Большая четвёрка в Хогвартсе. Ломаем шаблоны! Курс 3.

Это был какой-то сюрреализм: всё вокруг плыло и кружилось, и Ник Уайльд не мог понять точно, а где же он находился. Он попытался встать и куда-то пойти, но стены в полумраке водили вокруг хоровод, то приближаясь и давя со всех сторон, то отпрыгивая в темноту, как услужливые лакеи в огромном бальном зале. Он попытался прочистить горло и кого-то позвать, но не смог издать ни звука. В голове, оглушённой происходящим, билась неясная мысль: здесь должен быть кто-то ещё… кто-то пришёл с ним сюда, кто-то должен быть здесь… но кто? «Джуди, – дошло до него. – Джуди! Мы были здесь с Джуди!» Ник замотал головой, что, конечно же, ясности картинке перед глазами не прибавило. Он оступился и чуть не упал, взмахнув рукой в поиске опоры. Ощущение неправильности и тревоги нарастало, как будто он заметил уголком глаза то, что не могло существовать, но почему-то было реально, что-то чудовищное, от чего шли мурашки по шее. Он взглянул вниз – под ногами валялся пустой котёл, о который Ник споткнулся. «Надо найти Джуди… Морковка, где же ты? Что произошло?» И вдруг Ник понял, что именно он заметил и что встревожило его. Он поднял руку, глядя на ладонь. Это были подвижные пальцы, но непривычно короткие и толстые, какие-то обрубки по сравнению с человеческой ладонью, и кожа у них была тёмная и шершавая. Ник медленно повернул её тыльной стороной и поднял вторую руку. Они были покрыты тёмно-рыжей шерстью, а на кончиках торчали длинные когти. Ник в ужасе закричал низким, не своим голосом – словно его горло не было предназначено для таких звуков – и отшатнулся. «Нет… НЕТ!» – Уайльд! Уайльд! Ник! – мальчик подскочил, выпутываясь из комка одеяла. Отодвинув полог балдахина, на него встревожено и хмуро смотрел Зарис Торстон. Его светлые волосы белели в полумраке. – Чего орёшь? – Кошмар приснился, – ответил Ник, всё ещё чувствуя, как тревога паутиной липнет на коже. – Голова под одеялом оказалась. Душно. Вот и приснилось. – Ну так вытащи её оттуда. У нас завтра первым проверочная по зельям, ты вдупляешь, который час? – Проверочная? С каких пор тебя волнуют проверочные? – С таких, что от неё моя оценка за семестр зависит, – Зарис недовольно залез обратно в свою постель. – Спокойной. «По зельям...» – Ник откинулся на подушку. Да, верно, Беор обещала теоретическую и практическую часть, вот и вся разгадка кошмара, завтра проверочная, он волнуется… А ещё – завтра будет готово анимагическое зелье. – …Морко-овка, – фамильярно позвал он шёпотом, наклонившись вперёд, к её парте. Джуди уже закончила письменное задание и в подозрительно приподнятом состоянии духа раскладывала ингредиенты – впрочем, подозрения этого ни у кого бы не вызвало, поскольку всем было известно, с каким энтузиазмом Джуди относилась к учёбе. Убранные в хвостик светло-русые волосы скользнули по спине. – Псс! Джуд, не игнорь! – Что? – А что, если молнии и сегодня не будет? – Нашёл время! – прошептала она и рассекла ножом лягушачий мозг пополам. – Нет, серьёзно, гроза может наступить ещё нескоро. – Чем быстрее вы закончите письменную часть, тем больше у вас останется времени на варку зелья! – скрипуче поторапливала учеников профессор Беор. Старушка остановилась спиной к ним. Она повернула голову, по-птичьи вглядываясь одним глазом в пергамент Джека. Тот склонился над ним ещё ниже, делая вид, что пишет что-то умное. Казалось, у него сейчас пар пойдёт из ушей. – Если профессор Крёстини так сказала и отменила урок, значит, гроза будет! Уж кто-кто, а профессор по астрономии погоду распознавать умеет. Да ты посмотри на тучи! – Может, мы ещё успеем передумать? – Что?! – Дети! Будьте внимательны при выполнении заданий, – проскрипела профессор Беор и двинулась дальше, оставляя Джека сидеть с вытянувшимся лицом и искренним недоумением, а что же было написано не так. – Ненавижу, когда учителя так делают, – прошептал он. – Морковка, может, то, что молнии в прошлые разы не было – это знак? И нам не стоит этого делать? – прошептал Ник гриффиндорке, когда проходил мимо, чтобы положить пергамент на стол учителя. Возвращаясь обратно, он видел её негодующий взгляд. – У меня крайне плохое предчувствие. – Призна-айся, Ник, подошёл к самому финишу и струсил? – в её голосе добавились елейные нотки. Раньше Джуди бы рассердилась, что он опять пытается пойти на попятную, но, кажется, у неё