Большая четвёрка в Хогвартсе. Ломаем шаблоны! Курс 3.

Черное озеро было спокойно. Когда Астрид плыла по-лягушачьи, разводя руки в стороны, то впереди бежали легкие гладкие волны и как жидкое стекло отражали светлые облака, голубое небо, зелень деревьев. Жара стояла такая, что земля горячила босые ноги. После знойного воздуха вода казалась ледяной, но стоило к ней привыкнуть, как она становилась теплой и блаженно охлаждающей. А вот чуть глубже ног касалась по-настоящему холодная вода, хранящая дыхание глубины. Астрид смотрела на свои руки, а там, глубоко под ней, таилась темнота озера. Кто знает, какие загадки она скрывает? Поэтому Астрид никогда не решалась далеко отплывать от берега. Заметив, что она уже достаточно отдалилась, она развернулась и поплыла обратно. …Мерида дремала, накрыв лицо раскрытым учебником. Рапунцель, положив на неё голову, как на подушку, тоже дремала под боком, Джек снял галстук и рассеянно вязал из него какие-то морские узлы. Иккинг лежал, заложив руки за голову, и прищурившись смотрел, как колыхаются листья над ним на ветру и как разбивается маленькими радугами на его ресницах солнце, пляшущее в их просветах. Астрид уселась на траве неподалёку, зная, что на таком солнцепёке рубашка скоро высохнет сама. Иккинг скосил на неё взгляд за полуприкрытыми ресницами на пару секунд и снова отвёл. И хотя они все так плавали в прошлом году, впервые в щеки Астрид ударил жар смущения. Над ними сварливо закричала чайка. Пятеро друзей, расположившихся в тени дерева, лениво повернули головы. – Надо же, как она далеко залетела от моря. – Может, речная. Учебники лежали возле поскиданной одежды и сумок. Говорить не хотелось. Думать об экзаменах – тоже. На середину озера с помощью магии медленно выплывала маленькая лодка, в которой суетились (судя по макушкам) Эмма и Джонни. Пятёрка молча смотрела, как лодка начала скользить вбок и наворачивать круг за кругом. – Эти идиоты украли заколдованную лодку, которая перевозит первокурсников, и теперь она не хочет везти их к берегу. Отсюда было видно, как Джонни достал свою волшебную палочку и застучал ею по борту лодки. Та, кажется, взбыркнулась от такого обращения. По озеру от неё побежали круги. – Если я использую свою ледяную магию, это будет очень палевно? – Да, – сказали хором Иккинг, Рапунцель, Астрид и Мерида. С середины озера донесся полузадушенный крик – из воды показалась рыжая кучерявая макушка Джонни и взметнувшаяся рука. По раскачивающейся лодке в панике бегала Эмма, пытаясь удержать равновесие. Джек вздохнул и пошел по воде. От его босых ступней по поверхности озера разбегался лёд. – Конспирация – 10 из 10, – прокомментировал Иккинг. * * * Как-то в субботу время ужина уже подходило к концу, а Джек с Иккингом так и не пришли в Большой зал. Астрид, ища их, заглянула сначала в гостиную Гриффиндора (Симба сказал, что после тренировки Джека больше не видел). Искать мальчишек в библиотеке в выходной казалось самым странным вариантом, однако… когда Хофферсон пришла, Иккинг сидел, положив локти и голову на разбросанные по столу газеты, и рассеянно щёлкал по карандашу ногтем, катая его туда-сюда. – Вы пропустили ужин. – Иккинг пожал плечами, не меняя положения. – Были дела. Астрид заметила Джека, который лежал рядом в кресле, положив на лицо раскрытую книгу. – Ого, даже Джек не смог тебя вытянуть. – Он мне помогал. Потом начал читать свою книжку и, кажется, уснул. Учитывая, что у него сегодня была сдвоенная тренировка по квиддичу, я не удивлён. Она взглянула ближе. – Столько старых номеров «Ежедневного пророка» за раз я ещё не видела. А я-то решила, ты занят учебой. – В выходной? Ну нет. – Он передал ей блокнот с выписками дат и газетных сведений. Астрид пробежалась по карандашным строчкам. Даты выпусков, заголовки, выписки из статей, законопроекты, политические партии и представители… – Иккинг… зачем тебе это всё? – она непонимающе выгнула бровь. Иккинг потянулся, разминая спину, вздохнул и начал говорить: – Когда я виделся с Тёмным Легилиментом, он говорил разные вещи. Чтобы убедить меня встать на его сторону. Мол, драконье бешенство вызывалось искусственно Министерством Магической Англии, которое было против контактов с магглами. Новые проекты по расширению связей, идея доверить некоторым магглам тайну нашего мира, чтобы они помогали её охранять от общественности, введение Маггловедения в школе обязательным предметом – множество хороших идей так и не были использованы, ведь информация о свирепых неконтролируемых драконах подорвала бы доверие простецов к нам. – Он помолчал. – Астрид, ты помнишь, как два года назад Питера Пэна отравили? – Да, на нашем первом курсе. Иккинг принялся перебирать газеты. Он указал пальцем на выпуск со статьёй Аниты Рэдклифф и фотографией Питера Пэна. – В том году он получил должность члена британского филиала Международной конфедерации магов. Экстренный выпуск, 3 сентября. Мы только-только поступили в Хогвартс. Припоминаешь? – Да… Джек ещё шутил, что Пэн похож на корнуэльского пикси. – Ага. Здесь же – заметка о том, что из Бразилии провезли контрабандой унакопию негастус, редкое ядовитое растение. А вот газета со статьёй Круэллы Дэ Вилль об отравлении во время светского вечера. – Снова шуршание газетных листов. – Это было под Рождество. А вот статья, после которой Джек так взъелся на Круэллу, – он ткнул в кричащий заголовок «Первый подозреваемый в деле покушения на убийства Питера Пэна. Оливер Фрост – пригретая змея на груди общества?». – Я всё это помню, Иккинг, но зачем тебе это? Он вытащил из-под вороха газет ещё несколько. – Смотри. «Ежедневный пророк» за ноябрь пишет, что на собрании МКМ Питер Пэн выдвинул проект по сотрудничеству с магглами. «Воинственный колдун» тут же печатает статью с яростными аргументами против, видя в этом угрозу чистоте магического дара и особенно – угрозу власти аристократических родов. «Новости волшебного мира» печатают расшифровку интервью, которое было взято в прямом эфире «Волшебного радио» у нескольких экспертов по сотрудничеству с магглами. МКМ собирается снова и начинает разрабатывать грядущие законопроекты, одобрив предложение Питера Пэна. Далее – интервью уже с участием самого Пэна, которое также дублируют в газетах. Это всё вызывает огромный резонанс. Визенгамот, являясь не только судом, но главным советом волшебников Англии, делать-то нечего, начинает рассматривать идею поправок в Статут о секретности. Ты помнишь, чтобы мы проходили историю изменения Статута о секретности? – Да не могли вы её проходить, её на пятом курсе проходят, – пробурчал сонный голос Джека из-под книжки. – Как приняли в 1689 году, так и не меняли… Только в 1750 году добавили пункт 73. Мне папа рассказывал. – Спи-спи, не отвлекайся, – сказал Иккинг. – Я не сплю, я читаю, – пробормотал Джек, снова проваливаясь в дрёму. – Не надо тогда упоминать моё имя… – Ага. Так вот, его не меняли! Из-за событий времён охоты на ведьм магический мир держится в строгом секрете. До сих пор! И что предлагает Пэн? Сотрудничество! И какие у него аргументы? «Уровень техники магглов растёт, всё труднее прятать магию. Нам нужны дружественные люди среди магглов, в их структурах, которые знали бы о нас и помогали сохранять наш мир в тайне. Нам нужно Маггловедение в Хогвартсе в числе обязательных предметов. Мы существуем с магглами бок о бок веками и пребываем в невежестве касаемо их быта и культуры». Плюс он предлагает совместить наши и их знания в разных сферах – медицина, юриспруденция. Искусство. А то что это такое – магглы развиваются, проводят сложнейшие хирургические операции, снимают кино, а мы как сидели в своём Средневековье, так и сидим. Понимаешь, как сильно это не понравилось чистокровкам из жутко древних консервативных родов? Астрид вспомнила Навина и хмыкнула. – Может, они и считают магглов вторым сортом и относятся свысока к их культуре, но сами тайком пользуются их методами. – Да, и общество их причисляет к безумцам, – согласился Иккинг, догадавшись, о чем она. – И вычеркивает их из своей жизни. А тут Пэн предлагает сотрудничество в международном масштабе! В каких-то странах его предложение восприняли теплее, где-то (как у нас, в стране с консервативными, средневековыми традициями) холоднее. Помнишь, в «Истории Хогвартса» было написано про историю Хогвартс-экспресса? – …Там такое было написано? – Поезд удобнее, чем мётлы, порталы и магические животные. Передвижение учеников проходит организованнее и легче, но когда-то введение поезда было скандалом! Чистокровные семьи были в ярости, что их дети будут пользоваться какой-то небезопасной, антисанитарной и унизительной штукой из маггловкого мира – это почти прямая цитата. Та же история была при введении «Ночного рыцаря», ведь автобус тоже изобретение магглов. Иккинг перелистнул газету и показал нужное место в расшифровке интервью. – Обе истории Питер Пэн приводил в качестве аргументов того, что соединение магии и изобретений магглов может быть полезно и удобно для нашего мира. Даже отравление и «кома» на почти три с половиной месяца, которая, видимо, была своеобразным предупреждением, его не остановили. Он продолжал говорить о том, что нам нужно преодолевать стереотипы о магглах и их уровне развития и идти в ногу со временем. Однако многие проекты заморозили. Знаешь, почему? – Консерваторы победили? – В прошлом году началось драконье бешенство. Джеймс Бартоломью Крюк, представитель партии аристократов-консерваторов, первым заговорил о том, что мы скорее нарвёмся на страх и агрессию, чем придём к сотрудничеству. Мол, когда магглы узнают, что маги идут в комплекте с неуправляемыми драконами, с которыми