Хайль Гидра!

… бывают вещи куда хуже, чем смерть. Эрнст Юнгер

      Темно. Приглушённый жёлтый свет. Запах… сырости?.. Парень щурит глаза, прячет руки в карманы и садится на предоставленный стул, опуская голову. Перед ним человек с фуражкой, съехавшей на глаза; его лица не видно.       — Брок Рамлоу? — хрипло спрашивает он, шевеля большими ссохшимися губами.       — Да.       — Хорошо, — человек в фуражке встаёт, громко скрипя тяжёлым стулом и последнее, что слышит Брок — «этого к новичкам», прежде чем чья-то сильная ладонь сжимает его руку и рывком поднимает с места.       День. Два. Три?..       «Новичков» становится всё меньше, и Брок не знает, куда каждый день забирают одного из них, и почему никто не возвращается, и когда настанет его очередь. Приносят стакан воды или тарелку супа, если вместо «пожалуйста» Брок добавляет «Хайль Гидра». Это порядок, и он входит в привычку.       Этой ночью Броку не спится. Он лежит на нарах, пытаясь вспомнить, как неделю назад (или уже больше?) попал сюда. Не выходит. В голову не приходит ни одного имени, не видно ни одного лица. Дверь скрипит неожиданно громко и надрывисто; соседи недовольно поворачиваются на своих койках.       — Хайль Гидра, Брок Рамлоу.       — Хайль Гидра, — отзывается он смелее, чем ожидал.       Броку холодно. Он открывает глаза уже не в казарме. Ноги обжигает холодом; босые пятки больно примерзают ко льду. Идёт снег, а парень стоит в одних шортах, в которых ложился спать этой ночью. В темноте плохо получается разобрать, кто вокруг. Но их много, и Рамлоу слышит десяток дыханий вокруг себя.       — Порядок познаётся через боль.       Броку надо повторить, прямо сейчас. Он молчит секунду, или две, или пять. Зубы больно стучат от холода. Парень открывает рот, но отшатывается назад от крепкого удара в живот.       Слишком долго молчал.       — Порядок…       Острый лёд больно царапает голые ноги. Брок теряется в темноте и делает большой глоток продрогшего воздуха. Сколько, чёрт возьми, вокруг него людей? Десять? Пятнадцать? Или больше?.. Рамлоу судорожно пытается уцепиться хоть за одну пару глаз. Не находит.       — … познаётся…       Холод прошёл. Бьют под колени, в грудь, в живот. Ждут, пока Брок потеряется в темноте, и бьют в лицо. Уроды. Он ненавидит их всех, каждого. Сволочи.       — … через…       Парень смахивает кровь с рассечённой брови, подслеповато щурится.       — … боль.       Их много. Они вокруг него и говорят громко, громче, чем мысли Брока, даже громче, чем его гнев. Они шипят у самого уха, держа парня за волосы; он слышит их, когда ударяется спиной об лёд и начинает кашлять; не замолкают даже когда Брок чувствует, что снова погружается в темноту.       Он всё ещё не встаёт, когда начинает повторять за людьми. Порядок познаётся через боль. Ей обжигает всё тело. Повторяет. Бьют по лицу. Порядок. По лицу. Через боль. Снова бьют.       Поднимают. Неожиданный белый свет фонарика.       Брок сплёвывает на лёд. Перед ним недавние соседи по казарме — их забрали раньше. Кого-то в самый первый день, кого-то вчера. Пышут здоровьем. Улыбаются. Одетые. У них нет замёрзшей крови под губой, на виске, под глазом.       — Деритесь. Хайль Гидра.       Брок повторяет. Ему в руку вкладывают нож. Тупой, маленький, неострый. Уроды. Брок ненавидит их ещё сильнее.       Он морщится, кашляет, иногда кричит «Хайль Гидра», заглушая собственные мысли, заглушая пыхтение соперников, заглушая всё, что происходит вокруг. Чёрт. Они все сильнее, чем кажутся на первый взгляд. Один из них держит Брока, второй бьёт, третьего не видно; а сколько их всего?       Гидра найдёт тебя. Где и кем бы ты ни был, если кто-то невидимый молча кивнёт головой, решив, что ты можешь быть полезен, то уже вечером будешь засыпать в тесной казарме среди таких же молодых людей, для многих из которых предстоящая ночь будет последней. Выполнишь первое задание — они бросят второе; справишься со вторым — срубят третьим. Если к этому времени ты ещё будешь жив, то навсегда станешь собственностью Гидры и до последнего вздоха будешь верить, что выбран для великой миссии.       — Хорошая работа, Брок Рамлоу.       Парень поднимает голову. Один глаз не открывается. Дышать тяжело. Темнота. Болит.       Один из бывших соседей не встаёт, и Брок бы с удовольствием улыбнулся бы, но распухшую губу чертовски щиплет. Чья-то большая рука несколько раз хлопает Рамлоу по костистой спине, испачканной кровью.       — Идём, завтра тяжёлый день. Хайль Гидра.       — Хайль Гидра.       Темнота. Приглушённый жёлтый свет. Запах сырости.

