Большая четвёрка в Хогвартсе. Ломаем шаблоны! Курс 3.

Деревушка была совсем небольшой, зато колоритной. С косыми крышами, но добротно сделанные деревянные домики, вершину которых обязательно украшали деревянные головы драконов, кузни, сохранившиеся здесь ещё с незапамятных времён, когда драконоборцы предпочитали топоры и мечи, а не волшебные палочки... Жизнь в этом месте текла тихо и однообразно, словно оно было оторвано от реальности и находилось вообще в другом мире. Названия тоже было необычным – Бёрк, на тему чего Джек успел отпустить уже две шуточки. – Если это Бёрк, значит, здешние жители – бёрковцы? Иккинг, да тебе просто повезло с местом жительства! Остаётся только удивляться, как ты на Когтевран попал… – Можешь шутить сколько душе угодно, – проворчал Иккинг. – Только не при моём отце, а то ночевать будешь вместе с овцами. – У вас есть овцы? – Ты что, никогда не был в деревне? – Нет, я чисто городской житель, – с оттенком превосходства ответил тот. – Домашний мальчик, – хмыкнула Мерида, с хрустом откусывая от красного яблока половину. – Эй! Кто бы говорил, дикарка. – Я буду считать это комплиментом. – Зря. Так себе комплимент. – Просто ты не умеешь их делать. – А ты, может, недостойна моих комплиментов. – Что?! – Может, хватит? – не выдержал Иккинг. – Пока мы ехали в «Ночном рыцаре», вы успели три раза поссориться, только один раз помириться, ввязаться в драку, облить меня какао… – Это было случайно! – хором воскликнули они. – …А на протяжении всего подъёма вы препираетесь по каждому поводу! Вы и минуты не можете пройти молча! – Спорим, что нет? – оживился Джек. – Она первая скажет слово. Не я. На что спорим? – Ты первый не выдержишь! – влезла Мерида. – Вызов принят. А спорим на… твою метлу. – Эй! У тебя же есть! – Ну и что? – Ладно, но если проиграешь ты, твоя метла становится моей! – По рукам! Три, два… поехали! Они замолчали, и раздался дружный выдох трёх человек. – «Молчанка» – прекрасная вещь, – заметила Рапунцель, поправляя лямку рюкзака. – Посмотрим, долго ли они продержатся, – хмыкнула Астрид. Иккинг улыбался. Что ж, начало весьма неплохое. Даже несмотря на какао… Они договорились на первое августа. Стоик обещал встретить детей и поехать с ними на автобусе магов, но неожиданно получил известие о том, что нужен на работе, и смылся быстрее, чем Иккинг успел открыть рот. Но ребята, узнав, что будут без присмотра взрослых, скорее обрадовались, чем огорчились. Кстати, их родители всё ещё думали, что мистер Хэддок встретит детей в автобусе и будет сопровождать до самой деревни. Хэддок был, но младший. Иккинг и сам прекрасно знал дорогу. Ехали они долго. Джек то болтал с Микки и Гуффи, то дёргал за волосы Мериду, Рапунцель расспрашивала Астрид о деревне, а Иккинг по большей части молчал и думал. Интересно, отец успеет вернуться до них, или нет? Впрочем, хоть бы он не возвращался до поздней ночи. Так было бы гораздо лучше. Когтевранец знал своего отца очень хорошо, в то числе знал, что тот абсолютно не умеет общаться с социумом. Самый настоящий отшельник, который ничего не знает о том, как вести себя с людьми. Или с собственным сыном… Когда автобус резко затормозил, на Иккинга пролили горячий какао, что, безусловно, хорошо возвращает к реальности. Он успел вспомнить все ругательства от «троллевы вы дети!» до «чтоб ваши внутренности съела мантикора!», костеря Мериду и Джека, когда Гуффи развернулся и объявил, что дальше ехать не может. Мол, пусть автобус и волшебный, но по горам прыгать не научен. Пришлось выходить. Иккинг любил пешие прогулки по горам Уэльса, в отличие от Рапунцель и Джека, которые явно испытывали этот опыт впервые. Мерида бодро шла, словно и не чувствуя рюкзака за спиной и насвистывала мотивчик ирландской мелодии, Астрид ушла далеко вперёд (она, как и Иккинг, с детства жила в этой местности), а вот Джек постоянно ворчал и ныл, что это была плохая идея. Рапунцель молчала, но Хэддок видел, что она еле-еле держится, и потому делал частые остановки. Скорости это не прибавляло, так что в деревню они вошли уже затемно. – То есть, у вас никакой связи с внешним миром? Как вы сюда вообще добираетесь? – Те, кто умеют – трансгрессируют, остальные на мётлах. – А почему мы не могли на мётлах? – Рапунцель вздохнула и поморщилась. – Ноги болят ужасно. Иккинг не нашёл, чего ответить и промолчал. Тогда в разговор вступила Астрид, объясняя, что, во-первых, никто не знал, что автобус сюда не доедет, во-вторых, так они могли бы