мы и сами не знаем, что делать, они вряд ли встретят нас с распростёртыми объятиями. А что, если магглы ополчатся на нас и начнётся война? Его слова подхватили многие. Круэлла тоже подливала масла в огонь своими статьями, особенно когда слила информацию про пожар в нашем Бёрке. Где-то проекты свернули совсем. Погоди, я сейчас покажу тебе любопытную статью в «Вопросах магического зарубежья», там приведена статистика по странам, какой процент населения какие партии поддерживает... – Иккинг, что за помешательство! Зачем тебе так в это погружаться? – Астрид, это серьёзно! Послушай: Тёмный Легилимент влиял на драконов, заставляя их звереть. Что косвенно помешало законопроектам Питера Пэна и налаживанию связей с магглами. А потом этот чертов Блудвист использовал его же слова, чтобы меня убедить! «Магию всё труднее прятать, наш нужно маггловедение в школах… Бешенство помешало этим планам… Министру это выгодно, ведь он из древнего чистокровного рода». Он говорил мне правду, Астрид. И это самое мерзкое. Вот только… – Зачинщиком всего этого он выставил Муфасу Лайона, а себя – спасителем, разделяющим взгляды маггло-дружественной партии, – договорила Астрид. – Используя идеи и слова Питера Пэна. – Он поменял с черного на белое и наоборот буквально всё! Буквально – каждый – факт! – на каждом слове Иккинг ударял по столу ладонью. – Он одурачил меня! Если бы Валка меня не остановила, я бы поверил и согласился. А ведь я говорил, что никогда не примкну к Тёмному Легилименту! – Но не примкнул же! Это главное. – Если бы я знал, что происходит в нашей стране, я бы заметил подвох. Я не позволю больше никому меня одурачить, – Иккинг сжал кулаки не то из злости, не то из страха. – Я никому больше не позволю манипулировать мной! Астрид нахмурилась. Придвинула кресло и села рядом, взглянув на записи в блокноте уже внимательнее. – «1 апреля – Лайона сместили с поста министра из-за покушения на представителя МКМ, министром избрали мракоборца мистера Шрама; на два месяца – в Азкабан, после восстановлен, тк действовал под Империусом мистера Шрама». А это при чем? – При том, что, когда мы были на первом курсе, анти-маггловские группировки устраивали беспорядки, нападали на магглов. Так вот Шрам руководил группой мракоборцев, которые отлавливали эти группировки, и вообще был на хорошем счету. Суть в том, что он подставил Муфасу и занял кресло министра. Я бы не удивился, если бы выяснилось, что Шрам сам же и создавал эти группировки, чтобы ему было с кем «героически бороться». Хорошо, что его раскрыли. – Я об этом почти не помню, – задумчиво сказала Астрид. – Ну, нам было по одиннадцать. Нам было не до этого. Хотя мы и сами пересеклись с такой, видимо, недобитой группировкой Дагура Остервенелого. Рождественские каникулы, на втором курсе. – На выходе из Лютного переулка. – Астрид кивнула. – А вот это я помню. Джек и Мерида ещё долго ссорились после того случая. – Два года назад раскрытию Шрама помог Роджер, дядя Джека, как легилимент. А год назад поимке той анти-маггловской группировке способствовал Джордж Холмс. Бывший дуэлянт и наставник Малефисенты, когда она ещё занималась дуэлями. Помнишь? Когда мы обсуждали эти случаи, мы решили, что он тоже входит в… – Орден Хранителей. – Да. Каждый год что-то происходило – сначала отравление известного политика и попытка сместить Министра, потом антимагловские группировки, затем драконье бешенство. Что общего у этих событий? – Они все расшатывали общественное спокойствие и так или иначе были направлены против сотрудничества с магглами. Черт бы тебя побрал, Иккинг… – Ну как? – он смотрел на неё с гордостью, почти триумфом. – Сильно? – Сильно. – Астрид откинулась на спинку кресла и нервно забарабанила пальцами по подлокотнику. – Каждый раз что-то происходило, и каждый раз кто-то из Ордена Хранителей был неподалеку. А где Орден Хранителей, там и тот, кому они противостоят… – Тёмный Легилимент. – …что скорее всего означает, что все эти события связаны, и все люди, вовлечённые в них, действовали по его указке. И всё так или иначе ведёт к Питеру Пэну. – Именно к этой мысли я и пришёл, – кивнул Иккинг. – Вот, чем они занимаются в Ордене. Держат руку на пульсе. Незримо наблюдают и вмешиваются, когда подозрительных событий становится слишком много. – Тёмный Легилимент делал так же – держал руку на пульсе. Не зря же он начал активную деятельность, когда Пэн резко приобрёл вес среди политиков, став представителем Англии в Международной Конфедерации. – Астрид, ты же понимаешь, что так просто это не закончится? Она поморщилась. – Орден говорил, что Тёмный Легилимент переманивал на свою сторону одарённых в разных сферах магов. Скорее всего у него много связей… В этом они с Нортхеном даже похожи. Думаю, его союзники либо разбегутся, потеряв своего лидера, либо выберут нового и продолжат его дело. – Думаю, ты права, хотя второй вариант, конечно, звучит не очень... – протянул Иккинг, но замолчал: мимо прошёл студент и поставил книгу на полку книжного шкафа. Он понизил голос: – Ну, по крайней мере, я надеюсь, что Валка и Пэн смогут убедить всех, что «драконьего бешенства» не существовало, и драконов оставят в покое. Астрид вздохнула и отодвинула кипу газет. – Это так странно… – Что конкретно? – он издал смешок. – По-моему, тут всё логично. – Логично. Но я не об этом. По твоим словам, Валка убеждена в разумности драконов. Да и после общения с Беззубиком… я не могу воспринимать их, как раньше. Она помолчала. – Моя семья – потомственные драконоборцы. Мои родители, дядя, бабушка, дедушка, прабабушка и прадедушка – все они знали, что им делать. Все они рассказывали мне, как опасны эти животные, какая миссия возложена на драконоборцев, охраняющих магов и магглов от этих тварей. – Ну, дикие драконы всё ещё опасны, – заметил Иккинг. – По крайней мере, когда защищают молодняк или… – Молодняк… – задумчиво повторила Астрид. – Недавно мои родители участвовали в отлове молодой особи. Они доставили её в иностранный банк, где драконы охраняют подземелья. Сейфы каких-нибудь родовитых чистокровок. Ещё недавно я думала, что это… нормально. А если бы Беззубика так поймали и заточили в склепе на пару веков? Без солнца, среди голых камней, на цепи до конца жизни… Ты знаешь, что такое «звякалки»? – Нет. – А мне родители рассказали, – она влезла на кресло с ногами и обхватила руками колени. – Когда хозяевам сейфа и сопровождающим их гоблинам нужно пройти, драконов отгоняют этими металлическими погремушками. Они помнят, что после шума следует боль, ведь их морды прижигали раскалёнными мечами, и отходят. Иккинг поморщился. – И в Гринготтсе тоже их используют? – Да. – Это варварство, – пробормотал он. – А как насчет отлова драконов на ингредиенты? Кровь для зелий? Сердечные жилы для производства волшебных палочек? Скорлупа неродившихся детёнышей? Теперь мне видится это совсем по-другому. Что, если всё это время мы эксплуатировали таких же разумных животных, как кентавры или русалки? Может, у них и язык свой есть, а мы не знаем. Она тряхнула головой, растрепав чёлку: – Я всегда знала, кто я, в чем моё предназначение, чем я буду заниматься. Я всегда видела в своих родственниках героев. А теперь… я не знаю. Словно я шла по светлой широкой дороге, и вдруг она пропала, а я осталась в темноте. Словно… – Из твоей картины мира вынули самое главное, и она рассыпалась? – Да... откуда ты знаешь? Он усмехнулся, а Астрид и сама удивлялась своей внезапной откровенности. – Слышу. Знаешь, ты всегда такая невозмутимая. Такая уверенная. Но когда тебя обуревают разные эмоции, я почему-то это слышу. Лучше, чем любого из нашей компании. Астрид снова вернула непроницаемое выражение лица. – Я думала, ты ограждаешься от чужих мыслей и эмоций щитом, – сказала она холоднее, чем планировала. Иккинг пожал плечами. – Я не всегда использую его длительное время. Да и сейчас вокруг меня немного людей. Можно не ставить. Просто я не распространяюсь о том, что слышу. Ты не подумай, я не читаю тебя специально! Просто когда какие-то темы вызывают у человека сильный эмоциональный отклик, это случается само собой. А с тобой «словить» эту волну почему-то… легче. Астрид почувствовала смущение. Щёки начали теплеть – то ли от возмущения, что он её, видите ли, так легко читает, то ли от… Она кашлянула и кивнула на газеты, переводя тему. – А я-то думала, ты здесь повторяешь грамматику древних рун к тесту. – Так у нас же будет перевод. – И перевод, и тестовая часть. – Мерлинова борода… – простонал Иккинг. – Я не сдам. – Я помогу. – Сомневаюсь, что профессор Ивилквин разрешит списывать на экзамене, – покачал головой Иккинг. Астрид ткнула его кулаком в плечо. – Думал, я и на экзамене тебя буду прикрывать? Размечтался. Вечером будем переводить тексты вместе. – Ох, спасибо тебе огромное, до этого мои планы на вечер были такими скучными! – с сарказмом ответил Иккинг. – Всего лишь нумерология, бесконечная отработка чар, тесты по травологии и семь ненаписанных эссе! – Можешь ворчать сколько угодно, – хмыкнула Астрид, убирая с глаз косую чёлку. – А на растерзание профессору Ивилквин я тебя не отдам. – Спасение утопающих дело рук самих утопающих, – промычал Джек. Он вяло зашевелился в кресле. Иккинг и Астрид посмотрели в ту сторону, вспомнив, что он тоже здесь. – Мы думали, ты там уснул. – Эта книжка настолько же увлекательна, насколько планы Иккинга на вечер, – он снял её с головы. – Так что соблазн был большой. Но я не спал. – Ага, конечно. О чем хоть книга? – спросила Астрид. – Мм… – он посмотрел на обложку, сонно моргая. – «Современные тенденции развития и использования магической астрономии». – И ты это