действительно было очень хорошее настроение. – Струсил? Что ты, это не про меня! Проявил природное благоразумие. – Хорошо, тогда я сделаю это сама. Он закатил глаза, разжигая палочкой волшебный огонь под котлом. – На это у меня тоже есть плохое предчувствие. – Ник! Ник, друг, какой ответ в пятом? – к нему умоляюще тянулся Зарис через всю парту (профессор рассадила их всех по одному). Ник раздражённо отмахнулся. Да кому нужны эти оценки, тут бы свою шкуру спасти!.. И не только фигурально. – А если мы ошиблись или что-то сделали не так? Джуди, оно того не стоит. – Мистер Торстон, хватит тянуться к мистеру Уайльду, как цветочек к солнышку, он всё равно вам не подскажет, – скрипуче прокомментировала профессор Беор. Некоторые ученики рассмеялись. Джуди сделала вид, что тоже обернулась в их сторону и почти торжественно ответила: – Сегодня или никогда. – «Никогда», всегда выбирай «никогда»! Она с азартом подмигнула и отвернулась к своему котлу. В подземельях не было окон, но Нику они были не нужны. Он и без того знал, что с самого утра над замком собирались тёмно-серые, низкие тучи, и в воздухе уже веяло предгрозовой прохладой. Он не верил в вещие сны, но после того, как им было посвящено аж три урока по Прорицаниям, на которых профессор Абсолем бубнил замогильным голосом о том, как важно прислушиваться к сигналам своего подсознания… Ник заранее проникся уважением к своему подсознанию, хотя вещих снов отродясь не видел. Это были на редкость интересные уроки, профессор рассказывал реальные истории из жизни людей, которым снились вещие сны. Вообще этот предмет Уайльд выбрал потому, что, по словам старшекурсников, на нём можно было не заморачиваться и заниматься своими делами. (Джуди, конечно же, не одобряла его подход к выбору новых предметов; сама она записалась на Нумерологию и Магловедение, а потом каждый раз подолгу жаловалась ему, какими поверхностными были сведения о маглах в учебнике и на лекциях.) Сейчас же он вспоминал знания с Прорицания чаще обычного… Учебный день шёл своим чередом, на переменах ученики болтали, на уроках спали или тайком делали домашнее задание к другим предметам. Чем ближе был конец года, тем меньше кому-то хотелось что-то делать. Для Ника этот день тянулся мучительно долго, он то и дело посматривал в окна и прислушивался: не донесся ли глухой рокот первого в эту весну грома? Не мелькнула ли зловещая вспышка молнии? На ЗОТИ его напряженные, как искрящиеся провода, нервы мешали ему отрабатывать заклинания – пожалуй, профессор Рэббен был единственным учителем за сегодня, на уроке которого пришлось работать, помимо урока профессора Беор. Когда раздался негромкий раскат грома, Ник подумал, что ему послышалось. Но одного взгляда на подскочившую Джуди хватило, чтобы понять, что это было не так. «О нет-нет-нет»… – Профессор, можно выйти в туалет? – Да, мисс Хопс. Ещё раз, когда в описании заклинания сказано, что движение начинается от локтя, не выполняйте взмах только кистью! Вам же профессор Троллин наверняка сотни раз это объяснял, это бесполезно, так заклинание теряет свою силу в несколько раз, а чаще всего вообще не срабатывает… Красноречивый взгляд Джуди, который она успела послать ему за секунду до выхода из класса, не понять было невозможно. «Выходи через десять минут или не выходи вообще». Ник подавил судорожный вдох. Ну и ладно. Ну и ладно, он уже сотни раз использовал все возможные рациональные доводы. Она его не слушает? Ну и пусть! Он откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки. Хорошо, если хочет сделать глупость, пусть делает. Это его не касается. Ник чувствовал, как быстро уходят секунды, как неприятно холодит спину пот, как лихорадочно бьётся сердце. Слова профессора слились в один звенящий неразборчивый гул. Время уходило. Ник сглотнул. – Профессор? Бенджамин Рэббен остановился посреди фразы, недовольный тем, что его перебили. – Да, мистер Уайльд? – Могу я сходить в Больничное крыло? У меня болит голова. Бенджамин Рэббен взглянул на него из-под бровей. Его пристальный взгляд заставил что-то внутри Ника сжаться – как будто профессор мог видеть его намерения насквозь. – Идите, мистер Уайльд, – ответил тот. – Выглядите вы неважно. Ник на негнущихся ногах вышел из кабинета в пустынный и тихий коридор, постепенно ускоряясь и ускоряясь, а потом перешёл на бег. Так сильно он ещё никогда не волновался. …Он влетел в