Always

Улица провалилась, как нос сифилитика. Река — сладострастье, растёкшееся в слюни. Отбросив белье до последнего листика, сады похабно развалились в июне.

Владимир Маяковский.

      Последнее воскресенье месяца. Это означало только одно: поход в баню, а затем и в гриль ресторанчик всем выпуском. Ребята условились чтить эту новую традицию, чтобы хоть иногда иметь возможность собираться вместе.       По просьбе команды номер семь Какаши распределял миссии так, чтобы в этот день все члены гоп-компании были свободны. Как же все-таки удобно быть бывшими учениками Хатаке!       — То, что я стал Хокаге — не значит, что вам всё можно, — часто ворчал он, когда Узумаки в очередной раз примерял головной убор Каге, а Харуно как ни в чём не бывало внимательно штудировала список миссий и выбирала задание на свой вкус.       Это было даже забавно. За ворчливостью скрывалось настоящее счастье. Эти двое могли просто так, бесцеремонно, завалиться к нему в кабинет Хокаге, чтобы спросить, как у него дела или не нужно ли ему чем-нибудь помочь.       — То, что вы стали Хокаге — не значит, что вам можно игнорировать свою семью, — в той же манере передразнивал Наруто.       В такие моменты лицо Какаши — под маской, разумеется — заливалось краской. Какой же этот парень всё-таки удивительный.       Откуда в тебе столько добра, Наруто?       Ты как маленькое солнце, которое делится своим теплом с каждым на своём пути.       Я действительно горжусь тобой.

***

      Утро выдалось на удивление приятным. Кому же не понравится просыпаться в одиннадцать от того, что озорной лучик света играет на лице, то и дело норовя попасть тебе в глаз? Всё лучше, чем по будильнику в семь часов или от монотонного голоса Сая над ухом.       Спешить некуда. Медленно, плавненько, потихонечку. Подъем с кровати растягивается на неопределённое количество времени. Следом по обычной программе — в душ.       Прекрасное место для раздумий этот душ. Мысли заполняли голову сами собой. Плавно перетекали друг в друга, словно капли воды, а затем наконец-то образовывали единую картину, больше напоминающую карту, которую можно разглядывать часами. Вместо стран — поступки, вместо городов — причины, вместо рельефа — бесконечные вопросы, вместо рек и озёр — оказавшиеся на деле простыми ответы.       Самые значимые на данный момент события выделялись среди других яркостью выбранных невидимым художником красок. Сейчас на общей картине пестрело только одно ярко выкрашенное воспоминание.       До безумия странное, до неприличия приятное. У него был мягкий красно-золотой с примесями нежно-розового оттенок.       Красиво.       Красивый.       Ледяная!       Узумаки выскочил из душа, будто там его ждала верная смерть.       Блять. Снова отключили горячую воду. Третий раз за месяц. Чудесно. Волшебно. Сколько можно чудить с этими трубами? Если учитывать периодичность, с которой в Конохе что-то чинили или строили, через пару лет она должна превратиться в ощетинившегося дикобраза с высоченными домами вместо игл. Смотрелось бы, наверное, здорово, но, как говорится, чем выше летаешь, тем больнее падать. Впрочем, Наруто никогда не был силён в вопросах проектирования и строительства.       До встречи с друзьями оставалось около четырёх часов. Нужно чем-то себя занять.       Тренировка была как никогда кстати.       Подкрепившись чем было и запив все это кружкой чая, парень отправился к одному из тренировочных полигонов деревни.       В последнее время он предпочитал пользоваться чакрой ветра, как это проворачивал Третий Райкаге с молнией. Так называемая «Адская рука», ну или лезвие чакры, кому как больше нравится. Быстро, точно, практично.       