читаешь?! – Да, – трагически вздохнул Джек. – Мне посоветовала её Эльза, но, кажется, прочесть её – выше моих сил. Астрономия её любимый предмет, а мне не посчастливилось проговориться, что… я не сильно-то понимаю его нужность. Вот и посоветовала… для расширения кругозора. – Не посчастливилось ему… Думать надо было, прежде чем говорить. Иккинг вдруг опустил голову и негромко рассмеялся. Джек не понял: – Что смешного? – Да так. Но если хочешь произвести на неё впечатление подробным отзывом на книгу, то советую тебе вдумчивее подойти к чтению. – И ничего я не… стоп… что? – Ничего, – с невинным видом сказал Иккинг. – Эй! Вообще-то я пообещал ей подробный отзыв, когда она отдавала мне эту книгу. Ты что, нас слышал? – Нет. – В мысли мои залез?! – подскочил Джек. – У тебя всё по глазам видно. – Ты вообще на меня не смотрел! – Больно надо… – Он влез в мои мысли!! – Джек тыкнул в него пальцем. С двух соседних столиков зашикали. – Ради Мерлина, Джек, это библиотека, где твои манеры… – А где твои?! – Это вышло случайно. – Случайно! Ха! Держи свои мыслительные щупальца при себе! – Стоит кому-то спросить про тебя и Эльзу, как ты сразу растопыриваешь иголки и начинаешь буянить, как нарл, – насмешливо заметила Астрид, наблюдая за ними двумя. – Джек, ничего не хочешь нам рассказать? – Было бы что рассказывать, – негромко прокомментировал Иккинг. – Да ну вас, – Джек захлопнул книгу, встал и ушёл. – Эй! Мы же просто шутим! Да что с ним такое, – растерянно добавила Астрид. – Я бы сказал что, но это не моё дело. – Что, опять эмоциональный отклик? – Ага. – Ну ты даёшь… Кстати! Раз уж зашла речь о книгах для расширения кругозора, – она снова забарабанила пальцами и понизила голос: – Не так давно я нашла в библиотеке старенький учебник «Углублённое пособие по травологии для поступающих в Св. Мунго» Георга Погануса. Как-то всё завертелось, но я давно хотела поговорить с тобой об этой книге. Помнишь, она подсказала мне старый рецепт зелья, которое снимает последствия дурманящих сознание зелий? Оно бы тебе пригодилось, мы сварим его, и оно поможет тебе справиться с мыслями о белладонне… Иккинг накрыл её руку своей, не давая договорить. – Астрид, – мягко сказал он. – Я ценю, что ты пытаешься мне помочь, но не думаю, что я буду использовать этот способ. – Почему? Боишься, что зелье не сработает? – Дело не в зелье… А в том, что их и так было достаточно в моей жизни за эти полгода. Собственно, я и пил одно зелье, которое помогло мне свыкнуться во время самого тяжелого периода, когда я отвыкал от беладонны, но… я не хочу «слезть» с одного способа решения проблемы и «подсесть» на другой. Я хочу пройти через это сам. Без каких-то костылей. Мне уже лучше, правда, я бы даже сказал, что уже не думаю об… альтернативных способах справиться с головной болью. Потому что у меня её почти и нет – я ставлю щит в людных местах и всё чаще использую дар легилименции и оклюменции осознанно, а это тоже снижает неприятные ощущения. Скоро я больше не буду её испытывать. Я знаю. – Хорошо. Я рада, Иккинг. И твоему решению, знаешь, тоже рада. Он медленно переплёл их пальцы, крепко держа её за руку, точно отрезая (себе ли? ей?) пути к отступлению. Взглянул Астрид в глаза, очень-очень внимательно. Астрид попыталась успокоить вдруг сбившееся дыхание. Слышит ли он сейчас её эмоции или мысли? И если да, то что имен… – Астрид… у меня тоже есть кое-что, о чем я давно хотел с тобой поговорить. – Вот как? – она облизнула внезапно пересохшие губы. – И о чем же? – Знаешь, в последний месяц произошло много всего. И я делал такие вещи, на которые мне бы раньше не хватило смелости. Кажется, я сейчас собираюсь сделать ещё одну такую вещь. «Ох, да ладно?» Он краем губ улыбнулся. – Да… ты мне нрави… – Стой, – выпалила она. Они оба уставились друг на друга. – Ты мне… – предпринял Иккинг ещё одну попытку. – Стой! – она выдернула ладонь и зажала ему рот, а потом отдёрнула её, когда его глаза в удивлении округлились. – Слушай… Иккинг, мне кажется, тебе не стоит этого говорить. – Да почему! – воскликнул парень, всё сильнее недоумевая. – Да потому что так всё станет сложнее! Мерлин подери… – О-окей, я промолчу, но тебе придётся объяснить. Она раздражённо закатила глаза, но понимала, что сейчас придётся говорить начистоту. Впрочем, слова полились достаточно легко – она не единожды думала об этой теме: – Ты думаешь, это так просто? Признаться и всё, ходить на свиданки, держаться за ручки? Отношения – это труд, Иккинг, труд с обеих сторон. А если мы не подходим друг другу? Если мы начнём встречаться, а потом разойдёмся? Мы же в одной компании общаемся, проводим кучу времени друг с другом – ты представляешь, как нам всем будет неловко? Да ты и не можешь думать, что я тебе нравлюсь, – сказала она убеждённо, не замечая, как Иккинг возмущённо открыл рот, да так и застыл, – как я вообще кому-то могу понравиться. Ты просто влюблён в образ, который, может, считаешь идеальным, а не в настоящую меня. А если в отношениях ты узнаешь меня лучше и разочаруешься, или… или я буду вести себя глупо, потому что я без понятия, как вести себя в отношениях! И ты поймёшь, что заблуждался, и… – Погоди. Мне знакомы эти фразы… Так это твои мысли я тогда прочёл! Тогда, в Большом зале, – он с облегчением рассмеялся. – А я-то думал, откуда в моей голове такой бред… – Значит, ты считаешь мои мысли бредом? – недобро прищурилась Астрид. – Эээ, то есть, нет, нет! Не считаю, конечно! – Или это значит, что для тебя серьёзный подход к отношениям – ерунда?! – Нет, но… Ладно, ты права, права, права! Довольно лгать, честно – сейчас не считаю, но тогда меня подобные мысли в моей голове удивили… вот, ты меня поймала, давай, можешь отвесить мне щелбан… – он взял её руку и поднёс к своему лбу. Астрид действительно сделала вид, что так и поступит, но в последний момент тыкнула его под рёбра. – Ай, ну что ты делаешь! – Это – за то, что назвал бредом. – Ещё один тычок. Сдавленное «ай». – Это – за всё остальное. – Астрид, ты мне правда нравишься! Не какой-то там образ. Ты. Почему ты вообще решила, что не сможешь никому понравиться?! Почему ты решила, что я разочаруюсь? Ты же такая уверенная, смелая, красивая… – Нет, нет, – она замотала головой. – Мы общаемся много лет, но я не уверена, что ты меня хорошо знаешь. Как ты можешь меня знать, если я сама себя до конца не знаю? Мне бы сначала с собой разобраться, а потом уже – пытаться разбираться в ком-то ещё. Слушай, я ценю нашу дружбу, ценю дружбу нашей компании, она много для меня значит! Я не хочу её потерять. – Но ведь у тебя что-то есть ко мне, я прав? – он уцепился за последний аргумент. – После полёта на Беззубике. Да и потом, во время прогулки в Хогсмиде… – Что-то есть, – неохотно признала она, смущенно отводя взгляд. – Но я не уверена, что этого достаточно, чтобы… – Послушай, я тоже не знаю, как себя вести. Ну и что? Я готов научиться! Это же так и происходит, верно? В процессе! – Может, ты и готов. Я пока нет. Иккинг выглядел разочарованным и сбитым с толку. А Астрид… прислушивалась к себе и не могла понять, что она чувствует после этого разговора, как будто эмоции сплелись в тяжёлый, непонятный ком. Он считает её уверенной и сильной? Что ж, пусть это так для него и останется. Астрид-то знала, сколько сомнений, страхов и неопределённости подтачивают её изнутри. Когда-нибудь она их преодолеет. Вот о чем надо думать. Так что… не отношения сейчас интересовали её больше всего. Но самым неприятным и ярким в этом комке чувств было сомнение, не надумала ли она себе лишних проблем, не повела ли себя, как трусиха, когда пошла на попятную? Не пожалеет ли она? Астрид ненавидела в себе сомневаться. Но сходу этот ком было не расплести. – Хорошо… как скажешь. – Проговорил Иккинг. – Спасибо хотя бы за честность. Я тогда не буду поднимать эту тему. – Ага, – невпопад ответила Астрид. – И тебе спасибо. Он кивнул и начал собирать газету в стопку, скрывая досаду. – Надо бы отнести их. – Я помогу, – поднялась с кресла Астрид, тоже избегая на него смотреть. * * * Началась экзаменационная неделя. – Теория по зельям, а потом сразу же практика, – в ужасе прошептал Джек, глядя на пергамент с появившимся расписанием. Они обсуждали расписание на завтраке, прежде чем разбежаться каждый по своим предметам. – При таком раскладе взорвётся либо моя голова, либо котёл! Почему они не поставили перерыв хотя бы в несколько часов между двумя экзаменами?! – Чтобы ты успел сварить зелье, пока теория из головы не выветрилась, – усмехнулась Астрид. – Мерлинова борода, травология, древние руны и нумерология в один день… Неудобно же. – Ага! И тебе не нравится! – Зато прорицание самым последним, – сказала Рапунцель. – Закончим на лёгком. – Мда? А я вот не обольщаюсь. Кто знает, что этот любитель Астрала на экзамене придумает… самый мутный профессор, – мрачно сказала Мерида. – А как тебе намёк профессора Рэббена, что он притащит настоящих дементоров?! А ведь я всё ещё не могу вызвать настоящего телесного патронуса! – паниковал Джек. Иккинг просто сумрачно смотрел в свой листок и молчал. В этом году у них было больше экзаменов, чем обычно, из-за дополнительных предметов. Когтевранец в который раз проклинал свой энтузиазм на втором курсе, когда он записался на четыре новых предмета из пяти. – Ну, наверное, он тебя подстрахует. – Скорее, поможет добить, – пробормотал Фрост. – Учитывая, как он меня недолюбливает… – Если бы ты не буянил на его уроках и не звал за глаза Кенгуру, он бы любил тебя больше. – Вы бы ещё на чаинках погадали, любил бы, не любил бы, – Рапунцель убрала расписание в учебник по зельям. – Да он это в шутку сказал, кто ему разрешит дементора