нарушить Статут о секретности, и в-третьих, кто бы их отпустил одних на мётлах. Рапунцель покивала, разглядывая белую овечку, которая меланхолично жевала траву. – Но вообще здесь очень мило. Так спокойно… – Да, так спокойно, что круглый год звенит в ушах от тишины, – усмехнулся Иккинг. – А нам долго ещё? – Наш с отцом дом стоит чуть выше, на самом отшибе. Скоро придём. – Я буду ночевать с вами, – сказала Астрид. – Мои родители уехали в командировку – не то в Португалию, не то в Испанию – а в пустой дом возвращаться как-то не хочется… Иккинг кивнул. Краем глаза он увидел, как Джек и Мерида корчат друг другу рожи, не имея возможности говорить. Какое дурачество… – Иккинг! И Астрид! Где вас только носило, черти? – Плевака, – обернувшись, он широко улыбнулся мужчине с длинными русыми усами, который ковылял к ним. – Это… – начала Рапунцель, и умолкла. – Да, – кивнул Иккинг. – Друг моего отца, который в этом году будет у нас в школе преподавать Уход за Магическими Существами. Мистер Плеваккус. – Да какой я тебе мистер, – поморщился мужчина, дойдя до них. – Научил уж со своим папашой отзываться на «Плеваку», так не переучивай! Я ж тебя с пелёнок знаю! А это ещё кто? – Наши друзья – Рапунцель, Джек и Мерида, они будут гостить у нас месяц. – Добрый вечер, – смущённо выдавила Рапи, стараясь не обращать внимания на то, что левая рука и правая нога у бывшего драконоборца отсутствовали. Вместо них были протезы, которые выглядели так, словно Плевака сделал их сам. – Добрый, добрый, – скрипуче ответил Плевака. – А Стоик где? – Как будто ты не знаешь, – вздохнул Иккинг. – Ясно. Ну ладно, если что, я буду у себя. Только что вернулся из нашего Валлийского Заповедника… – Есть какие-то новости? – Ну, пока что это так называемое «драконье бешенство» до них не добралось, – Плевака задумчиво поскрёб щетину. – Может, у зелёных валлийских иммунитет к нему… Было бы неплохо. Но, по-моему, эти драконологи не очень-то уж и стараются, раз лекарство ещё не найдено. – А как ты думаешь, почему это происходит?– спросила Астрид. Джек и Мерида мучительно хотели что-то сказать, но хранили траурное молчание. – Кельпи его разберёт, мне-то откуда знать? Я простой драконоборец, да ещё и бывший… – Бывших драконоборцев не бывает, – улыбнулся Иккинг. Плеваккус хитро на него посмотрел. – Уже цитируешь меня, а, малец? Ну, цитируй, дело это не изменит… Ладно, что-то мы заболтались, время позднее. – Увидимся завтра! – крикнул Иккинг, а Плевака уже поковылял обратно, забавно подпрыгивая, когда переносил вес на протез. Джек грустно вздохнул, а Мерида скрутила дулю, мол, сам предложил это пари. – Ничего, ещё успеешь наслушаться его «драконоборских» баек, – утешил его Иккинг. – Его только попроси, целый день рассказывать может… Дом Хэддоков был гораздо больше, чем те, что они видели до этого – аж два этажа! – но сделан в том же стиле. Рядом находился загон для овец. Смотрели они на новоприбывших без всякого интереса. – Вот мы и пришли, – пробормотал Иккинг, первым входя в дом. – Так, здесь есть кухня, моя комната, комната отца и что-то вроде гостиной. Девчонки, наверное, вы в гостиной будете спать – она больше, чем моя комната. Там есть только камин и медвежьи шкуры, так что, думаю, там вам будет удобно. – Верх аскетизма, – заметила пуффендуйка, заглядывая на кухню – там стояли стол, пара стульев, шкаф и очаг, в котором висел котёл. Всё. Иккинг развёл руками. – Вы знали, на что шли. Я обо всём честно рассказал ещё в начале. – А что насчёт ванной и туалета? – На улице. Джек издал нечленораздельное мычание с очень грустным видом. – Да ладно, наш дом обустроен точно также, – закатила глаза Астрид. – Неженки. – Напротив, это же здорово, что мы будем вести такой близкий к природе образ жизни! – улыбнулась Рапунцель. Она очень устала за день, но позитивного настроя не потеряла до сих пор. – А представляете, какие здесь восходы и закаты? – Представляю. Я их каждый день вижу. Так, всё, обустраиваемся и спать. Остальное завтра. Мерида принялась что-то показывать руками. – А, ужин? – догадался Иккинг. – Уф… можем сделать бутерброды. Пока что это всё, что я могу предложить. Мерида милостиво кивнула. – Кстати, а когда придёт твой отец? – спросила Астрид. – Понятия не имею, – пожал плечами когтевранец. – Он ничего не сказал на этот счёт, когда уходил. Может, завтра, может, через неделю… * * * Проснувшись наутро, Мерида почувствовала, что замёрзла, несмотря на шкуры. Камин прогорел ещё ночью, и весь дом к утру