Большая четвёрка в Хогвартсе. Ломаем шаблоны! Курс 3.

– Так ты не скажешь, куда мы идём? – Это секрет, – заявил Иккинг. Уверенности Джеку это не прибавило. – А ты уверен, что знаешь дорогу? – Да брось, я её с детства знаю, как собственные пять пальцев, – ухмыльнулся Иккинг, перелезая через толстое поваленное дерево, заросшее мхом. – Всего у тебя двадцать пальцев, и если ты знаешь только пять, это настораживает, – пробормотал Джек. Этот лес был настолько древним, непоколебимым и поросшим мхом, что Джек легко мог поверить в то, что здесь никогда не ступала нога человека. Мощные, огромные стволы деревьев, покрытые толстой неровной корой, уходили высоко ввысь, словно мечтая дорасти до неба. Их ветви почти не пропускали те редкие лучи солнца, что просачивались сквозь серые тучи. Здесь было очень сыро, как если бы тут висел туман. Тропинки не было, Иккинг вёл их сквозь заросли папоротников, о чём-то весело переговариваясь с Астрид. Рапунцель и Мерида просто шли, глазея по сторонам, а вот Джеку было как-то не по себе. То ли от того, что ноги утопали в зелёном ковре изо мха (мало ли, кто там может прятаться), то ли от того, что еловые ветки так и норовили коснуться его макушки, словно чудовища из книги Ньюта Саламандера. Они с сестрой ещё в июле приобрели все новые учебники, и эта книга гриффиндорцу особенно приглянулась. Вот сейчас он и прикидывал, могут ли в этих лесах прятаться лукотрусы и феи. Или кто-то посерьёзнее них… – Пришли, – объявил Иккинг. Они стояли на краю обрыва, а внизу был очень крутой склон горы, который терялся в тёмной зелени леса. Спуститься по этому склону было бы самоубийством – по мелким камушкам было понятно, что он ещё и осыпается. Мерида присвистнула и присела на серый булыжник со светло-зелёным налетом лишайника. – Неплохой вид! – «Драконий утёс»? Мог бы и сказать мне, куда мы идём, – с лёгким укором сказала Астрид. – Я бы никому не выдала. – Могла бы давно понять сама, по дороге, которой я вас вёл, – весело ответил Иккинг и увернулся от тычка в бок. Джек подошёл к краю утёса. Перед ним открывалось огромное пустое пространство, какое он и вообразить себе не мог, живя в Лондоне. Расстояние от верхушек деревьев до светло-серых облаков поражало, а даль, которая простиралась далеко-далеко вперёд, захватывала дух. – Дальше начинается заповедник для зелёных валлийских драконов, – тихо сказал Иккинг, присаживаясь на камень. – Возможно, где-то там, сейчас в небе парит огромный дракон с гладкой зелёной чешуёй. – Только не говори, что ты никогда не пытался туда пробраться, – сказал Джек, подходя к самому краю. Было бы здорово тут полетать на метле, никого нет, места много… – Такая мысль у меня была, – признался Хэддок-младший. – Но они ещё дальше, в горах. Идти туда пешком было бы безумием… Да и нет хорошего спуска. – Вот именно, метла лучше всего, – пробормотал Джек. Астрид фыркнула. – Даже не думай, сразу в лапы к драконоборцам попадёшь. Они накидывают сигнальные чары, которые улавливают передвижения посторонних на территории заповедника. – То есть, если дракон вылетит из заповедника – они об этом узнают? – заинтересовалась Мерида. – И это тоже, – кивнула Астрид. Рапунцель быстро делала наброски пейзажа перед ней, держа блокнот на коленях. Светлые пряди её волос постоянно падали на бумагу, и она заправляла их за ухо. – Наверное, это очень интересная профессия – драконоборец, – задумчиво сказал Джек, присаживаюсь на корточки. Астрид с энтузиазмом кивнула. – По сути, это то же самое, что и смотритель заповедника у простецов. Следишь, чтобы животные не вышли из заповедника, чтобы не было посторонних, перевозишь животных, если это нужно. Ну, и… – И убиваешь этих животных, если их становится слишком много, – глухо сказал Иккинг. – Или если они больны заразной болезнью. – Ну, кто-то же должен это делать, – возразила она. – Если бы драконов стало слишком много, они бы стали уничтожать овец, оленей, нарушились бы пищевые цепочки… Не забывай, они могут питаться и людьми. Об этом узнали бы магглы, существование магического мира раскрылось бы, и это привело к беспорядкам всемирного масштаба. – Слишком много частицы «бы», – усмехнулся Джек. Иккинг промолчал. – Поэтому сейчас всё магическое общество так обеспокоено «драконьим бешенством», – заметила Мерида. – Они боятся, что про них узнают магглы… – Ну и что? – подняла голову Рапунцель. – Какая разница, знают они или нет? – Большая, – пробормотал Джек. – Статут о Секретности