привезти в школу, вы чего? – Плеваке транспортировать грифона как-то же разрешили, – некстати вспомнил Иккинг. – Спасибо, Иккинг, теперь его паранойю не остановить, – похоронным тоном ответила Мерида. – Отмучиться бы уже и уйти на каникулы, – вздохнул Джек. – Скоро полуфинал Чемпионата Мира по квиддичу начнётся, самый сок! Кстати, а я уже говорил, что родители написали?! Они достали билеты на финальную игру! – О-о, вы тоже едете? – Астрид оживилась. – С ума сойти! – И ты тоже?! Кла-а-ас! Наконец-то хорошие новости, а то Эмма упёрлась и сказала, что без Джонни не поедет, так что это ходячее недоразумение едет с нами… – Я поставлю десять галеонов на Райю Кумандра. – Рискованно, уже плюс-минус понятно, что в финал выйдут очень сильные команды. А хотя – я сомневаюсь, что я не сделаю так же! – Увидимся во Франции на финальной игре, значит, – ухмыльнулась Мерида и не без хвастовства пояснила: – Компания мётел «Быстрокрылая» – один из спонсоров чемпионата. Папа предлагал меня взять в ложу хоть на все полуфиналы и финал. – Я рад за тебя, но не от всего сердца… Довольная Мерида показала Джеку язык. – Папа тот ещё фанат квиддича. Он предлагал мне с ним поехать, но если там будете вы – это поездка станет определённо интереснее, чем я сначала думал, – заулыбался Иккинг. – Это что же, мы можем увидеться на каникулах? Да ещё и посмотреть на Магическую Францию? – Джек даже взмахнул ложкой, забыв, что только что зачерпнул ею овсянку. – Рап-у-унцель? А ты с нами?! – Это было бы чудесно! – с жаром воскликнула она. – Слушайте, у меня бабушка живёт в Париже. Она меня звала пожить у неё этим летом и на Чемпионат посмотреть как раз. Если хотите, мы могли бы остановиться у неё! – Было бы здорово, но… мы её не стесним? – Конечно нет! Она очень добрая, я уверена, что я договорюсь с ней. Она раньше была очень известной оперной певицей в маггловском мире, поэтому у неё свой роскошный особняк. Но… имейте в виду, она вейла. – Ого, – присвистнул Иккинг. – Типа… настоящая вейла? Которая сводит с ума своей красотой и всё такое? – А как ты думаешь, почему магглы были от неё и её голоса в таком восторге? С начала её выступлений в Гранд-Опера́ мужское население повально заинтересовалось оперными ариями. Мужчины буквально носили её на руках, у неё были невероятно богатые покровители… – Да при такой биографии надо писать мемуары, – усмехнулась краем губ Астрид. – А как её зовут? – Аделаида Бонфамили. О, вы ещё наслушаетесь её историй из молодости…. Несмотря на свой преклонный возраст, она всё ещё может очаровывать своей внешностью, но это работает уже не так сильно. – А Флин знает, что встречается с внучкой вейлы? – хохотнул Джек. – Или «обрадовать», кто его околдовал? – Да ну тебя, – обиделась златовласка. Она всё ещё стеснялась об этом говорить, несмотря на то, что рассказала Мериде и Джеку о своих предках на первом курсе. Данброх её приобняла. – Рапи, ты же знаешь, он шутит, мы нормально относимся к тому, что у тебя в родственниках вейлы. Предложение – огонь! Ты главное спроси у бабушки, не против ли она нашей компании. – Флин только и говорит об этом финале, – грустно вздохнула Рапунцель. – Не могу думать о том, что мы все едем, а он его не увидит. – А почему он… ах да, он же из приюта, вряд ли у него будет столько денег, – дошло до Иккинга. Совсем приунывшая Рапунцель кивнула. – Да, это печально. Повисла пауза. Рапунцель сдвинула бровки и о чем-то думала. – Ну ладно, – сказал Джек. – У нас сейчас раздельные предметы, пересечёмся на ЗОТИ. Хоть бы на экзамене были не дементоры, превеликий Мерлин!.. * * * К счастью для Джека, слова профессора про дементоров не оправдались. Хотя на экзамене действительно надо было использовать защитные заклинания против тех или иных существ. В этот раз Бенджамин Рэббен устроил полосу препятствий, огородив часть опушки Запретного Леса. Посмотреть, как третьекурсники перепрыгивают через брёвна, подтягиваются на канатах и отбиваются от пикси, стеклись студенты с других курсов. Проходили по одному. – Уж лучше бы… экзамен… проходил… в классе, как раньше! – чертыхнулся в прыжке через очередное бревно Кристоф, чуть не проворонив засевшего в кустах красного колпака, которого надо было обезвредить. – Это была идея профессора Малефисенты, – доброжелательно откликнулся Рэббен. – Она сказала, что современной молодёжи недостаёт физической активности на свежем воздухе. – Да… кто бы… сомневался… – пропыхтел Кристоф. – Складывалось впечатление, что вы с профессором Малефисентой не очень ладите, – сказала Джуди Хопс (она блестяще прошла полосу препятствий, вызвавшись идти первой, и сейчас стояла возле профессора). – Неужели вы сошлись во взглядах на методику преподавания? – Дело скорее в соперничестве по работе, а не в расхождении взглядов. Профессор Малефисента, как человек с большим опытом в нужной сфере, была заинтересована в Защите от тёмных искусств. Но мистер Нортхен отдал ей Нумерологию, решив, что так будет безопаснее. Для всех, видимо, – добавил он негромко. – Мистер Бьогрман! И все остальные – напоминаю, что после выхода из шкафа в конце полосы препятствий вы должны будете создать патронуса. Не забудьте об этом! Если твёрдо нацелены на высшую оценку, жду от вас телесного патронуса. Как шепнула Джуди ученикам по секрету, в магически увеличенном изнутри шкафу находился боггарт. – Настоящая личная комната страха, – прокомментировала Райли, магглорождённая с Пуффендуя. – Это чертовы эмоциональные качели – сначала встретиться со своим главным страхом, а потом, видите ли, создать телесного патронуса из своей самой большой радости, – буркнула Мерида. – В этом и фишка, если получилось после такого – скорее всего, и при атаке настоящего дементора получится, – сказала Джуди. – А если мой боггарт превратится в дементора?! – Дже-ек, хватит уже… В любом случае, боггарт – иллюзия. Он не может причинить тебе вреда. – Иккинг перехватил поудобнее свою палочку. – А ведь я на том занятии отсутствовал. Так что я не знаю своего боггарта. Что ж, вот и познакомимся… Время шло. Припекало солнце. Ученики, прошедшие полосу, могли либо идти отдыхать, либо остаться и посмотреть, как её проходят другие. …Мерида, выпорхнув из шкафа, создала патронуса, кажется, в ту же секунду. Серебристо-голубой призрачный ястреб забил крыльями по воздух, взлетая по спирали. – У меня получилось! – прокричала она друзьям. – У меня получилось победить его! – Мисс Данброх, ваша оценка заслуженно «превосходно»! – с улыбкой объявил Бэнджамин Рэббен. – Следующий на полосу! – Я победила этого пятинога! – сияющая Мерида подбежала к их компании. – Я превратила его в осьминога, а потом наступила на него, и он корчился на полу! Конец кошмару испуганной пятилетней Мериды! – Это звучит немного по-живодёрски, но мы всё ещё безумно за тебя рады! – Рапунцель обняла её. – Ладно, я пошёл, – сказал Джек. Астрид хлопнула его по плечу. – Ни пуха ни пера. – К водяному чёрту! Он двинулся в начало маршрута. Перепрыгивать через брёвна, подтягиваться на канате и продираться сквозь живую изгородь для него было не так уж и сложно – в конце концов, садовый гном, пытающийся укусить тебя за ногу, или налетевшая стая пикси были не быстрее бладжера на матче. С реакцией у него было всё хорошо. А на огоньки болотных фонариков, которые пытались заманить его в сторону, в наколдованную профессором трясину, он не реагировал. Самым неприятным испытанием ему казался пруд, заполненный водой почти по пояс. Его надо было пройти вброд, сразившись с гриндиллоу. Пока Джек следовал маршруту, выстроенному в виде полукруга, по краю опушки параллельно с ним шёл зоркий профессор Рэббен, чтобы вмешаться, если что-то пойдёт не так. Впрочем, пока что ученики справлялись вполне себе хорошо. Единственным местом, где их предоставляли самим себе, был шкаф с боггартом. Джек закрыл за собой дверцу, оказавшись в небольшой комнате из серых деревянных досок без окон и мебели. Единственное, на полу стояла картонная коробка – укромное место, где боггарт мог спрятаться, поджидая нового «гостя». – Да тут можно испугаться уже замкнутого пространства, – пошутил он сам с собой. Он повернул голову, чтобы осмотреть углы (вдруг он что-то пропустил?), а когда повернул её обратно… То уставился в свои собственные выпуклые глаза. Посреди комнаты, покачиваясь на босых ногах, стоял Джек, разбухший от воды, с посиневшими губами, покрытой инеем кожей. Джек отшатнулся назад. Что ж, теперь его сознание решило подбросить ему такую шутку? – Это неправда, – прошептал он, едва дыша. – Этого не случилось. Я жив… жив… Утопленник-Джек сделал шаг вперёд, становясь крепче и сильнее от его страха. «А вот ты, дрянь, лучше бы был мёртв. И не двигался. Без того жутко». Джек усилием воли напомнил себе, что и с ним, и с сестрёнкой Эммой после того случая на озере всё хорошо. – Ридикулус! Под ногами призрака оказался скейт. Тот самый, на котором в прошлом году рассекал Джонни с Эммой, пугая студентов. Боггарт пошатнулся, скейт вылетел из-под его ног, и он грохнулся на пол. – Ха! Так-то! Джек не отказал себе в удовольствии наколдовать свободной рукой и бросить снежок. Впрочем, тот прошёл через призрака. – Ты всего лишь мой страх, – сказал Джек в пустоту. – Тебя даже тут нет. Ты – часть моего прошлого, но ты не определяешь меня в настоящем. Я больше тебя не боюсь. Скрипнула дверца. Джек вышел на свежий воздух, щурясь на солнце. Он лихорадочно собрал воедино все тёплые воспоминания с Эммой и… – Экспекто Патронум! – Близко, очень близко, – покачал головой Бенджамин Рэббен, глядя на промелькнувший силуэт в серебристо-голубом ореоле не то свечения, не то дыма. – Но всё ещё нет. Джек