Мгновенная смерть без особого шума. С такой техникой Сай даже советовал Наруто присоединиться к Анбу. Однако, исходя из собственного опыта, и Какаши, и Ямато считали, что Анбу может заставить Узумаки замкнуться в себе.       Нет, сплошные убийства не для него.       Впрочем, самого обладателя техники подобная мысль не посещала.       Удар и ещё удар, расщепляя дерево на тысячи мельчайших щепок. Парень поражал многочисленные цели, расставленные по площадке, в неком подобие танца. Легко уворачиваясь от заготовленных ловушек, кружась и лавируя между препятствиями, Наруто был воплощением маленького урагана. Широкая футболка то и дело задиралась, оголяя загорелый живот с рельефным прессом. Чёткость движений и сила была в наносящих смертельный удар руках. Растрёпанные ветром волосы больше напоминали колосящееся поле на фоне необъятной голубизны сосредоточенных глаз. Все это создавало поистине гипнотический эффект.       Время за тренировками летело быстро, а самое главное — с пользой. Проходить на руках пятьсот кругов вокруг деревни, как это делал Ли, Узумаки не собирался, однако лёгкая разминка лишней не бывает.       Для изрядно вспотевшего и в меру уставшего шиноби и правда не может быть ничего лучше, чем водные процедуры.       Когда джинчурики добрался до их обычного места встречи, там уже собралось несколько человек.       — Йо, Наруто, — двумя пальцами отдал честь Шикамару, как он обычно приветствовал друга.       — Шдохова, — прочавкал Чоджи, заталкивая в рот явно больше шести чипсинок за раз.       Киба начал усердно размахивать руками, выкрикивая что-то невнятное, Шино сдержанно поздоровался, а оживлённо беседующие Сай и Ино коротко кивнули, не желая ни на секунду прерывать своё общение.       — Привет, привет, — отсалютовал Узумаки, выуживая у Акимичи горстку золотистых хрустяшек, при этом отпуская несколько пошлую шутку в адрес воркующей парочки и получая от оных дозу испепеляющих взглядов. Оставшаяся компания дружно прыснула.       — Да ладно тебе, — старательно предавая своему тону как можно больше серьёзности, пожурил Шикамару. — Про вас с Хинатой ведь никто не говорит подобного.       — Ты сейчас ржал громче всех, — заметил Наруто, скептически выгибая левую бровь. — Тем более, мы просто друзья, — ехидно оскалившись.       — Конечно-конечно, как я мог забыть, — в той же манере парировал Нара.       Даже если бы кто-то и пытался шутить на тему его отношений с Хьюгой, Узумаки бы и ухом не повёл. Какая разница, кто и что там себе сочиняет, его это совершенно не касалось. Разумеется, если бы это задевало Хинату, Наруто-то бы хорошенько проучил грубияна, но ей, скорее всего, только в радость услышать подобное. Иногда хрен поймёшь, что творится у неё в голове.       — Всем привет! — чётко, громко, оптимистично. Голос определённо принадлежал Року Ли.       Обернувшись, джинчурики смог лицезреть подходившую делегацию из оставшихся членов партии.       — Я целых десять минут, как дура, орала под твоим окном, — сурово процедила Харуно, тыкая Узумаки в бок.       — Почему «как»? — невинно переспросил парень, заранее отскакивая в сторону.       — Сейчас как двину, — лениво протянула девушка. Кажется, она и сама понимала, что вины Наруто здесь нет, ведь о встрече они не договаривались.       — Только спокойствие, — привычным жестом обнимая подругу за плечо. — Ты не забыла про меня, спасибо, — улыбнулся джинчурики.       — Сразу бы так, — тут же смягчившись.       Далее Узумаки пришлось переключить своё внимание на Хинату, мявшуюся за спиной Харуно, иначе последняя точно бы его побила.       Спаривала их, словно двух хомячков. Будь её воля, Наруто был бы давно пристегнут к Хьюге наручниками. И какая у неё здесь выгода? Даже если она и была, джинчурики не дано понять этого. Звезды, мать их, не сошлись. Узумаки больше не заинтересован в ней как в девушке, а значит, причин для беспокойства о его личной жизни у Сакуры просто нет. Не должно было быть. И какого вообще чёрта он думает об этом в такой-то день?       — Ну, что, идём?       Спасибо, Шика, я, блять, молиться на тебя буду, дорогой ты мой.       Как бы там ни было, среди друзей всегда было весело.       — Я первый, сукины вы дети! — обдав брызгами всё, что движется и нет, Инузука запрыгнул в огромное джакузи.       — Грубость, твоя, Киба, не приведёт ни к чему хорошему. А почему? Да потому что… — договорить Шино не дал Сай, молча столкнув того вслед за товарищем.       — А вот это по-нашему, — повис у парня на плече Наруто.       — Вот как? — просиял бледнолицый, пинком отправляя Узумаки бултыхаться к уже окунувшимся.       — Так его, Сай, — одобрительно закивал Нара. — А то совсем обнаглеет.       — Иди сюда, ублюдок, иначе я за себя не отвечаю! — вопил наглотавшийся воды сгусток злобы.       — Учихе своему так говорить будешь, — растягиваясь в улыбке, словно Цунаде, собирающаяся проиграть целое состояние, промурлыкал Шикамару.       — С тобой сейчас поговорю! — моментально взвился джинчурики. — И вообще, он не мой!       — Да, да, мне, видимо, это снится каждый раз: Саске то, Саске сё, — подначивал не такой уж гениальный в данной ситуации стратег.       — Я убью тебя, — тихо шипя.       В следующую секунду Нара судорожно ловил ртом воздух, пытаясь снять с себя разозлённого носителя Девятихвостого. Не буди лихо, пока оно тихо. Так и до катастрофы недалеко.       С другой стороны, Шикамару был единственным, кому Узумаки мог рассказать абсолютно обо всем. Всегда спокойный, рассудительный, а главное — понимающий Нара мог выслушать, не перебивая и не задавая лишних вопросов, а потом выдвинуть объективное мнение касательно того или иного вопроса. С ним было просто, иногда даже интересно. Приложив большие усилия, гениальный стратег все-таки научил Наруто премудростям игры в шоги, поэтому в роли психолога он в основном выступал во время очередной партии.       После окончания войны Узумаки редко упоминал Саске в разговорах, а точнее, практически вообще не заикался о нём, что, конечно же, не касалось его бесед с Шикамару. Вот, кто выслушивал про Учиху больше всех, бедолага, одним словом.       — Думаешь, у него всё нормально? — делая очередной ход, и, как бы невзначай вспоминая о старом товарище.       — Конечно, нормально, что может с ним случиться, — словно заученную до мозга костей мантру. — Этот гад нам столько крови попортил, тебе особенно, — многозначительно глядя в лицо друга. — Вряд ли найдутся дураки, которые решат, что он им по зубам, если они не самоубийцы, понятное дело, — для пущей правдивости добавлял Нара.       — Ты как всегда прав, прости, — виновато ероша волосы на затылке.       Золото, а не человек. Если бы Шика был девушкой, Узумаки без раздумий заграбастал бы его себе, даже несмотря на этот забавно торчащий хвост, который Наруто мысленно величал ананасом.       О подглядываниях за девушками во время омовения, которые находились за соседней стеной, никто не задумывался. Даже Киба смирился. Об этом не нужно было говорить вслух, все было ясно без слов. Понимание витало в воздухе. ЭТО напоминало всем о Неджи. Такое странное противоречие. Хьюга был единственным обладателем бьякугана среди них и при этом самым злостным противником подобных действий. Таким был их Неджи. Пусть даже это его маленькое желание будет соблюдено.       Собственно, сам ритуал похода в баню был ничем иным, как поводом повеселиться всем вместе. Побеситься. Да, это слово вписывалось в контекст гораздо точнее. Здоровые парни, участники великой войны ниндзя, вели себя словно маленькие дети, которым разрешили вдоволь наплескаться и отколошматить друг друга. Благодать.       