прошло пару секунд и он, еще раз, вздохнув сказал то, о чем многие уже догадывались, а потому ничуть не удивились: —Рукия… Я люблю тебя. – ее сердце пропустило удар. Секунда, две, подняла взгляд. А он смотрит. И смотрит, как всегда, так добродушно, ей так казалось раньше. Но присмотревшись она поняла, что кроме всего, что там, в его взгляде, намешано, светится… любовь, такая искренняя, нежная, защищающая, какой она никогда не видела, и маленький огонек надежды на то, что эта любовь взаимна, но эти два чувства так хорошо были спрятаны, что она поняла: «—Он осознано мне их показывает. Потому что думает, что в последний раз.» - мысль оглушила ее и пару секунд она стояла, как в трансе, а он…все так же смотрел, ведь осталось меньше минуты и его заберут. Он это чувствовал и готовился оттолкнуть Рукию от себя, чтобы она не ушла с ним. Он не позволит ей. Почему? Да потому что она должна жить, просто жить и быть счастливой. А его она забудет, возможно, через год, через два, но забудет, а для шинигами такое количество времени, ничего не значит. —Ичиго… - она собиралась ему ответить, но увидела… За его спиной начала собираться черная энергия, а потому она обняла его, изо всех сил, что у нее остались. Обняла и сама себе, мысленно, поклялась не отпускать. Он обнял ее в ответ, но не так, как всегда, он обнял ее нежно и аккуратно, как будто, она была хрустальной вазой. Хотя для него, так и было. Она была для него чистым, невинным хрусталем, который надо защищать, всегда, иначе он может разбиться о первую же невзгоду судьбы. И он защищал, старался защищать и, всегда, быть рядом, но теперь за него это будут делать Ренджи и Бякуя, он на это надеется и доверяет ее им. Найдя, в этой толпе шинигами, двух своих друзей, Ичиго посмотрел на них твердым взглядом, стараясь вложить в этот взгляд свою просьбу им. Те все поняли сразу и поочередно кивнули. Ичиго, облегченно, вздохнул, тем самым передавая защиту Рукии на их плечи. Счет шел уже на секунды и он решил попрощаться с той, кем так дорожит и, которая продолжает плакать, крепко, вцепившись в него, своими маленькими ручками. —Прости меня… И прощай. – секунда. Оттолкнул, успел. На лице, как и в глазах радость, от того что все успел, и защитить, и оттолкнуть, не позволив отправиться во тьму вместе с ним, но также и грусть, от того, что он больше ее не увидит. Такие противоположные эмоции, но так хорошо сочетаются, в данный момент. Все поражены. Он оттолкнул ее в, самый, последний момент. Еще секунда и ее бы забрали вместе с ним. А она, а что она? Горе, вот что у нее на душе. Рукия видела, как руки Ичиго взяли ее за плечи и оттолкнули, она видела его лицо в, последнюю, секунду, но не успела… Гробовую тишину разорвал крик отчаяния одной черноволосой шинигами, которая в один момент потеряла и того кого любит, и того кто ее любил. —Ичииигоооо… - в этом слове было все, все что она чувствовала. Никто не остался равнодушен к этой картине. Истерика подкатывала к Рукии все быстрее и быстрее, это было видно. Первым очнулся Урахара Киске и видя, что происходит с бедной девочкой, произнес заклинание сложного кидо, усыпляя ее на пару дней. —Ей нужен отдых. – сказал он это без единой эмоции, подхватывая падающую шинигами. И никто не был против, ведь это был самый лучший выход, в первую очередь, для нее самой. —Расходимся! Нам надо… - Главнокомандующий продолжал говорить и раздавать различные приказы, но Рукия уже не слышала. Ее затягивала успокаивающая дремота, но в голове все еще стучала одна мысль: «—Не успела. Я не успела сказать, что люблю» - последняя мысль и разум застилает темная пелена сна…