исподлобья хмурился. Он и сам видел, что у него не получилось узнать своего патронуса даже на экзамене. – Я поставлю вам «выше ожидаемого». Если результаты вашего теоретического экзамена будут «превосходно», то итоговая оценка также будет «превосходно». – Будут, – буркнул Джек (впрочем, он не был уверен, правильно ли ответил в последнем развёрнутом задании; теоретическую часть они писали сегодня днём). – Непременно. – Вы отлично справились. Квиддичные навыки определённо помогли вам при прохождении препятствий, мистер Фрост. Джек уже хотел было уйти, но тут кое-что вспомнил. – Сэр? – Да? – Во время нападения дракона, в Большом зале вы несколько раз вызвали патронуса и… и что-то ему продиктовали. Разве патронус умеет доставлять послания? – Умеет, мистер Фрост. При желании хозяина. Это раздел магии повышенной сложности, но если вкратце – да, если при создании патронуса держать в голове намерение использовать его как гонца, то он сможет передать голосовое сообщение нужному человеку. Вообще от намерения многое зависит, в том числе функционал вроде бы знакомого заклинания. Если волшебник, сосредоточившись на заклинании, пожелает, чтобы его патронус стал осязаемым, плотным, то он действительно обретёт некоторую… физическую форму, так что сможет толкать предметы или везти волшебника на спине. Пока не развеется. – Ого. Не знал. Спасибо. Он побрёл обратно к друзьям. – …Ну как? Как? – Да вы и сами видели, что никак, – криво ухмыльнулся Джек, высушивая одежду заклинанием. – Нормально. Всё прошёл, кроме патронуса. – «Выше ожидаемого» всего на балл ниже, чем «превосходно», это отличная оценка! – возмутилась Астрид. – Что за пессимизм? – Не отличная, но хорошая. – Ты молодчина, – поддержала её Рапунцель. Иккинг победно вскинул кулак. – Следующий на полосу! – донёсся голос профессора. – Ладно, я пойду. Удачи вам! – Джек направился в другую часть полянки, где находились те, кто решил остаться и посмотреть. Мерида сидела прямо на траве, игнонируя расставленные пеньки. Джек последовал её примеру. – Тот же боггарт, что и в прошлый раз? – спросила она, щурясь на солнце. – Немного хуже, улучшенная версия. Справился. Она кивнула, не пытаясь переубедить его, что невыполненный патронус – это ерунда. За что он был даже благодарен. – Хорошо, что у нас больше нет пар сегодня. – Да… Может, пойдём к озеру? – А как же подготовка к завтрашней истории магии? – Шпоры, – он пожал плечами. – Экзаменационные перья заколдованы, – напомнила Мерида. – Ими не спишешь. – Я всё ещё уверен, что нашёл способ их обмануть. – Сбивающий с толку Конфундус тут не поможет, ты же слышал рассказы старшеклассников. Если попробовать наложить чары на перо, оно начинает свистеть, как чайник. – Да, но что, если наложить его на самого себя, подглядеть в шпаргалку и написать ответ? Может, перо не поймёт, откуда в моей голове взялась эта информация, так как мои мысли будут спутаны. – Зная, как плохо ты учил историю и как часто будешь подглядывать… с экзамена ты выйдешь пришибленным на всю голову. – Согласен, риск есть, но я хотя бы попробую. – А как же палочка? Не будешь сдавать её при входе? Или возьмёшь у кого-то и сдашь чужую? Твоя же из осины, белая древесина – слишком запоминающийся цвет. – Нет, почему же, – ухмыльнулся он. – Сдавать буду. Просто я положу обычную осиновую палку, которую я обстругал по форме моей. – Хоро-ош. Мне даже интересно, чем это закончится. Он ещё какое-то время обсуждали учёбу, когда к ним присоединился когтевранец. Джек тут же спросил: – Эй, Иккинг, а ты пробовал читать мысли других студентов на экзамене? Получалось так списывать? Тот замер. – Я… как-то об этом не думал. – Мерлинова борода, Иккинг! Ну до чего же ты у нас правильный. Мальчик-одуванчик прям. – Как ты меня назвал, гриффиндорская заноза в заднице?.. – Ой, ну надо же, он знает такие слова... ауч! Парни покатились по траве в драке. Мерида сначала попыталась их разнять, но поняв, что они это не всерьёз, махнула рукой и пересела от греха подальше. – Кстати, Иккинг, а кем в итоге оказался твой богарт? Тот прекратил возню. На его лице промелькнула тень. – Знаешь… я думал, это будет поимка Беззубика или что-то такое. Но это был пожар. – Значит, мы оба видели свои почти-смерти, – бездумно сказал Джек, выщипывая травинки. Иккинг подтолкнул его плечом. – Разобрался с этим боггартом как следует? – Само собой. Хэддок с одобрением кивнул. Они мирно сидели бок о бок, как будто и не было этой потасовки минуту назад. – Вообще это логично, – протянула Мерида. – После суда и огласки у тебя даже официальная лицензия есть на его содержание. Бояться нечего. Вот боггарт и изменился. – Да… но я не ожидал, что боггарт покажет в пожаре моего дядю, кричащего, что это моя вина, и превращающегося в угли, – Иккинг сжал зубы и отвернулся. – Ты… прошёл? – А как думаешь? Мерида и Джек притихли. – Поставил «удовлетворительно». Из-за боггарта и патронуса. – Ох, Иккинг… Он мотнул головой, прерывая Мериду. – Плевать. Есть вещи гораздо серьёзнее экзаменов. Вот их бы – сдать… когда они наступают. А оценка в школе – ерунда. – Ты думал, я про оценку начну говорить? Он усмехнулся и демонстративно перевёл тему на обсуждение будущего экзамена по уходу за магическими существами, о содержании которого ему намекнул (по большому секрету, конечно же) Плевака. Джек и Мерида настаивать не стали. * * * После «боевого крещения» в виде ЗОТИ, остальные экзамены прошли спокойнее. Даже история магии обошлась без приключений, несмотря на то, что два раза Джек громко спросил, который на дворе день, и пропел первый куплет из гимна Хогвартса. Учеников, решивших, что главный весельчак их курса решил сделать экзамен поинтереснее, пробило на нервное хихиканье. Профессор Сэндмен же, низенький молчаливый волшебник в песочно-жёлтой мантии, подозрительно прищурился, но Джек больше не выступал и вёл себя смирно. Мерида неожиданно для себя получила высшие оценки по всем предметам, Рапунцель ходила и переживала за результаты С.О.В. Флина больше, чем за свои собственные проверочные, Астрид написала лучший перевод по древним рунам, но завалилась на практическом задании по трансфигурации, отчего ещё долго злилась, а Иккинг произвёл фурор, мастерски справившись с заданием по огненным саламандрам от Плеваки. «После Беззубика, если честно, это ерунда», – искренне ответил он кому-то из сокурсников. – …Последнее практическое задание, – скучающе объявил профессор Абсолем. – Возьмите мою чашку и скажите, что вы видите в моём будущем. Иккинг потянулся к чашке и уставился на причудливые изгибы чаинок. В классе, заполненном пуфиками, шёлковыми подушечками, задёрнутыми тяжёлыми шторами и запахом благовоний, было жарко и душно. Тянуло не то в сон, не то на свежий воздух. «Джек говорил, что ему пришлось гадать на кофейной гуще. Интересно, сколько чашек чая и кофе профессор выпивает, экзаменуя один курс? Учитывая, что курсов у него много… И как часто он чередует напитки? Через каждого студента? Через каждого второго? В порядке, наиболее благоприятном в нынешней фазе Луны?» – У вас есть пять минут. Время пошло, – сказал Абсолем и перевернул песочные часы. «Мерлинова борода, Иккинг, соберись и подумай о чём-то более серьёзном. Ммм… чаинки… Блин, говорила же мне Рапунцель хотя бы пролистать эту дурацкую книгу. Какие значения у каких изображений? Я помню, что кот в моей чашке был про укрепление семьи… Правда, выяснилось, что это про моих родителей. Сокол – смертельный враг… кто ж знал, что им окажется сам Драго Блудвист… Почему мама избегает о нём говорить? Почему мне никогда не приходило в голову расспросить отца о маминой семье или хотя бы посмотреть в библиотеке Хогвартса? Ах да, я же не знал её девичьей фамилии… Надо это сделать. Кто вообще эти Блудвисты, которым я обязан даром? А её родители – они ещё живы? Может, у меня есть целая куча старых ворчливых родственников, помешанных на чистоте крови, а я и не знаю? А может, лучше и не знать?» Профессор Абсолем тяжко вздохнул, поправив тёмно-синюю мантию в восточном стиле, и Иккинг вспомнил, что тот всё ещё здесь. Он медленно поставил чашку на стол. – Сэр? Могу я задать один вопрос? – Какая наглость, – буркнул он, затягиваясь кальяном. – Я не могу рассказать за вас экзамен. – Он не об экзамене. – Ну спрашивайте, – Абсолем выдохнул несколько колечек ядовито-зелёного дыма. – Вы как-то упомянули, что вокруг меня клубится… аура силы. Что вы имели в виду? Профессор округлил губы, будто он чрезвычайно удивился, а через несколько секунд из его рта выскользнула змея из дыма, изгибаясь в воздухе, как живая. Иккинг заворожено смотрел, как она тянулась и тянулась, пока не выскользнула целиком и не начала обвиваться вокруг головы профессора в воздухе, становясь всё прозрачней. В кольцах дыма кальяна и благовоний профессор был похож на заморского джина. Иккинг вдруг понял, что змеиные изгибы отдаленно напоминают написание буквы «Б». – Зачем спрашивать то, на что уже знаешь ответ? – Чтобы убедиться. Абсолем ухмыльнулся. И вдруг сквозь его всегда апатичный взгляд словно бы выглянул другой человек – живой, подвижный, сам себе на уме, только притворяющийся невнимательным. По шее Иккинга пробежали мурашки. – Нам многое неизвестно, – протянул прежним сонным голосом Абсолем. – Но не стоит недооценивать тех, кто утверждает, что ему известно чуть больше. Впрочем, тайны тем и хороши, что остаются тайнами. – Если вы способны видеть так много, – Иккинг не сводил с него глаз, – почему вы не рассказываете тем, кому это нужно? – Нужно ли? – откликнулся профессор прорицаний. – Нет ничего хуже, чем стоять над чайником на огне и понукать его закипать быстрее. – Вы