заброшенный кабинет в подземельях, где они с Джуди устроили своё тайное убежище. Гриффиндорка, сидевшая по-турецки на полу и вертевшая в руках флакон, вздрогнула. – Ты чего как на пожар? Напугал! – Хотела без меня всё выпить? – он привычным движением закрыл дверь парочкой запирающих и анти-подслушивающих заклинаний. – Я знала, что ты придёшь, – он слышал улыбку в её голосе, хотя она сидела к нему спиной. «Хотел бы я сказать, что я и сам этого не знал – но это не так». Ник подошёл и сел напротив Джуди. Рядом с ней стояло два маленьких хрустальных флакона. Справа стояло зеркало в потрескавшейся раме, которое они предусмотрительно притащили сюда из другого заброшенного помещения. По двум сторонам комнаты горели свечи в высоких напольных подсвечниках. – Ну что, пьём на брудершафт? – весело спросил он. – У магов вообще есть такая традиция? Джуди нервно хихикнула. – Насчет магов не знаю, но раньше, после того, как напитки были выпиты, братавшиеся ещё целовались. В Средние века это было доказательством, что помыслы обоих чисты: если бы в бокале одного был яд, от него умирал и второй. – Значит, придется целоваться, – с коварной ухмылкой сказал Ник. Они оба храбрились и перешучивались, пытаясь скрыть нервозность. Джуди передала ему его маленький хрустальный флакон. Раньше его цвет был прозрачным, но после удара молнии оно стало кроваво-красным. «Что ж, хороший знак, это значит, что зелье было сделано, как нужно, – подумал Ник. – Хотя что-то не припомню упоминания в книге, что цвет будет не красным, если зелье сделано неправильно…» Он жёстко оборвал эту мысль. Назад дороги всё равно уже нет. – Готов? – почему-то шёпотом спросила Джуди, вынув пробку из флакона. Ник вздохнул, качая головой, словно задаваясь вопросом, и почему он это делает. Он не отрывал взгляда от её фиалковых глаз, которые при приглушённом освещении казались тёмно-фиолетовыми, почти карими. На языке вертелось с десяток фраз и как минимум пять шуток. – Готов, – просто ответил он. Она кивнула, по-особенному взволнованная, по-особенному радостная. – Раз, – вынуть пробку из флакона. – Два, – поднести ко рту, всё так же глядя друг другу в глаза, словно запоминая в последний раз. – Три, – зажмуриться и выпить в два глотка. У Ника мгновенно перехватило дыхание от жгучей боли. Сердце забилось громко, слишком громко, с непривычным эхом, точно сердцебиение стало двойным. Флакон со звоном выскользнул из похолодевших рук. Ник опёрся рукой об пол, чудом не попав ладонью на осколки. – Джу… дж… Джуди! – прохрипел он из последних сил, моргая и силясь разглядеть её сквозь мутную пелену, а потом мир вокруг завертелся, надвинулся и… Сознание Ника кануло во тьму. * * * – Ребяяят… Ребят! – Ох ничего себе… Первая полоса, с ума сойти! – Клянусь Мерлиновой бородой, да ты теперь знаменитость! – О фём фы? – спросил Иккинг, откусывая приличный кусок от горячего тоста с сыром, ветчиной и помидорами. Он только что спустился в зал, бессовестно проспав зелья, историю магии и ЗОТИ (уж слишком насыщенным был вчерашний день), и присоединился к друзьям, Эмме и Джонни за стол Пуффендуя, сонно позёвывая. Астрид отобрала у Джека газету, которую только что принесла его полярная сова Снежания, и продемонстрировала огромную колдографию на первой странице: Иккинг в обнимку с Беззубиком в зале суда. Иккинг проглотил тост. – Ого. Впрочем, это было ожидаемо. – А заголовки? Ты только посмотри на это: «Новые сведения о драконьем бешенстве! Беспрецедентное заседание Визенгамота». Мерида зачитала часть статьи: – «…Иккинг Хэддок – мальчик, приручивший бешеного дракона на глазах у судий, утверждает, что драконьего бешенства не существовало, а на дракона воздействовал неизвестный ему маг. Эту информацию подтвердила свидетельница, чьи показания были проверены судебным легилиментом. По инициативе Питера Пэна возбуждено расследование. На этой неделе состоится заседание Международной конфедерации магов, на котором мистер Пэн планирует призвать заповедники и питомники драконов всего мира к сотрудничеству по данному вопросу». – Офигеть! Это правда?! – Джонни вцепился в рыжие кудрявые волосы, вытаращившись на их компанию, точно ожидая, что они скажут ему, что это розыгрыш. Эмма, младшая сестра Джека, пока ничего не говорила. Она только переводила взгляд с фотографии на Иккинга с открытым ртом. Иккинг кивнул и высыпал в тыквенный суп горсть сухариков. – Чувак, это