Pirate Soul

***

Надеяться только на себя — отличный способ перестать разочаровываться в людях и жить с отличным настроением.

      На самом деле, Гарри не собирается сидеть, сложив ручки и ожидая своего принца на белом коне, который спасёт его от злобной (на этой мысли парень не сдержался от хохота) мачехи. Ну, хотя бы потому, что никакого принца, собственно, нет, и никто за ним не придёт. Печально, конечно… впрочем, Гарри не расстраивается. Он ожидал, что никому не будет важна его дальнейшая судьба. Хотя хотелось и хочется верить, да, что он кому-то важен. Можно было бы и правда сложить ручки и ждать помощи из вне, а если её не будет? Что тогда? Слишком мал процент того, что друзья вернутся за Гарри. Крюк на секунду останавливается посреди своей камеры — комнатушки три на три — и не удерживается от несколько нервного хохота. Друзья. Нет у него никаких друзей.       Затылок саданит. Неплохо приложили, да. Гарри даже несколько минут не мог разлепить глаза и остановить свой взгляд хотя бы на чём-нибудь (хотя, собственно, останавливать его было и не на чем), а звон в ушах не успокаивается и сейчас. Едва ли Крюк это замечает. Жалеет только, что его крюка с ним нет (зря выкинул, да), но и это чувство проходит буквально через мгновение, стоит ему только, наконец, оглядеть себя. Надо же, его даже не раздели и, судя по всему, не обыскали. Какая наивность, Боже мой.       Шпилька из сапога достаётся легко, даже снимать его не нужно, и Гарри подходит к двери, слегка наклоняясь для того, чтобы разглядеть замок. А потом удивлённо выдыхает. Дверь-то, оказывается, открыта. Надо же, какой подарок. Удивление сменяется весельем. Кажется, будет интересно.       Гарри выходит в знакомый до последней трещинки коридор. Насвистывает незатейливую мелодию себе под нос, почти подпрыгивая на каждом шагу, словно ему снова три года, и мама всё ещё никуда не уходила. И словно всё ещё идиллия, мать вашу. Но никакой идиллии. Теперь нет.       Гарри усмехается, наткнувшись на дверь и записку: «зайди». Ума задумала свою игру, и кто он такой, чтобы ей мешать? Мышкой быть весело, особенно, когда знаешь, что ты с лёгкостью можешь перегрызть сонную артерию коту. Крюк толкает дверь, и та с неприятным скрипом открывается.       — Ума, сучья ты дочка, — восхищённо улыбается Гарри, когда дуло пистолета оказывается направлено на него. Дочь Урсулы кривит губы в намёке на ответную улыбку. — Даже чаю не дашь попить?       — Ты не любишь чай, — закатывает глаза девушка, не опуская оружия. Направлять его на, казалось бы, любимого человека слишком легко. И руки не дрожат, и в груди не колит, как это бывает в низкосортных драмах. Так просто нажать на курок, закончить всё быстро. Но игра только началась.       — Похоже, самое время полюбить, — в глазах Гарри азарт, предвкушение. Нет страха, да и жизнь перед глазами не мелькает. Играть весело. Особенно с Умой. Особенно зная, что игра не закончится для тебя поражением. Никакого Game Over не будет.       Крюк облизывает резко пересохшие губы и подходит ближе к Уме. Та напрягается, сжимает пистолет до побеления в костяшках, но не двигается. И дуло пистолета утыкается ему в грудь. Девушка хмыкает, поднимая руку с оружием выше, к сердцу Гарри. Его пальцы опускаются на оружие, скользят по дулу и накрывают курок. Ухмылка расползается по лицу Крюка. Он выиграл.       — Бам! — щёлк. И ничего. Ума усмехается, поднимая взгляд на лицо Гарри. — Упс. Похоже, оружие неисправно, — веселится парень, перехватывая оружие и отбрасывая его в сторону. Едва ли дочь Урсулы сопротивляется этому.       — Идиот, — фыркает девушка. — Он ведь мог быть заряжен.       И прежде, чем Крюк ей отвечает, она резко притягивает его к себе за воротник жилета. Быстро целует, накрывая губы Гарри своими, и также быстро отстраняется, пакостно улыбаясь. Гарри разводит руки в стороны, признавая поражение, и целует Уму уже сам. Боже, он так по этому скучал, кто бы знал. На губах девушки вкус рыбы, и этот вкус Гарри всё ещё ненавидит. Ничего не изменилось. Почти.       — Если ты опять покинешь остров — я точно пущу тебе пулю в лоб, — Гарри хмыкает, пакостно улыбается, пожимая плечами. Только вот улыбка с налётом грусти. Кому, как не ему, знать, что барьер нельзя преодолеть просто так. — Ой, да брось. Только не говори, что тебе там понравилось.       — Там отвратительно светло и фальшиво, — Гарри морщится и показательно кривится, смеясь. — Бееее.       Ума закатывает глаза. Толкает Гарри в плечо, пряча улыбку. Возможно, сейчас всё вернётся на круги своя. Осталось только убрать с дороги капитана Крюка куда-нибудь подальше. Или спрятать Гарри, что более реально. Хотя, тот ни за что не согласится прятаться. Но она что-нибудь придумает.       И Мэл его не получит. Уж Ума об этом позаботится.       Ума не любит Гарри. Теперь он лишь способ унизить Милли ещё больше. Но ему об этом знать, конечно же, не обязательно.       — Дурак.

***

      Если коснуться магического барьера, окружающего остров непроходимым куполом, можно с высокой долей вероятности получить разряд тока по телу. Гарри знает это не понаслышке — горький опыт его детства, когда казалось, что он может пройти сквозь этот самый купол…       Под ногами шумит море. Лишь маленький его кусочек. И Гарри усмехается, снимая беспальцовки с рук. Наверное, он с ума сошёл. Едва ли осознание этого его останавливает. Протягивает ладони к куполу, не решаясь их опустить на гладкую поверхность. Кровь пульсирует в висках. Гарри выдыхает. И касается купола кистями рук.       Разряд прошивает тело. На этот раз не так больно, и Гарри отрывает руки от поверхности купала. Рассматривает покрасневшие ладони, покрывающиеся тёмными пятнами-кляксами. Крюк хрипло смеётся. Кажется, всё повторяется. Он по-прежнему недостоин пройти сквозь купол.       В этот раз из-за собственных грехов.       Гарри хмыкает, наблюдая за тем, как поднимается рассвет, освещая Аурадон и едва касаясь своими лучами Острова.       Гарри по-прежнему не верит в чудеса. И не завидует Мэл, которая так и не обрела счастье там, за куполом. Гарри никогда не покинет злодейское гнездо.       Здесь его дом.