правы, но… что, если вы могли уберечь кого-то от ошибок? – Вы переоцениваете мои возможности, – Абсолем долго и скучно зевнул, но Иккинга это обмануть уже не могло. – Это раз. Вы недооцениваете пользу ошибок. Это два. Если вы отказываетесь выполнять задание, я поставлю вам «тролль». Это три. Иккинг не понимал, знает ли Абсолем об Ордене Хранителей. И знает ли Нортхен о том, насколько этот человек мог быть ему полезен. Решив, что все всё знают, и вообще взрослые умные люди сами разберутся, Иккинг снова взял в руки чашку. – Я бы сказал, что у вас будет насыщенная жизнь. – Да что вы? – без какого-либо интереса спросил профессор. – И по каким знакам вы это прочли? – По бабочкам. – Бабочкам? А вы знаете, что в зависимости от направления полёта и формы крыльев бабочка может означать совершенно разные вещи? – Здесь несколько маленьких бабочек. Некоторые из них летят направо, одна – вниз. – Расшифруйте, – протянул Абсолем, впрочем, уже более заинтересованно. – Скорее всего, вас ждёт череда событий, связанных с внешним миром. Если бы они летели налево, значит, изменения были бы скорее внутренние… бабочка, которая летит наверх, обозначает подъём душевных сил, радость жизни. – А вниз? – Я думаю, я ошибся, профессор, – неохотно сказал Иккинг. – Эти чаинки не совсем похожи на бабочку, скорее на… – Что – означает – бабочка, летящая вниз? – повторил профессор Абсолем. Иккинг ответил не сразу. – Упадок сил. Реже смерть. Абсолем сделал ещё одну затяжку – и в этот раз по воздуху дымными крыльями забила маленькая белая бабочка. – Как вы относитесь к смерти, мистер Хэддок? – прозвучал в тишине задымлённой комнаты вкрадчивый вопрос. – Вы её боитесь? Вы знаете, как она выглядит. Вы думаете о ней. Вы видели её почти вплотную. Вы чувствовали её опаляющий жар. – А как к ней можно относиться? – Очень по-разному. Спросите вашего гриффиндорского друга. – Абсолем приподнял палец. – Страхи и предубеждения гадателя всегда проявляются в его предсказаниях. Они как линза, через которую проходит солнечный свет Знаний. Поэтому гадатель, как проводник, должен быть невозмутим и беспристрастен, чтобы не искажать этот свет и не навязывать другим своё отношение к обсуждаемому предмету. А ещё он должен принимать все аспекты этого мира. – Даже те, с которыми он не согласен? – с вызовом спросил Иккинг. – Например, несправедливость? Насилие? Предопределённость? – Особенно эти. – Похоже на глупую бездеятельность вместо того, чтобы пойти и попытаться как-то улучшить положение дел. – Я же говорил – бесполезно добиваться от чайника, чтобы он закипал быстрее. – Подловили, профессор. Абсолем позволил себе слегка усмехнуться. – Если что-то происходит, значит, это для чего-то нужно. Если что-то происходит – скорее всего, это очередная трансформация, переход на следующую ступень знания. Да, она может быть болезненной – гусеница в коконе буквально переваривает саму себя вместе с внутренностями, но из неё появляется бабочка, способная на то, чего не может гусеница – летать. Это ли не знак того, что жизнь умна? – Если бабочку ловит человек и отрывает ей крылья – значит ли это, что жизнь умна? – не согласился Иккинг. – Это всего лишь последствие действий бабочки. Если она была поймана – значит, она совершила ошибку. Не была достаточно внимательна или проворна. – То есть, по-вашему, жизнь умна, потому что карает за ошибки тех, кто их совершил? – Жизнь умна, потому что дала нам выбор – воспринимать её как карающую или как дающую возможности для роста. Да, бабочка была глупа и получила то, что заслуживала – впрочем, и у неё ещё будет шанс, и не один… Жизнь кажется карающей и несправедливой только тем, кто не имеет смелости взять ответственность за свои поступки. – От неё не зависело, попытается ли человек оторвать ей крылья, или нет. Его поступки – вне её сил и ответственности. – Интересно, наверное, думать о том, что его привело к этому поступку, и к чему приведут последствия поступка, – задумчиво протянул Абсолем. – Кто он в этот момент – ошибающаяся личность или безвольное орудие судьбы? Он совершает ошибку сам или создаёт ситуацию, в которой последствия настигают бабочку, ошибку уже совершившую? Ведь не только же бабочке находиться под действием правил этого мира. – Если бабочка мертва, у неё уже не будет «возможности для роста». Абсолем рассмеялся, как будто Иккинг сказал очень смешную шутку, но быстро закашлялся. – Вернёмся к чашке. Видит ли ваш Внутренний Взор что-то ещё? Иккинг поставил чашку на место. – Нет. – Ложь, – лениво заметил Абсолем. – Я же вижу, что дело в другом. – Можете ставить мне незачёт, профессор, – выпрямился Иккинг. – Но я не буду озвучивать, что там. – В озвучивании нет нужды, – Абсолем встал, неторопливо подошёл к камину. Взял с каминной полки маленькую коробочку и бросил щепотку полыни на тлеющие угли. По комнате пополз горький запах сухой травы. – Вы увидели череп буйвола, не так ли? – Откуда вы… – И судя по вашей реакции, вы знаете, что он означает. – Завершение большого проекта. Либо, если речь о человеке – насильственную смерть. – Да. Завершение большого проекта. – Абсолем смотрел на мерцающие угли и белый дымок. – Что это будет? Успех? Неудача? Время собирать урожай? Возможность нового проекта? Свобода? Заметьте, символ говорит просто о завершении. Он не даёт оценку. Теперь вы понимаете, что конец – это не всегда плохо? – Я нагадал насильственную смерть своему учителю на его же экзамене, а вы ещё говорите, что конец – это не всегда плохо? Может вы и правы, но не в подобном случае. – Надо сказать, вы второй, кто это видит. При желании вы могли бы стать неплохим прорицателем, ваш Третий Глаз открылся за этот год. – Знаете, как-то больше не тянет. Профессор, вы же не серьёзно считаете, что я мог… дать настоящее предсказание? – Почему нет? – легкомысленно спросил профессор Абсолем и повернулся. – Вас это тревожит? – Тревожит, что это не тревожит вас. – Того, кто бОльшую часть времени проводит, вслушиваясь в Шёпот Астрала, мало что может потревожить. Кроме того, позволять страху перед предсказаниями подчинять себе вашу жизнь – редкостная глупость. Ваш экзамен сдан на «превосходно». Можете быть свободны – и советую не забрасывать медитации, они идут вам на пользу. Из кабинета Иккинг спустился с тяжёлой головой и долго стоял, дыша свежим воздухом. Казалось, запах горько-приторных благовоний и кальяна впитался в одежду. Он спустился вниз по винтовой лестнице – на каменных ступеньках сидели его друзья, и он издалека слышал их негромкие голоса. – Ну?! – Сдал. – Еее, дай пять! Иккинг отбил ладонь Джека и уселся рядом. Мерида, которая сидела, прислонившись спиной к стене, лениво скосила на него глаза. – Дай угадаю, он тоже десять минут нудел, как важен его предмет и какой ты раздолбай, а потом поставил тебе хорошую оценку? – В смысле? – Мы тут поговорили с другими студентами, – сказала Рапунцель, – и нет ни одного, кому бы он поставил плохую оценку. Похоже, он только на вид такой суровый и требовательный. – Значит, он не валит студентов, даже если прорицатели из них никакие… – Иккинг задумался. – Да он гуманист. Не портит им успеваемость. – Потому что этот предмет никому не нужен, – фыркнула Мерида. – Кому-то нужен, – возразил Джек. – Уверен, тем, у кого есть дар, он что-то да шепнул на ушко насчёт карьеры пророка. – Кстати, а были такие? – Иккинг обвёл друзей глазами. – Кто реально прочёл его судьбу в чашке. Или вы не спрашивали? – Да все что-то прочли. Правда, Кристоф увидел танцующего слона, после чего Абсолем выдворил его из класса с демонстративно-обиженным видом. – Интересно, кто же был вторым… – пробормотал Иккинг. Кристоф отпадает, а кроме него и их четвёрки на Прорицания ходили ещё Симба, Нала, Алиса и Мэйвис. – Слава Моргане, что мне больше не придётся ходить на его пары. – Не придётся? – Я наконец-то откажусь от этого предмета в конце года, как и собиралась. – Я-то думал, за год ты успела поменять своё категоричное мнение, – ухмыльнулся Джек. Мерида чуть поморщилась. – Я всё ещё считаю, что наша судьба – зависит от нас и наших действий. А если нам что-то и суждено встретить на этом пути… пусть это остаётся для нас тайной. Меньше знаешь, крепче спишь. Без риска чересчур впечатлиться «предсказанием» и под его влиянием свернуть не туда, куда хотел изначально. – Предупрежден – значит вооружен, – ответил пословицей на пословицу Иккинг, думая о (существующей ли?) связи Абсолема и Ордена. – Я всё ещё уверена, что в его чашке был растительный орнамент, – упорно повторила Рапунцель. – Цветы там точно были. – Это была черепаха и волны! Я знаю! – Угу. И что же означает черепаха? – А вот этого я вспомнить уже не смог, и он сказал «Хорошо, достаточно, экзамен сдан. Зовите следующего». Значит, я сказал правильно. – Джек, черепахи в нашем учебнике вообще нет! – Значит, я опережаю программу! – Мерида, а ты что увидела? – спросил Иккинг. – Волны. Но черепаху он придумал, не было её там. – Ой, да ну тебя, – обиделся Джек. – Иккинг, а ты-то ему что нагадал? Они оглянулись на Иккинга, когда пауза затянулась. – Это был цветочный орнамент, – наконец сказал он. – Двое против двоих! – сказала Рапунцель. – Мне уже хочется подняться к нему и спросить, каков же верный ответ. – Рапи, выключай девочку-отличницу – самое главное, что экзамен позади, а каникулы впереди. Мне кстати страсть как хочется мороженого. Может, заглянем на кухню? – А наколдовать ты его не можешь? – лукаво спросила Мерида. – Хоть какая-то польза будет от тебя. – Ты его уже точно не получишь, – пригрозил Джек, но было видно, что эта мысль его впечатлила. Он пробормотал: – Что там было про намерение и расширенный функционал?.. Он сосредоточенно уставился на свои руки, которыми медленно начал вращать, словно что-то перемешивая в воздухе. Между ними зажглась синяя искра, становясь всё больше и белее. – С ума сойти, – выдохнула Рапунцель. – Неужели рабо… Вшрх! Шар разлетелся во все стороны, прямо как когда Джек устраивал магический снегопад. Все четверо вздрогнули, заляпанные неудачным кулинарным экспериментом. Иккинг стёр пальцем с щеки нечто холодное и липкое и лизнул. – О, – сказал он. – Ваниль и шоколадная крошка. * * * …Задорно стучали колёса. В окнах Хогвартс-экспресса проносились деревья, луга, холмы, поля, распаханные на прямоугольники и засеянные пшеницей. Проносились небольшие уютные городки с вывесками на станциях или крохотные поселения вовсе без них, запущенные и как будто забытые всеми. Купе были наполнены смехом и воодушевлёнными детскими голосами. Ученики, особенно младшие, с нетерпением ждали, когда они вернутся домой, встретят родных и выйдут на долгожданные каникулы. Старшекурсники, сдававшие С.