Продолжением банкета служил традиционный поход в гриль ресторанчик: шеф повар всегда заранее бронировал для компании самый большой зал.       Как только Узумаки не старался избежать своей обычной участи, соорудив себе щит из Чоджи и Шино, Сакура один чёрт за шкирку утащила его в другой конец стола, швырнув на место рядом с собой, Хинатой и Ино.       Опять весь вечер слушать девичий трёп, благо, Тен-Тен спасала. Казалось, она была единственной особью женского пола, с которой можно было поговорить о чем-то более интересном, чем о новой юбке или походе к парикмахеру.       — А что у меня есть! — звонко провозгласил Инузука, выуживая из небольшого рюкзака целую партию внушительных бутылок сакэ под всеобщие аплодисменты и улюлюканье.       Рюмки зазвенели по столу, смех становился громче. Наруто даже показалось, что с подачи Харуно ему плеснули больше, чем нужно. Ниндзя-медик, называется. И все ради Хьюги. Повезло, что из-за приподнятого настроения внимание девушек было слегка рассеяно, что позволило Наруто несколько раз незаметно опрокинуть алкоголь мимо рта.       Спустя два часа веселье перешло на новый уровень.       Ино начала медленно исполнять некое подобие приватного танца, полулёжа на коленях у Сая. Сегодня девушка вела себя особенно раскрепощено, видимо, решила брать быка за рога. Сидевший рядом Шино тихо подвывал какой-то странный мотивчик, смотря в пустую рюмку и клюя носом, Акимичи, Нара и Тэн-Тэн делали все, что было в их отнятых алкоголем силах, чтобы успокоить разбушевавшегося Ли, которому и так старались практически не наливать.       Киба-таки решился пригласить Хинату на танец. Смотрелось это весьма комично, с учётом того, что собачника развезло чуть ли не больше всех. Парень со знанием дела пытался положить свою руку на талию девушки, но она постоянно соскальзывала ей на задницу, отчего Хьюга моментально краснела и начинала неистово отбиваться от незадачливого сокомандника. Картина маслом.       — Не буду я с ней спать, хренова ты дура, — Наруто упорно отпихивал от себя лицо Сакуры, которая, придавив джинчурики к дивану, самозабвенно шептала ему на ухо то, о чем никогда бы не заговорила, будь она трезвой.       — Но ты ведь хочешь, — настаивала на своём Харуно. — Очень-очень хочешь!       — Все, чего я сейчас хочу — это чтобы ты, блять, слезла с меня.       — Увере-е-е-н? — мурлыкала девушка. — Может, ты все ещё влюблён в меня, м-м? — сильнее вжимая молодого человека в мебельную обивку.       — Ну, всё! — запас терпения стремительно иссякал, пришлось действовать грубо. — Будешь дёргаться — изнасилую, — тихо прохрипел парень, одним движением подминая девушку под себя.       Кажется, подействовало. Сакура так и осталась лежать на диванчике с полуоткрытым ртом, хлопая ресницами со скоростью взмахов крыльев колибри. Узумаки даже усмехнулся. Оказывается, вечно серьёзная и строгая Харуно тоже умеет веселиться. Только немного по-своему.       Окинув взглядом зальчик и сочтя себя самым трезвым среди всей компании, Наруто принял решение немного утихомирить некоторых товарищей. Первым делом — оторвать от Хинаты Инузуку, а дальше как по накатанной.       Да, такая пьянка не была новинкой. Только вот раньше джинчурики становился первым, кого выносили из ресторана вперёд ногами.       — Эй, Ли, пора на тренировку, — свернув руки рупором, проорал Наруто.       — Т-ты, — тыча непослушным пальцем куда-то левее светловолосого пятна на ножках, — мой сопер… сопер, — шатаясь из стороны в сторону, — соперник! — наконец-то выдал жирнобровый, «лёгкой» походкой устремившись за Узумаки, которого уже и след простыл.       Это был обычный способ выуживания пьяного мастера из общественного места, которое он вполне мог разнести в любую секунду.       