Pirate Soul

      На острове почти невозможно найти цветы,, но Гарри с таким упорством их ищет, что судьба в итоге приводит его на небольшую полянку, граничащую с барьером. В этом месте непривычно тихо и отвратительно (на самом деле, удивительно) красиво. А ещё здесь растут цветы всех цветов радуги, и пират, ничерта не смыслящий во флористике (он и слова-то такого не знает), собирает небольшой букетик. Лютики, незабудки, ромашки… Гарри не знает название некоторых цветков,, но ему этого и не нужно. Удивление в глазах Умы бесценно.       Видя то, как смущённо и счастливо улыбается девушка, Гарри думает, что это, чёрт возьми, того стоило.

***

      При виде острова у Гарри холодеют руки, и лоб покрывается испариной. Будь его воля, он бы вообще предпочёл о нём не слышать и не видеть, да и не вспоминать тоже, но Милли в опасности, и, как бы пират не ненавидел свою тюрьму, он не может бросить подругу. Поэтому приходится только стиснуть кулаки и закрыть глаза, чтобы не видеть приближающийся остров.       Вот только под прикрытыми веками проплывают воспоминания. Не самые счастливые, надо сказать.       — Ну вот, теперь всё хорошо, — хрупкие кисти как можно аккуратней приклеивает пластырь на острую мальчишечью коленку, и женщина ободряюще улыбается своему чаду с зарёванным лицом. Рядом звенят бутылки, и хриплый нетрезвый голос привлекает чужое внимание.       — Ты портишь пацана, Фурия. Он растёт размазнёй, — мужчина смотрит на испуганного его тоном маленького Гарри. — Настоящий пират не размазывает нюни и держит яйца в кулаке! — Крюк показывает могучую ручищу, зажатую в кулак. Гарри не может пошевелиться от страха, сжимая в руке ухо потрёпанного временем зайца.       Женщина резко встаёт, и от её мягкости не остаётся и следа — черты лица обостряются, как у хищной птицы, и зелёные глаза горят нешуточным гневом, обращённым на мужа.       — Гарри всего шесть лет, как ты не можешь понять! — почти шипит. Мальчик вздрагивает. — Только ты в этом доме можешь спокойно наблюдать за тем, как он бьётся в истерике от боли в вывихнутой руке! Я так не могу! И я никогда не дам тебе сделать из него пирата, если только он сам того не захочет! Хватит нам и одного такого в семье!       — Какого хера ты орёшь на меня, женщина?! — над её головой врезается в стену пустая бутылка. Гарри дрожит. — шесть лет назад ты умоляла меня жениться на тебе! А потом раздвигала ноги, как последняя шлюха, и умудрилась залететь. Мне нахер бы не сдался этот гадёныш,, но если уж так получилось, что он есть, я буду распоряжаться им так, как хочу!       Гарри не выдерживает. С громким всхлипом вылетает из кухни и забивается в тёмный угол их «гостиной», дрожа, как лист на ветру.       — Хватит… хватит… прошу, хватит, — повторяет как мантру, слыша набирающий обороты очередной спор. — Пусть они замолчат… пусть они замолчат… пусть перестанут… хватит… хватит…       Звук пощёчины и высокий женский визг,, а потом отборный мат со стороны отца. Вскоре всё действительно заканчивается. Мама быстро выходит из дома слишком оскорблённая, чтобы вспомнить о своём сыне. А вот Крюк вспоминает. И заходит в «гостиную» с ремнём наперевес.       — Время заняться твоим воспитанием,Гар-ри.       Смотря в пьяные глаза отца, Гарри мечтает лишь о том, чтобы мама поскорей вернулась домой.