О.В. и Ж.А.Б.А., тоже могли выдохнуть – экзамены сданы, результаты придут в августе. Пир в честь окончания учебного года прошёл, как обычно, торжественно. Мистер Нортхен, окончательно оправившийся от ран, оставленных драконом, во время своей речи дипломатично выразился, что «этот год оставил множество ярких воспоминаний и несомненно запомнится каждому». Конец года встречали в флагах и цветах Когтеврана, снова выигравшего Кубок по квиддичу и получившего за это дополнительные очки. Дальше всех по очкам были змейки, которые встретили эту новость с благородством и невозмутимостью стоиков. Очки, вычтенные у Учредителей после ВС, не смогли компенсироваться даже учебными успехами их факультета. На третьем месте был Пуффендуй, на втором Гриффиндор, который всего на десяток баллов не догнал когтевранцев. Мулан так и не получила возможности подержать в руках в свой последний год Кубок. Когда после пира она пересеклась в коридоре с Покахонтас, которая тоже в этом году оканчивала Хогвартс, они взглянули друг другу в глаза и крепко пожали руки в знак окончания их противостояния и в знак благодарности за все игры в школьные годы. – Ушла золотая эпоха, – сказал Флин, когда они ехали в поезде. – Фа Мулан уходит, Покахонтас Матоака уходит, Навин тоже… как бы я ни относился к нему, как к человеку, но, признаться, игрок и стратег он блестящий. Вообще в этом году матчи были просто невероятными, я такого даже не помню. Как будто они решили выложиться на полную и уйти красиво. – Соглашусь, – ухмыльнулся Джек. – Я рад, что в этом году комментатором был Кода. Такие зрелищные игры нужно смотреть только с его комментариями! – Даже не сердишься на него за то, что он создал вам с Меридой репутацию влюблённой парочки? – поддела его Астрид. Джек сморщился. Они с Меридой переглянулись не то смущённо, не то весело. – Ну, – сказала Мерида, – та ситуация на матче Слизерин – Гриффиндор выглядела настолько недвусмысленной, что его в этом трудно винить. Ребята усмехнулись. – Всё бы ничего, – покачал головой Джек, – но ведь некоторые уверены, что это правда! Когда кто-то начинает считать, что я не могу не поддаваться и играть честно, когда на той стороне кто-то из моих друзей, это обидно. Симба до сих пор меня дразнит на пару с Кодой. – Ладно, – сказала Мерида, – будем надеться, что всем надоест и в следующем году шуток не будет. Вообще тема квиддича витала повсюду. Многие с жаром обсуждали прошедшие матчи четвертьфинала Чемпионата мира, и Джек, Мерида и Флин, как непосредственно связанные с этим спортом люди, не были исключением. Астрид, впрочем, не отставала. Защищая свою любимую команду, она увлекалась, начинала размахивать руками и бросаться в спорщика квиддичными терминами. Когда их обсуждения затягивались дольше получаса, Иккинг и Рапунцель начинали вздыхать с видом самых скучающих людей на свете. Хотя они признавали, что им необходимо разбираться в таких вещах, если они хотят понимать происходящее на полуфинале. – Интересно, кто станет капитанами в следующем году? – спросила Астрид, закидывая в рот шоколадно-мятную конфету (в поезде они накупились сладостей). Флин откинулся на спинку сидений, заложив за голову руки. – Ну, готов поспорить, что место капитана Слизерина займёт один уверенный, красивый, талантливый и прекрасный во всех отношениях игрок... – О-о, тебе вернули значок капитана? – Да. И если честно, я скучал по нему. Рапунцель радостно прижалась к его плечу, обнимая. – Поздравляю, Флин! – Поздравляю, – но голос Джек почему-то звучал рассеянно. Мерида, которая сидела напротив и единственная это заметила, прищурилась. Она протянула ногу и коснулась его ноги. – А в вашей команде? Уже решено? – Я думаю, это станет понятно в начале следующего года, – ответил Фрост. – А я думаю попробоваться в команду, – внезапно сказала Астрид ко всеобщему удивлению. – Вау! Ты серьёзно? – приоткрыл рот Джек. – Да, почему нет. На охотника или загонщика – пока не знаю. Ну, в общем, как получится. – Я буду рада, если ты пройдёшь, – заявила Мерида. – А то одного Фроста третировать уже неинтересно. – Это кто ещё кого третировать будет, – не осталась в долгу Астрид. Они одинаково широко улыбнулись. – Иккинг, не вздумай податься в команду, – пригрозила Рапунцель. – А то что, я буду окружена этими психами со всех сторон? Он усмехнулся. – Я бы участвовал в квиддиче, если бы вместо метлы мне разрешили летать на Беззубике. Пара секунд стояла тишина, а потом стекла зазвенели от хохота компании, представившей эту картину. – Если бы тебе это разрешили, то у других факультетов не осталось бы и шанса отбить кубок у Когтеврана, – сквозь смех выдавил Джек. На мягких сиденьях были разбросаны фантики и коробки из-под шоколадных лягушек, из которых Иккинг увлеченно мастерил башню. Для устойчивости он положил под неё сложенный номер «Ежедневного пророка», с первой полосы которого смотрел крупный заголовок: «Проект о сотрудничестве маггловских врачей и целителей больницы Св. Мунго, некогда предложенный Питером Пэном, на ближайшем собрании планируют…». Мерида, рассказывая о своих братьях Флину, не заметила и задела Иккинга под локоть. Коробки дрогнули, и башня рассыпалась под его горестный вой. Рапунцель с безмятежным видом делала наброски, поглядывая на друзей, и каждый раз отшучивалась и закрывала блокнот, когда Астрид пыталась заглянуть в него. Её золотисто-светлая коса свешивалась с сиденья почти до пола, и по ней зелёный хамелеон Паскаль неторопливо пятился вниз, переставляя лапки так, как будто он спускался по канату – видимо, проснулся, вылез из кармана Рапунцель и решил отправиться навстречу приключениям. Совы, полярная сова Снежания и серая неясыть Ирвинг, дремали на верхних полках в клетках, изредка приоткрывали глаза и щурились на беззаботных ребят. Джек сидел среди этого многоголосья и впитывал, наслаждался, растворялся в звуке голосов, смеха и восклицаний друзей. Внезапно всех отвлекло бело-голубое сияние и почти физически ощутимое чувство счастья. Они посмотрели в сторону Джека. Он держал в руках белую палочку, а вокруг него скакал настоящий телесный патронус – невысокий, чуть больше полметра в холке пёс с кучерявой шерстью, прямоугольной вытянутой мордой и треугольными, прижатыми к голове ушами. – Смотри! Смотрите! – Джек! С ума сойти! – Это он! Как у тебя вышло? Из какого воспоминания? – Я, я не знаю, – ответил Джек, растерянный и счастливый, – я не думал ни о чем конкретном. Я просто слушал, и смотрел, и на меня накатило такое тепло, и радость… и вдруг меня осенило: это оно! Надо попробовать заклинание! И всё получилось. – Я же говорила! Ты слишком концентрировался на желании узнать форму своего патронуса, то есть на результате, вместо самого процесса, – победно сказала Астрид. – Но что это за порода? Все ребята пригляделись к волшебному псу. – Учитывая, как много у моих тёти с дядей собак, я часто гулял с ними в Риджентс-парке. Там было много собачников, и мне кажется, я видел там эту породу… Точно… Да это же эрдельтерьер! Те же уши и морда! – воскликнул Джек. – Интересно, почему именно он… – протянула Рапунцель. – Ну, из того что я помню – они те ещё весельчаки и проказники, не переносят одиночества. А ещё они очень активные, им нужно много физических нагрузок. Когда-то это была охотничья порода, так что и постоять за себя они могут. – Как и за тех, кто им дорог, – Флин хлопнул его по плечу. – Патронусы-псы – встречаются у самых верных людей, ты знал? Пёс в последний раз взглянул на всех, виляя хвостом, и растаял в воздухе. С лица Джека не сходила улыбка. – А Эмма решила ехать в купе с Джонни и ребятами с их курса. Ну и зря, такое пропустила!.. – Кстати, Джек, ты написал дяде Роджеру, чтобы он пришёл на платформу? – вскользь спросил Иккинг. Тот кивнул, всё ещё находясь под впечатлением. – Конечно, ты же просил. А что? – Значит, гепард у Астрид, сокол у меня, иволга у Рапунцель, пёс у Джека, мини-дракон у Иккинга… неплохая компания. Флин, а у тебя кто патронус? – Конь, – ответил Флин. – Не спрашивай меня, какая у него порода, в душе не чаю. – И, между прочим, не просто мини-дракон, а маленькая милая копия Беззубика! – поднял палец вверх Иккинг. – Я считаю, дементоры должны падать при его виде в обморок как минимум от умиления. Эх, как он там в Бёрке, поскорее бы с ним снова встретиться... – Всё ещё не могу поверить в то, что у тебя ручной дракон, друг. – Поверь мне, Флин, я и сам иногда с трудом в это верю... Поезд продолжал ехать и стучать, и стучать колёсами. Чем ближе они подъезжали к Лондону, тем больше небо затягивала пелена серых облаков, которые, казалось, почти не расходились над