Пока джинчурики доводил до дома Ли, Абураме успел залезть на стол и сейчас голосил никому неизвестную до этого момента песню. Яманако и Сая уже не было видно, а оставшаяся банда молча наблюдала за новоиспечённым артистом, изредка выдавая обильные аплодисменты.       — Концерт, значит, — хмыкнул Наруто, плюхаясь на диванчик и принимая переданный ему бокал с прозрачной жидкостью. Все рюмки, видимо, уже побили. — Знаешь, Шика, если Сакура не прибьёт меня раньше, я за тебя выйду.       — Вот уж спасибо, увольте, — от души рассмеялся Нара.       Время тянулось медленно, а главное — приятно.       Когда окончание выступления Шино ознаменовало его падение лицом в чью-то тарелку с недоеденным салатом, молодые люди разделились на группки «по интересам», ведя разговоры ни о чем.       Задремавшая у джинчурики на плече Харуно тихо сопела, время от времени выдавая нечленораздельные фразы. Слюни не пускала, и ладушки. Хотя сейчас догнавшего остальных за каких-то полчаса минут Наруто это мало волновало. Именно поэтому он мирно вёл беседу с раскуривавшим трубку другом, поглаживая сидящую на маленьком пуфике Хинату по голове.       Светало. Пора закругляться.       — Всем способным двигаться поднять руки, — скомандовал ананасоголовый.       Дееспособных оставалось больше, чем казалось со стороны.       — Я отнесу Сакуру к себе. Справитесь с остальными?       — Без проблем, Наруто-кун, — отозвалась Хьюга. Шика медленно кивнул.       — Тогда до встречи, — целуя Хинату в висок на прощание, а затем взваливая податливое тело сокомандницы на плечо.       На улице уже вовсю пели птицы, а шиноби готовились разбивать ненавистные будильники о стены.       Поудобнее перехватив бесчувственное тело подруги, Наруто, почти не шатаясь, взбежал по лестнице на нужный этаж.       Возле входа в квартиру джинчурики ждал сюрприз: пёстрый ястреб с привязанной к лапе запиской терпеливо ждал адресата.       Наскоро повернув ключ в замке, а затем уложив Харуно в свою кровать, Узумаки принялся разворачивать послание.       В глазах плыло, поэтому прочесть написанное удалось не сразу. Пришлось принять ледяной душ, чтобы хоть немного протрезветь. Небрежно закрепив полотенце на бёдрах, Наруто медленно прошлёпал босыми ногами в комнату и, подняв тоненькую полоску бумаги на свет, наконец, прочитал:       «Появилась кое-какая информация. Сообщу при личной встрече.             Через три дня возле северных ворот Химачи. В полдень»       Интересно, а как выглядит пьяный Саске?

***

      Одному чёрту известно, каких усилий Саске стоило написать эту грёбаную записку. Желание воткнуть карандаш себе в мозг пробирало до кончиков краснеющих ушей. Страх, волнение, а главное — блядское смущение заставляли сгорать заживо.       Учиха был готов поклясться, что в этот момент у него подскочила и снова понизилась температура. Причём несколько сраных раз. Весьма необычно. Весьма неприятно.       Одна прихоть, одна его дебильная прихоть толкала на столь сомнительные поступки. Какую информацию он собирался передать Наруто? Мог бы сначала придумать, а уже после так уверенно врать.       Парень устало провёл рукой по лбу, словно желая стереть навечно отпечатанное там клеймо. Последнее время он всё чаще чувствовал себя идиотом. И что это за херня такая с ним творилась неделю назад? Растёкся в слюни, как последняя сука.       Учиха и правда не знал, как это объяснить. Голова кружилась, тело стало ватным, а давление в венах грозило разорвать их в клочья прямо под кожей. Если подумать, обычная реакция фаната, который смог воочию увидеть своего кумира, причём в каких-то двух-трёх шагах.       Докатились.       А что он об этом думает?       Или не думает.       Делать Наруто больше нечего, как думать об этом. Верно, только ты мог запариться из-за такой мелочи. Ну, стало человеку плохо, с кем не бывает?       