приняли в 17 веке. И на это были основания. Шаманы и колдуны, ведьмы и травницы, Белые и Тёмные маги – все они подвергались гонениям. Люди никогда не любили тех, кто отличается от них. А уж людей, обладающих странными, сверхъестественными способностями, и подавно. Нам пришлось уйти в подполье. Так было легче. Нет опасности, что в твой дом ворвутся враждебно настроенные незнакомцы, называя тебя сосудом дьявола. Нет опасности, что твоё жилище подожгут только потому, что у тебя жизнь лучше, чем у них, что твоя корова никогда не хворает. Или просто потому, что злые языки наговорили, что ты порчу навёл на соседа. Магам хватило костров инквизиции, и они не хотели бы повторить эти тёмные, страшные времена. Поэтому они сделали вид, что никакой магии и не было, что это всё сказки. Кроме того, в мире есть много алчных людей, которые использовали бы магию в своих корыстных целях. Представьте амбициозного политика, который узнал о Трёх Непростительных. Ему всё равно, что он может натворить, сколько жизней он изломает. Он найдёт волшебника, заставит исполнять его прихоти, и всё. Мир погрузится в хаос. После столь тёмной и длинной отповеди все примолкли. Иккинг нервно рассмеялся и хлопнул Джека по плечу. – Дружище, куда пропал наш весёлый и беззаботный парень? Кто ты и что с ним сделал? – Атмосфера располагает, – растянул губы в улыбке Джек, задумчиво глядя на сгустившиеся, потемневшие тучи. – Скоро дождь пойдёт, – негромко сказала Астрид. – Нам стоит возвращаться. * * * – Иккинг, я ухожу, – ещё с порога заявил мистер Хэддок, спешно надевая мантию. – Срочный вызов. – А… – Думаю, через пару дней. Иккинг кивнул. Стоик нахлобучил первую попавшуюся шляпу и выскочил под начинающийся дождь. Крутанувшись на каблуках, он исчез, оставив лишь следы на грязи сорок пятого размера. – Отлично поговорили, папа, – с сарказмом сказал Иккинг. – Ну, отношения у вас более чем прохладные, – сказала Рапунцель, проводя рукой по чуть намокшим волосам. – Вы с ним вообще общаетесь? – Эм… что ты подразумеваешь под общением? – Например, вы отмечаете вместе праздники? Вы говорите о твоих успехах в школе? Или о каких-то пустяках? Не «Ухожу, буду поздно», «Да, пап», а что-то более… продолжительное. – Ну… ему очень важно, чтобы я был лучшим. Во всём. На уроках, в квиддиче – кстати, он был разочарован, что я не записался на отбор. Хотел, чтобы я поступил на Слизерин… мне кажется, он не очень обрадовался, когда узнал, что я на факультете мамы. А так он просто не видит меня. Наверное, он хотел бы сына, похожего на него самого: плечистого, мускулистого, лучшего игрока в квиддиче – сам он был загонщиком – и обязательно ставшего, как он, драконоборцем. Я пытался стать таким, каким он хотел меня видеть, но… не преуспел в этом. Теперь мне всё равно, – безразлично пожал плечами Иккинг. Рапунцель задумчиво на него посмотрела. Она словно пыталась заглянуть внутрь его души, за то показное безразличие, что служило ему доспехом. Вдруг он показался ей очень одиноким и далёким, как если бы она смотрела на него через сквозную пещеру, а он стоял далёко-далёко, еле видной фигуркой мелькая против света. Неужели то, что он рассказал – правда? Иккинг почувствовал этот испытывающий взгляд и покосился на неё. А потом тихо сказал: – Слушай, только не надо меня жалеть. Это очень неприятно. – Прости, – шепнула Рапи, стыдливо опустив ресницы. – Просто… я подумала, как хорошо, что мы стали твоими друзьями. Иккинг слегка улыбнулся, отчего всё его лицо озарилось каким-то уверенным внутренним светом. Пуффендуйка решила, что он действительно не выглядит подавленным или отстранённым. – Я знаю, что ты на самом деле подумала. И это безразличие не показное. – Эй! А ты что, имеешь что-то против квиддича? – спросила Мерида, громко стуча ложкой об стол, а Джек пытался её поймать, со словами «По голове себе постучи!». – Просто спорт – это не моё, – улыбнулся он, а потом чертыхнулся, ударившись головой о дверцу шкафа. – Вот и я о том же… А Рапунцель сидела неподвижно, словно на неё наложили заклинание парализации. Иккинг сказал «И это безразличие не показное»? Он что… прочитал её мысли? Это же невозможно, только если использовать заклинание «Обливиэйт»! Наверное, это простое совпадение. Но ведь какая точная формулировка… На неё вдруг нахлынуло странное чувство, как будто потерянное воспоминание, что это уже было… Но что?.. – Я сказал «Ложку отдай»! Хватит стучать, это раздражает! – Ух ты, какие мы