городом. Но сейчас ребята были им рады – из-за палящего солнца в поезде было жарко и душно, так что не спасали даже открытые окна. Сов выпустили на свободу – приободрившись на свежем ветре, они полетели сразу в сторону домов своих хозяев. Последние сладости были съедены или спрятаны по карманам. Паскаль всё-таки куда-то делся. – Посмотрите ещё раз в купе, я пройду в конец вагона, а кто-то в начало, может, его кто-то нашёл и подобрал, – посоветовала Мерида и первая отодвинула дверцу. Она вышла в коридор, всматриваясь в пол и периодически заглядывая в купе, чтобы спросить, не видел ли кто хамелеона. Так она дошла до последнего купе, но замерла, едва увидев через стекло, кто там. Это были Навин и Аврора. Они сидели на одной стороне, смотрели в разные стороны, не касаясь друг друга, но почти дотрагиваясь кончиками мизинцев. Мерида отпрянула. Она не слышала, о чем шёл разговор, не успела даже толком увидеть выражение их лиц, но почувствовала облегчение. Не обошлось и без капли насмешливости: «Спустя полгода он всё же прислушался к моему совету и подошёл к ней, чтобы ей было не так одиноко». А впрочем, может, подходил и раньше, но так, что никто не видел? От мучительной дилеммы войти и помешать или уйти и возможно не найти Паскаля её избавил Джек. Он махал ей рукой. Мерида двинулась обратно. – Нашёл? – Ага, прошёл вперёд и нашёл его на полу. Слился с ним цветом, зараза, а если бы на него наступили? …Когда вечером поезд остановился, и ученики принялись выходить с громоздкими чемоданами, как обычно образовалась толкучка. Ребята пытались идти друг за дружкой, но это бурлящее море всё равно подхватило их и разметало в разные стороны. Каким наслаждением было выйти на платформу и вдохнуть прохладный вечерний воздух! Флин помог перенести чемодан Рапунцель, поцеловал её в щёку, пожал руку Джеку, пожелал им хорошего лета и одиноко побрёл в сторону выхода. Рапунцель, одной рукой прижимавшая к груди Паскаля, нетерпеливо вертела головой. – Джек! – Мм? – Задержи его. – Что? – Задержи Флина хотя бы на пять минут! Пожалуйста! – Понял, – Джек, не задавая вопросов, направился в сторону Райдера, взмахнул рукой и задорно крикнул «Эй, выпускник ты наш!». Рапунцель почувствовала прилив признательности, но надо было торопиться – счёт шёл на секунды. Она бросилась к родителям, заметив их в толпе. Они уже долго обсуждали всё в письмах, но ей надо было переговорить с ними ещё раз до их встречи. – А? Ты меня звал? – Флин обернулся. – Да! Я… хм… хотел кое-что спросить. Флин вопросительно на него смотрел. Вокруг сновали люди. Надо было что-то придумать. – Что ты почувствовал, когда впервые стал капитаном команды? – спросил Джек первое, что пришло в голову. Флин проницательно хмыкнул. – Волнуешься, что тебя выберут? – Вообще-то… Мулан уже предупредила, что попросит декана назначить меня. – Мои поздравления, Джек! Это же здорово! – Не так здорово, когда начинаешь об этом всерьёз думать. Я боюсь, что не потяну. Флин на мгновение задумался. – Ну, один совет я действительно могу дать. Просто будь готов к тому, что иногда всё будет идти через жопу. Это нормально. Джек хохотнул. – Что-нибудь ещё, о учитель? – Да. Помни и о том, что потом всё обязательно будет налаживаться. Не без твоих усилий, но всё же. В этот момент к ним подбежала Рапунцель. – Флин! – Ещё один внезапный вопрос? – Нет, одно внезапное предложение. – Она набрала в грудь побольше воздуха и выпалила на одном дыхании: – Флин, как ты знаешь, мы все едем на матч в Магическую Францию, и, в общем, я и мои родители приглашают тебя поехать с нами, папа по связям достал ещё один билет! Они ждут вон там, у колонны, так что вы можете познакомиться сейчас, им очень интересно с тобой пообщаться. А жить ты будешь с нашей компанией, когда мы остановимся у бабушки. Я уже со всеми договорилась, она не против! – Оу, уже едешь знакомиться с её родителями? А вы времени даром не теряете. Когда ожидать приглашения на свадьбу? – Рапунцель дала ему щелбан, но Джек увернулся. Флин стоял, ошарашенный этим потоком информации. – Стоп, ты сейчас не шутишь? – Я абсолютно серьезна. – Спасибо, Рапунцель, это очень ценно для меня, но... Это же куча денег. Я не могу. – Нет-нет, это подарок! Можешь не переживать об этом. – В таком случае, я не могу его принять. Рапи обернулась к Фросту, и в её глазах читалось истошное «Джек!!». – Мистер и миссис Корона всегда так рады видеть друзей Рапунцель, – сказал Джек. – Однажды они пригласили всю нашу компашку к ним на Рождество. Щедрые люди. И как любые люди, делающие что-то от чистого сердца, такие обидчивые! Рапунцель хотела что-то сказать, но Джек сделал большие круглые глаза и продолжил: – О-о-очень обидчивые! На всю жизнь запомнят. Лучше согласиться. Флин смотрел на его странную жестикуляцию, а потом моргнул. – Рапунцель… не стоило. Правда. – Не переживай об этом, Флин, пожалуйста! – Да, но билет на игру? Порт-ключ до Парижа для ещё одного человека? Это слишком большие деньги. – Их семье это не так трудно, ты вообще знаешь, кем работает её отец? – вмешался Джек. – Это правда! Флин, пожалуйста, не переживай об этом. – Это… неожиданно. И, признаться, неловко. – Я не отстану, так и знай. – Она сделала к нему шаг и сжала его ладонь. – Зачем мне эта поездка, если там не будет тебя? Взгляд Флина стал мягче. Джек разглядывал крышу над станцией, насвистывал и делал вид, что ничего не слышит. – Что ж… в таком случае, пойдём, представишь меня своим родителям? Нехорошо заставлять их ждать. Лицо Рапунцель моментально осветилось воодушевлением и радостью, как бумажный фонарик огоньком свечи. – Ура! Ты иди, я сейчас. Перед тем, как убежать за ним, Рапунцель подпрыгнула и повисла у Джека на шее. – Я тебя обожаю! – Ты должна была это сказать вон тому парню полминуты назад, – но он был доволен. – Спасибо! – Всегда пожалуйста, – ответил Джек вдогонку. – О, я вижу своего дядю. И маму. – Я тоже, – сказал Иккинг, неожиданно возникший с ним рядом, хотя смотрел он совсем в другую сторону. – Сейчас… Сейчас будет. – Что будет? Роджер Рэдклифф, обнимающий свою племянницу, выпрямился и поискал глазами Джека. В это же время Валка Хэддок вместе со Стоиком, чью высокую могучую фигуру невозможно было не заметить, появилась из толпы магов и марева белого паровозного дыма. Их взгляды встретились. Глаза Валки распахнулись, а рот приоткрылся в шоке, Роджер побледнел, задрожал, бросился к ней, переходя на бег, не отрывая от неё взгляда, чтобы не упустить. Она, не то смеясь, не то плача, побежала навстречу, протискиваясь мимо групп встречающих, но он первый налетел, сгрёб в охапку и крепко-крепко обнял её, повторяя: – Жива… жива… превеликий Мерлин… и правда… жива! Валка, Валка… всё-таки жива… жива… Она уткнулась в его клетчатую рубашку, цепляясь за его плечи тонкими пальцами, как птица, и то ли разрыдалась, то ли рассмеялась от нежданной встречи. – Я написал родителям, что мне будет приятно, если они оба меня встретят на станции, – тихо сказал Иккинг. – Я знал, что Валка вся ушла в это новое исследование с Пэном и только этим сейчас и занимается. – А они увиделись впервые за?.. – начал Фрост. – Да. Двенадцать лет. Лучшие друзья со школы, чуть ли не с первого курса. – Почему же она не написала ему, как только вернулась, если они были такими друзьями? – пробормотал Джек. Иккинг помолчал. – Думаю, у этого та же причина, что и у остальных поступков… причина, о которой она не говорит. Мерида, которую оттеснила целая процессия из какого-то многолюдного семейства («Пресвятая Моргана, неужели одного ребёнка обязательно забирать с Кинг-Кросского вокзала всей толпой»), отбилась от друзей, поэтому встала с края платформы, в стороне от толпы, и поставила тяжеленный чемодан на землю. Неподалёку она заметила Навина, который тоже с прохладцей оглядывал образовавшуюся пробку. – Хэй, – окликнула его Мерида и не придумала ничего интереснее, кроме как спросить: – Как настроение после сдачи Ж.А.Б.А.? Как прошло? Он чуть удивлённо пожал плечами. – Нормально. Гораздо лучше то, что учёба окончена. – Что планируешь делать после Ховартса? Он сверкнул белозубой улыбкой. – Отпраздновать в лучшем городе мира, конечно же. Джаз, море, девушки. А там посмотрим. Скучать точно не буду. Навин небрежно взмахнул рукой. На лоб красиво падала растрепавшаяся тёмная прядь. Мерида смотрела на неё и понимала, что никакого душевного трепета, как раньше, эта прядь не вызывает. – Новый Орлеан? – она припомнила, что, по слухам, в этом городе мистер Принц-старший женился, и что Навин тоже часто ездит туда. – Именно. – Что ж… – протянула она. – Значит, вот всё и закончилось? Навин впервые за разговор взглянул на неё не краем глаза, а прямо. – А почему всё должно закончиться сейчас? – он усмехнулся и направился поперёк поредевшей толпы. – Счастливо доучиться, Мерида. Не бросай квиддич, это твоё. Мерида стояла и смотрела ему в спину, пытаясь понять, неужели не у неё одной сейчас было чувство, что они ещё встретятся. Впрочем, это быстро прошло. Астрид подошла и тронула её за плечо. – Мы уже расходимся. Твои родители встретились с моими, сказали, ждут тебя у выхода с платформы 9 ¾. Рапунцель уже ушла, насчет остальных не знаю. – Ничего, скоро встретимся. – Мерида мечтательно улыбнулась. – Как же здорово, что мы ещё до матча все вместе поживём в Париже! – Скажи спасибо бабушке Рапунцель, которая согласилась на это, – улыбнулась Астрид. – Ладно, не скучай! До встречи! – До встречи! Скучать придётся недолго! Алый блестящий поезд со свистом выпустил пар, точно вздыхая после дальнего путешествия и предвкушая новое. Магическая платформа, спрятанная от глаз обычных людей, постепенно пустела.