почти остыл. Надев тёплый свитер и штаны, она прокралась на улицу. Висел полупрозрачный туман, сквозь который робко пробивались лучики солнца. В загоне заблеяла овца. Мерида глубоко вдохнула воздух и улыбнулась. Она уже давно так рано не вставала. Обычно она спала до тех пор, пока её не будило солнце. Или служанка. А после этого она обычно шла на кухню, чтобы перехватить что-нибудь вкусненькое, и убегала из замка в лес, на своём верном Ангусе. – Не спится? – слизеринка аж подпрыгнула от этих тихих слов. – Фух, ты меня напугал, Иккинг. – И вдруг её глаза расширились. – Великий Мерлин! Я проиграла спор! – Да брось, – махнул рукой мальчик. – Думаю, он закончился вчера ночью. Вы оба выиграли. Не молчать же вам вечность? Он уселся на крыльцо, и Мерида, подумав, тоже села. По телу медленно растекалось тепло вместе с солнечными лучами. – А ты всегда здесь жил? – Да. С самого рождения. – Наверное, тебе было скучно находиться здесь целый год. – Он пожал плечами, щурясь на солнце. – Иногда. Большую часть времени я проводил или у Плеваки в кузне, или в лесу. Но зимой здесь слишком тихо. Разве что только на Храпельник. – Что? Храпельник? Это что, праздник такой? – Лучше не спрашивай, – они рассмеялись. Мерида рассматривала свою рыжую прядь, которая на солнце превращалась в золотую. Иккинг вдруг встал и скрылся в доме. Вернулся он с двумя чашками чая. Девочка благодарно приняла чашку и, прикрыв глаза, вдохнула душистый пар. – Травяной? – Сам собирал. – Я чувствую, будто ошиблась веком. Он тихо рассмеялся. – Извини, чёрный чай мы пьём редко. Когда чай был выпит, а туман рассеялся, дверь приоткрылась, и оттуда появилась заспанная голова Джека. – А, вот вы где. Рапунцель спрашивает, где у вас сахар. – Уже проснулись? – обернулся Иккинг. – Астрид слишком громко гремела кастрюлями, – зевнул гриффиндорец. – Трудно было не проснуться… Девчонки на кухне развили бешеную активность. Астрид развела в очаге огонь, Рапунцель рылась на полках в шкафу, громко возмущаясь тем, какой здесь беспорядок, а Паскаль, её ручной хамелеон, сидел на столе и задумчиво созерцал этот хаос. – Иккинг! Ну как так можно! Сразу видно, что в доме одни мужчины… Тарелки пыльные, специи не подписаны… Где сахар? – У нас есть специи? – поразился тот. Рапунцель вылезла из шкафа и упёрла руки в бока. – Представь себе! И вообще… – вдруг она замолчала и вытаращилась куда-то за его спину. В кухню зашёл мужчина мощного телосложения с пышной рыжей бородой и уставился на подростков, словно не понимая, что они здесь делают. – Эм… привет, пап, – подал голос Иккинг. Стоик Хэддок перевёл взгляд на сына. – Тяжёлая ночь? – Разъярившийся венгерский хвосторог весом в несколько тонн – это подходит под словосочетание «тяжёлая ночь»? – хмуро спросил Стоик, прошагал к столу и уселся на стул, поправив накидку из медвежьей шкуры. – Мог бы просто сказать «да», – сказал Иккинг так тихо, что его услышала только стоящая рядом Мерида. Мистер Хэддок вдруг уставился на открытый шкаф. – Кто передвигал тарелки на верхней полке? – Рапунцель чуть приподняла руку. Он нахмурил свои густые брови и с расстановкой пророкотал: – Мы никогда не трогаем верхнюю полку. Никогда. Посуда берётся только с нижних. Рапунцель совсем растерялась, а Хэддок-старший уже переключился на другое. – Иккинг, я же сказал тебе – никакой маггловской одежды. – Свитера и брюки маги тоже носят! – возмутился тот. – Ты в джинсах, – отрезал Стоик. – Чтобы я такого больше не видел. – Да, пап… Обведя остальных присутствующих тяжёлым взглядом, Стоик вышел, не проронив ни слова. – А он всегда такой? – шёпотом спросила Мерида. Послышался топот – хозяин дома поднимался по лестнице в свою комнату. – Всегда, – кисло ответил Иккинг. – Мне кажется, он вообще не способен нормально общаться с людьми. Разве что с другими драконоборцами… – А почему нельзя передвигать тарелки на верхней полке? – поинтересовалась Рапунцель. – В последний раз их трогала мама. Перед тем, как… – Умерла? – закончила Рапи. – Я помню, ты сказал это в поезде, при нашей первой встрече. Иккинг кивнул. – Это было очень давно. Двенадцать лет назад… – Теперь понятно, почему тут такой слой пыли. – А почему он сказал про маггловскую одежду? – спросил Джек, невольно косясь на свою любимую синюю толстовку и коричневые штаны. – Он что, магглоненавистник? – Не знаю, а спрашивать как-то не тянуло, – скривился Иккинг. – Но, учитывая то, что он учился на Слизерине, это не удивительно. Мерида решила промолчать.