***

      Когда Александр Пирс вызвал его для очередного серьёзного задания, Рамлоу ожидал чего угодно. Ещё одного убийства на благо Гидры, шефства над какой-нибудь группировкой. Он даже надеялся, наконец, получить возможность встретиться с Капитаном Америка или другими Мстителями, чтобы начать выполнять план, ведущий к созданию нового мира, который ему обещали с первого дня работы.       Гидра не разбрасывается пафосом, и если у директора прозвучало словосочетание «серьёзное задание», то планируется что-то, что доверить можно не каждому.       Пирс сидел на своём большом кожаном стуле, сложив пальцы домиком и изучая глазами бесконечные раскинутые перед его носом бумаги. Брок пожевал кончик зубочистки, заложил её в задний карман и, откашлявшись, зашёл в кабинет со стеклянными стенами.       Он сел на предложенный стул, высоко заложив ногу на ногу, косо улыбнулся и откинулся назад, поздоровавшись с директором.       — Рамлоу, — приветственно кивнул Пирс, двумя руками разворачивая к Броку тонкий экран с открытой на нём фотографией. — Тебе известно, кто это?       Брок сдержал усмешку. Кого Пирс пытается провести? Если бы он знал человека на экране, директор задавал бы вопросы в другом тоне. Если бы он решил порисоваться и сказал, что знает изображённого на фотографии, то уже через минуту висел бы вниз головой.       У Брока в запасе только один правильный ответ:       — Неизвестно.       — Его имя Гельмут Земо.       — Убрать? — Рамлоу оценивающе прошёлся взглядом по припухлому лицу мужчины с тёмными волосами. Значит, Гельмут Земо… В иной раз, возможно, Брок назвал бы его мягким. Беззащитным с виду. Не таким, каких привык видеть вокруг себя. Непременно назвал, если бы не автомат, начищенные армейские сапоги и тёмная военная форма.       — Нет, — покачал головой Пирс, скользнув взглядом по стеклянным стенам кабинета. — Это бывший полковник армии Заковии, участник элитного подразделения. На данный момент нам известно только, что у него была семья, пока собачки Фьюри не скинули его дом с небес, — директор усмехнулся.       Брок ответил короткой улыбкой.       — Гидра вряд ли бы заинтересовалась им, если бы его руки не пролезли в наши архивы, — Пирс выжидающе нахмурился. Брови Брока сдвинулись к носу; он скинул ногу с ноги и придвинулся ближе к директору.       — Вы имеете в виду архивы Щ.И.Т.а? — негромко уточнил он, разворачиваясь к стеклу стены и недоверчиво оглядываясь.       — Нет, — раздосадованно покачал головой Пирс, пожимая плечами. — В том-то и дело, что этот Гельмут Земо залез гораздо глубже. Из последних просмотренных документов только информация о Зимнем Солдате и о семье Старков. И явно не та, которой Мстители были бы рады, — многозначительно приподнял бровь Александр.       Брок сжал кулаки. Кто-то недосмотрел. Кто-то сдал. Кто-то поставил дела под угрозу, кто-то предал Гидру.       Предать Гидру — это предать его самого.       Рамлоу соврал бы, если сказал, что ему доставляет удовольствие каждое задание. Что он не видит минусов. Но есть два слова, которые звучат громче чувств — «Хайль Гидра».       — Рамлоу?       — Я слушаю, — хрипло отозвался Брок.       — Ты застал времена, когда Гидра ещё не была в тени?       — Не думал, что так плохо выгляжу, — невесело усмехнулся мужчина, закидывая локти на стол. Заметив на себе немигающий взгляд Пирса, он заговорчески улыбнулся. — Но я надеюсь дожить до этого дня.       — К сожалению, этот день ближе, чем ты думаешь, и он точно не пойдёт нам на пользу.       Брок понимающе кивнул. Пока всё, что связано с Гидрой, похоронено, работать проще.       — Этот день, — продолжил Пирс, недолго помолчав, — должен был настать совсем скоро. И пришлось бы тяжелее, чем сейчас. Но, кажется, есть и другой вариант, — Брок изогнул бровь. — Раз уж Земо и без нас пытается попортить дела отряда Фьюри, можно извлечь из этого выгоду.       — Показать ему, как правильно себя вести?       — Применять силу — слишком большой риск.       Брок непонимающе нахмурился.       — В Гидре давно практиковались засланные агенты, и я хочу, чтобы таким агентом стал ты, — Рамлоу насупил брови ещё сильнее, непонимающе сложив руки на груди. — Если воздействовать на Земо слишком открыто, мы рискуем.       — И вы предлагаете мне стать для него лучшей подружкой? — угадал Брок, цинично усмехнувшись.       — Называй это так, если тебе угодно.       Брок не ответил.       — Гельмут Земо не должен понять, кто стоит за его спиной, — Александр встал со стула. — Пусть делает, что начал, а ты будешь контролировать каждое его действие. Сообщать — большего от тебя не требуется. Будет легче, если вы будете поддерживать при этом товарищеские связи.       Небрежный кивок.       Отличное серьёзное задание — подлизаться к отставному полковнику. Рамлоу мысленно выругал и Пирса, и этого чёртового Гельмута Земо, и самого себя за подобные мысли.       — Ты готов?       Вопрос, на который только один правильный ответ. И если Брок назовёт не его, то через несколько секунд Пирс соберёт в кучу свои бумаги, понимающе кивнёт, а Рамлоу навсегда останется рядовым разжалованным солдатом, которому, к тому же, наверняка напомнят о том, как познаётся порядок.       — Да.       — Я и не ожидал от тебя другого ответа, — улыбнулся Пирс.       О, да. Брок знает.       Александр подошёл совсем близко к Рамлоу, несколько раз хлопнул по спине и обжёг ухо своим тёплым дыханием: «Хайль Гидра».       — Хайль Гидра.