С тобой.       Блять. Просто здорово.       Полчаса терзаний и записка все-таки закреплена на лапе ястреба. Птица взмахнула крыльями и начала быстро удаляться, пока не превратилась в маленькую точку на фоне бескрайнего неба.       Саске сидел на обрыве скалы, болтая свешанными вниз ногами. Открывающийся вид чем-то напоминал Деревню Скрытого Листа, если смотреть на неё, стоя на горе Каге.       Как бы складывались его отношения с ровесниками, если бы ему разрешили остаться в Конохе?       Ужасно. Они ненавидели. Было за что. Впрочем, Саске было глубоко наплевать, на их мнение о нём и обо всех Учихах вместе взятых.       Но мне не всё равно, что думаешь ты.       Мне не всё равно.       Ты столько всего пережил из-за меня. Я делал тебе больно. Все эти годы тебе было больно. А я не понимал, не хотел понимать. Не хотел слушать.       Мне жаль. Мне так чертовски жаль, Наруто!       Если бы я мог повернуть время вспять, понять тебя раньше, уловить смысл твоих слов, увидеть весь этот безгранично-невероятный мир вокруг тебя…       Неудивительно, что именно тебе было суждено разбудить меня. Дать возможность жить дальше, возможно, что-то исправить.       Прости меня.             Пожалуйста.       Прости. Прости меня, пожалуйста.       В горле комом теснится крик. Вокруг ни души. Ори, дери глотку, пока не охрипнешь. Путь спазм сожмёт гортань в тиски, пусть твои хрипы разносятся по всей округе, тебя никто не услышит.       Прерывистый вздох нарушает тихую идиллию леса под обрывом.       Кричи, не кричи.       Саске с силой бьёт кулаком о твёрдую породу. Ещё и ещё, разрывая нежную кожу на костяшках, до хруста стискивая зубы, пачкая подол тёмного плаща бордовой жижей.       Благородная кровь великого клана, кровь последнего Учихи. Купайся в ней, вдыхай её холодный запах, слизывай с пропитавшейся ткани, чувствуя металлический привкус на языке. Радуйся. Гордись. Именно твоя гордость сделала тебя никем. Мерзким отбросом в глазах всего мира.       Причиняй боль.       Продолжай, пока не придёшь в себя, жалкое дерьмо.       Прекрасно понимая, что должен навсегда исчезнуть из твоей жизни, я продолжаю углубляться в неё. Просто не могу остановиться. Не могу побороть желание снова увидеть тебя.       Я хочу всё исправить, правда. Начать с самого начала, если ты позволишь.       Разреши мне сделать для тебя хоть что-то. Разреши видеть тебя, твою улыбку. Я так люблю её. Всегда любил.       Придёшь ли ты? Будешь ли вообще читать эту треклятую записку или скомкаешь, отправляя в помойку, даже не развернув? Наверное, я так и не смог понять тебя, раз у меня возникает столько вопросов.       Называешь меня другом. Самый ужасный друг за всю историю человечества. Второго такого говнюка ещё поискать надо.       Учиха горько усмехнулся.       Любая мысль сводится к тебе.       Наверное, ты навсегда поселился в моей голове. И я почему-то очень рад этому.       Просто приходи, хорошо?       Учиха поднимается, небрежно вытирая окровавленную руку об уже вдрызг испачканный плащ. Теперь ты ещё больше похож на побирающегося бомжа.       Медаль за тупость? Идиотизм? Эгоизм? За внешний вид, в конце концов. В любом случае, дайте две.       Было бы неплохо принять душ, переодеться, для начала хотя бы добраться до населённого пункта.       С абсолютно невозмутимым выражением лица парень делает шаг навстречу бездне. Свободное падение за долю секунды приводит мысли в порядок. Это ощущение не передать словами, оно многогранно и до офигения прекрасно. Никогда не надоест. Учиха призывает орла, когда до верной смерти остаётся пара метров.       Четыре дня. Всего лишь четыре дня, которые готовились стать вечностью в воображении Саске. Ещё одно цукуёми?       Возможно.