***

      Мама не возвращается. Ни через день, ни через два. Ни через месяц, ни через год. Гарри может возненавидеть её,, но как ненавидеть дорогого тебе человека? Ему остаётся только смириться. И считать удары ремня, сыплющиеся на его спину, уже давно иссечённую до мяса и неуспевающую зажить.       «Не смей плакать». Удар первый. Гарри запоминает заповедь после четвёртой такой порки.       «Не смей проявлять слабость». Два удара подряд. Запоминает после второй.       «Не смей проявлять великодушие и доброту». Один удар, перерыв, и два удара за ним. Пятая порка.       «Не смей быть верным кому-либо». Четыре удара подряд. Запоминается после второй.       «Предавай, воруй, убивай». По два удара на слово. Десятая.       «Используй всё себе во благо». Один удар, перерыв, ещё один удар. Седьмая.       «Будь похож на своего отца и не похож на свою суку мать». Шесть ударов подряд, один удар после перерыва. Гарри не уясняет даже после двадцатой.       «Лги и обманывай». Один удар. Вторая.       Гарри неосознанно касается плеча рукой, зная, что на нём остался белый рубец.       Вся его спина один сплошной незабываемый шрам.       Свою мать Гарри никогда больше не видит. Хотя безумно хочется.       — Шлюха. Наверняка подохла под каким-нибудь кобелём. Поделом ей, — бурчит отец, залпом выпивая стакан рома. — И ты такой же, как она. Вырастешь шлюхой. Как твоя мать. И тебя будут нагибать так же, как и её, — гогочет Крюк. Гарри предпочитает не отвечать. — Впрочем, ты уже неплохая шлюшечка. Сколько там тебе? Двенадцать? Пацан, так пора уже на промысел! Я тебя посоветую своему другу, пирату по имени Кровавый Гюго. Он любит маленьких мальчиков…       — Я перережу ему глотку во сне, — мрачнеет Гарри, как никогда в этот момент напоминая свою мать. Только этого он не знает,, а Крюк настолько пьян, что и не замечает этого.       — Вау,пацан. Сколько ярости в голосе, — почти восхищается отец. — Пожалуй, нет. Я сделаю из тебя пирата. Только не сейчас. А пока… — Крюк выразительно смотрит на ремень. — Время вечерней порки.       — Гарри, мы приехали. Нужно спрятать лимузин, — Гарри выныривает из воспоминаний, отшатываясь от Бена и сбрасывая со своего плеча его руку. Пирата колотит. — Хэй, ты чего?       — Н-не важно. Я в порядке, — парень обещает себе напиться, когда вернётся в Аурадон. Ничерта я не в порядке.— Как вы прятали его в прошлый раз? — у него дрожат руки, и король просто не может этого не заметить.       — Ты уверен?       — Всего лишь призраки прошлого.       Всего лишь призраки.       Если бы всё было так просто.

***

      Мэл долго искать не приходится. Она находится в собственном доме, связанная по рукам и ногам, как муха, обвитая верёвками как паутиной. Без сознания.У Гарри холодеют руки. Не из-за сидящей рядом Умы, поигрывающей ножичком. А из-за знакомого запаха перегара и хриплого смеха из-за спины:       — Здравствуй, маленькая шлюшечка. И кому ты подставил свою задницу, что тебя забрали в Аурадон?       Гарри понимает, что не может дышать.

***

      Уме почти жаль побледневшего Гарри. Уме почти жаль. Но в крови бурлит злость. Потому что бросил. Потому что оставил. Потому что ушёл. Однако где-то в груди сжимается от испуганного вида друга её сердце. Но Ума не может простить. А сознание подкидывает воспоминания.       У Гарри густые волосы. Ума счастливо вздыхает, зарываясь тоненькими пальчиками в его шевелюру, мягко массируя кожу головы и стараясь не смотреть на обнажённые плечи друга, испещрённые шрамами и кровоточащими полосами от ремня. Гарри слишком грустный, непривычно тихий и вздрагивающий от каждого шороха. Уме больно смотреть на него такого. Но она не может ничего поделать. Только поцеловать в лоб и шептать, что всё будет хорошо.

***

      Гарри не плачет. Больше нет. «Не смей плакать».        Боль — лучший учитель.       Зато плачет Ума. Всхлипывает, глядя на красную, разодранную спину друга. И слёзы застилают глаза, когда она обрабатывает раны, стараясь не причинять боль. Не получается. Но Гарри настолько привык к боли, что молчит и позволяет Уме доделать свою работу.       Оба знают, что это пустая трата времени.       Завтра всё будет также.       Ума встряхивает волосами, прогоняя воспоминания, и с мрачным удовольствием наблюдает, как коршуном вьётся вокруг Гарри его отец.       — Вот мы и повидались вновь, мой милый мальчик. Я тебя не порол целые две недели, досадное недоразумение. Но мы же исправим это?       У Умы опять сжимается сердце.       — Стой, Крюк. Ты же помнишь, о чём мы договаривались с тобой? — вскакивает с кровати и кладёт руку на плечо партнёру, стараясь не смотреть на Гарри. Потом обращает свой взгляд на Бена. — Мы даём тебе выбор — либо ты забираешь с собой Мэл, либо Гарри. Выбирай. Ты сможешь увести только одного, — Ума заранее знает, кого король выберет. — А второй остаётся здесь.       А ещё Ума знает, что Гарри не сбежать в любом случае.       — Я… выбираю Мэл, — Гарри обречённо прикрывает глаза. С одной стороны, его подруга будет в безопасности. С другой… с другой пират обречён остаться на острове со своим отцом. Навсегда. Если только его не вырвут из его лап силой.       Губы Умы расплываются в улыбке.       — Отлично. Забирай.       Гарри чувствует руку отца на своём плече и открывает глаза.       — А ты теперь полностью в моём распоряжении, сынок, — шепчет Крюк.       Затем следует удар по голове.       Гарри теряет сознание, погружаясь в родную для себя тьму.       Обречён.