раздражительные. А ты отними! – Воу-воу-воу, полегче, ребята, – вмешалась Астрид. – Вы ещё стол переверните! – Переверну! На неё! – Оставьте его! – прикрикнула Рапунцель, когда по полу покатился клубок из трёх тел. Иккинг только закатил глаза. – Тот, кто будет буянить, будет есть на ужин только брокколи! Слова эти имели эффект магического заклинания. В следующую секунду троица чинно сидела за столом, сложа ручки. Когтевранец усмехнулся. – Так-то лучше. * * * Астрид развалилась на полу, листая новые учебники. «Словарь древних рун» и учебник «Древние руны. Сила друидских знаков» были все исписаны странными значками. Некоторые были узнаваемы, некоторые – абсолютно непонятны. Также в живописном беспорядке были раскиданы: «Фантастические звери: места обитания» Ньюта Саламандера в новеньком хрустящем переплёте; «Трансфигурация. Средний уровень», в которой было столько диаграмм, что у Астрид глаза разбегались; «Стандартная книга заклинаний. 3 курс»… – Неужели тебе уже хочется в школу? – поразилась Мерида, заваливаясь рядом с Астрид. – Есть немного, – улыбнулась она. – Всё-таки у нас будут новые предметы, а значит… – …В несколько раз больше нагрузки и домашнего задания, – закончила Данброх. – Ха! Вообще-то я хотела сказать другое, но и это тоже. – Если честно, я тоже кое-что захватила, – Мерида поползла к своему рюкзаку («А что? Мне просто вставать лень», – ответила она на насмешливый взгляд Астрид), и достала оттуда точно такие же учебники по Рунам и Магическим Существам. – А где же… – начала было Астрид, но оборвала себя. – Что? – Эм… словарь рун? – Да он же толстенный! Не, я его дома оставила. На самом деле Астрид хотела спросить «А где же учебник по прорицаниям?» и только потом вспомнила, что Мерида не в курсе, что Джек записал её на этот предмет. «Ну, Фрост, я тебе ещё это припомню…» – У меня мама блестяще знает древние руны. Ты представляешь, она даже вышивает их на гобеленах! Я ведь рассказывала, что она просто обожает вышивать гобелены? – Да, как-то упоминала… – Так вот, у нас весь замок этими гобеленами обвешан! Пейзажи, кельтские узоры, даже наши портреты, – хмыкнула Мерида. – Я бы так не смогла сидеть по многу часов подряд и вышивать то-о-оненькие стежки. – У каждого своё хобби, – пожала плечами Астрид. – Слушай, а твои братья в этом году поступают? – Чур, тебя, чур, – сделала странное движение Мерида, словно отгоняя порчу. – Слава Мерлину, ещё есть три года. Три года тишины и покоя в Хогвартсе… – Тишины и покоя? Я бы не сказала, – прыснула гриффиндорка. – Наша компания не может обойтись без какого-нибудь приключения на наши за… головы. – Это точно, – мечтательно протянула Мерида. – Надеюсь, когда мы окончим Школу Волшебства и Чародейства Хогвартс, наше время будут вспоминать с гордостью и ноткой ностальгии. «А помните, как эти ребята сделали то-то и то-то…» – «А помните, как эта девица подожгла самого привлекательного парня в школе», – насмешливо протянула ей в тон Астрид. – Если ты про этого надутого индюка, то это слишком высокая оценка его внешности, – фыркнула Мерида. – Или ты на него запала? – На Навина Принца? Не мой тип. – Да? А какой же «твой тип»? – Когда я это узнаю, ты будешь первая, кому я это скажу, – иронично заявила Хофферсон и перелистнула учебник по заклинаниям. – Драконифорс, Лапифорс, Снаффлифорс… как-то слишком много «форсов». А твой тип какой? – «Восстанавливающие чары»? Должно быть интересно, – с преувеличенным интересом заглянула Мерида в учебник. Астрид закрыла его. – Ну, так что? Тебе кто-то нравится? – Да брось, – закатила глаза Мерида. – Вся эта слащавая влюблённость не ко мне. Я никогда никого не полюблю. – Причём здесь это? Я просто говорю, нравится ли тебе кто-нибудь. – А разве это не одно и то же? – Нет, но… – Эй! Где невозмутимая и флегматичная Астрид Хофферсон, которой всё по барабану? Какого Мерлина она начинает разводить разговоры о розовых соплях? Или тебя подменили? – рассмеялась Мерида. Астрид усмехнулась и уже открыла рот, чтобы выдать какую-нибудь остроту, как в дверях появился взмокший Джек. – Что такое? Сплетничаете за нашими спинами? – Ты не стоишь даже моих сплетен, – мигом ответила Мерида и показала язык. Джек ответил взаимностью. – А мы там дрова рубим. Как насчёт шашлыков на костре? – Как? Рубите дрова и без меня? – возмутилась Астрид, вскакивая. – Ну, Иккинг у меня получит! Он же знает, что я это обожаю! – Вот это моя Астрид, – довольно сказала Мерида, поднимаясь вслед за подругой.