***

      — Моё имя Гельмут Земо.       — Знакомая фамилия.       — Я не сомневался, — сухая улыбка губ. Не глаз.       — Как вы нашли меня, мистер Земо?       — В своё время ваш отец сильно не поладил с Гидрой, — Земо налил в стакан воды. — Насколько мне известно, сейчас вы состоите в этой организации.       — Гидра умерла после смерти Красного Черепа.       -… да-да, отрежешь одну голову, а на её месте вырастет две… — Гельмут поставил стакан на стол. — На самом деле, очень страшно звучит.       — Гидра умерла, мистер Земо.       — Пейте, пожалуйста, — махнул рукой Гельмут. — Мы с вами оба знаем, что Гидра живее всех живых. Позволите мне закончить?       Кивок.       — Так вот, когда Гидра объявила на вашего отца охоту (даже не представляю, что он натворил), единственный человек, который помог ему — барон Генрих Земо. Знакомая фамилия, так вы сказали?       Ответа не последовало.       — Думаю, вы в долгу у семьи Земо.       — Ваш отец мёртв, как и мой. Вы будете требовать возвращения долгов с мертвецов?       — Я буду требовать их с живых, — негромко отозвался Гельмут. — Дело не в том, что в вашем случае было бы неуважительно отказать мне. Дело в том, как отреагирует Гидра, когда узнает, чей вы сын.       — Гидры больше нет!       — Не знаю, как вы скрыли эту информацию, — пожал плечами Гельмут, — но тогда, получается, я единственный человек, который ей владеет. И в то же время единственный, кто может позаботиться о том, чтобы о вашем отце больше никогда не было слышно.       — Да что вам нужно?       — Я хочу попасть в архивы.       Брови гостя изумлённо приподнялись.       — Архивов тоже нет.       — Это ваше последнее слово?       Гельмут отошёл к столу и взял в руку холод ножа.       Гость молчал.       — Хорошо, — сдался он. — Но вы понимаете, что умрём и я, и вы?       — Не прибедняйтесь, — усмехнулся Гельмут. — Вам должно быть всё равно. Вы умрёте в любом случае.       А сам он умер уже давно.

***

      Гельмут осмотрелся по сторонам. Агент Гидры, пропустивший его в архивы, скрылся, как только открыл доступ. Ему осталось недолго. Земо не сомневался, что его (находящегося, кажется, в неплохой должности) найдут меньше, чем за два дня. Хорошо, пусть так.       Рапорт от 16 декабря 1991 года.       Компьютерная система не выдала никаких результатов, только имена. Джеймс Бьюкенен Барнс. Стивен Роджерс. Василий Карпов. Говард Старк. Мария Старк.       Гельмут переписал себе каждое. Времени мало.       Старк.       Адреса, бесконечные адреса, изобретения, Железный Человек, этот сукин сын…       Ничего, что могло бы помочь прямо сейчас.       Инициатива «Мстители». Стивен Роджерс. Николас Джозеф Фьюри.       Гельмут посмотрел на часы. Десять минут. Слишком много. Особенно много, если тот, кто привёл его сюда, доложит об этом. А умирать сейчас Земо не готов.       Щ.И.Т.       Гельмут несколько раз нажал на одну и ту же кнопку, открывая страницу за страницей. Знакомые имена. Члены Мстителей. Очень много Капитана Америка. Очень много Старков.       И только один «ответственный за подразделение». Гельмут открыл его страничку.       Брок Рамлоу.       Земо проскользнул взглядом по его данным. Один из старших агентов. Может быть задействован в деле Зимнего Солдата. Гельмут глухо усмехнулся. А сам Брок Рамлоу, интересно, знает об этом?       Ничего нужного, за исключением этой одной незначительной фразы. Гельмут на всякий случай записал его имя.       Судя по фотографии, ничего необычного.       Уже тринадцать минут. Пора идти, и как можно скорее.