офигеть как круто! – Хм… спасибо? Интересно, что другие газеты написали. – Джек, кто автор статьи? – спросила Рапунцель. – Тётя не рассказывала тебе про него? – Нет, фамилия мне незнакома… Но вы заметили, как он выбрал самый осторожный тон для статьи? Он мог бы сделать акцент на скандальности решения Питра Пэна и поставить громкий заголовок типа «Пэн разрешил в зале суда нахождение дракона! Сумасшествие верховного чародея не доведёт Визенгамот до добра!» Но он не стал влезать в политические дрязги. И громкие заявления о бешенстве не стал делать – расследование-то ещё не проведено. Зато сыграл на теме, которая наверняка привлечет внимание – драконье бешенство, которое всех так пугало. Профессионально и обтекаемо, – задумчиво сделал вывод Джек. – А вот кто-то своей позиции не скрывает, – на стол шлёпнулся номер журнала «Новости магического мира». Ко всеобщему удивлению к их компании подошла… Аврора Слипбьюти. Она откинула на спину белокурые волосы и постучала пальцем по нужной статье. – Кажется, кто-то знатно перепугался во время вчерашнего суда. Так много восклицательных знаков и возмущений в этой газете я ещё не видела. А ты не так прост, как кажешься, да, Иккинг Хэддок? – Аврора! – он чуть не поперхнулся супом и поспешно вытер салфеткой рот. – Привет. Неожиданно… – Я – ещё не самый неожиданный человек, который может к тебе подойти. Будь осторожен. У тебя может сложиться репутация безумца. Кто-то из репортёров считает твои рассказы выдумкой, а Пэна – сумасшедшим, выдавшим тебе разрешение на лицензию на содержание дракона. Зря они напечатали твоё имя… – А ты? Ты не считаешь их выдумкой? – слизеринка уже хотела отойти от стола Пуффендуя, но Иккинг придержал её за изящную ладошку, не замечая напряженный взгляд Астрид. Аврора как всегда чарующе улыбнулась. – Меня учили верховой езде. То, как ты бросился ему наперерез… Так уверенно усмиряют животных или инструкторы, или их хозяева. Ты явно не драконолог. Ты не выглядел, как безумец. Но ты выглядел как тот, кто знает повадки этого дракона, а потому не боится его. – Ты была в Большом зале во время нападения? – Рапунцель, так ты про это говорила? Дракон – ручной? Даже в «Ведьмином досуге» об этом написали! – Анна подсела к их компании, сжимая в руках глянцевый журнал с ярко-розовой обложкой. – Иккинг, а правда, что Питер Пэн чуть не упал в обморок, когда привели дракона? – Что? Нет, что за чушь! Впрочем, не они одни проявили внимание. К ним подходило всё больше учеников – и их однофакультетники, и старшекурсники. Аврора поспешила уйти из этой толпы, по привычке глядя в пол, чтобы ни с кем не пересекаться. – Иккинг, ты правда хозяин дракона? – Что значит «влиял на драконов и вызывал бешенство?» Разве можно вызывать бешенство? – А как его зовут? Это мальчик? – Жесть… этот дракон тебя сожрёт, когда проголодается, и не важно, бешеный он или нет! Не обольщайся, думая, что из него можно сделать домашнюю зверушку. – После того, что он сделал в Хогвартсе, его надо было заавадить на месте. Раньше первым желанием Иккинга было бы превратиться в невидимку и сбежать от непривычного внимания, но сейчас он встал и громко произнёс: – Да, то, что написано – правда! Да, дракон мой. Да, дракон не виноват. Он безобиден и был марионеткой в руках этого мага. Сейчас он находится в родном заповеднике, под присмотром… одного драконолога. Скорее всего, случаи бешенства прекратятся, поскольку случай получил огласку. Подождите официального расследования, и вы убедитесь сами! – Моего отца дракон чуть не опалил до смерти! – процедил Сморкала. – Каким идиотом надо быть, чтобы верить в то, что бешенства не было! Скажи это тем, чьи родственники пострадали или умерли от него. Да ещё и в школу притащил этого зверя!.. Надеюсь, если ты сделаешь это ещё раз, зверюгу точно казнят. Рапунцель поморщилась и придержала дернувшегося Иккинга за плечо. – Забей. – Эй, ребят, дайте ему спокойно пообедать! И нам всем тоже, хватит тут толкаться, – Астрид поднялась с суровым видом, разминая пальцы. Её поддержал старшекурсник с Когтеврана – Тадаши Хамадо, староста. – Возвращайтесь на свои места! Не создавайте здесь толпу, на сегодня расспросов достаточно. Эй, Иккинг? – Да? – Если будут проблемы, обращайся ко мне. – Спасибо, Тадаши, – искренне кивнул Иккинг. – Вот так, раньше мы обсуждали новости в «Пророке», а теперь «Пророк» обсуждает нас, – пошутил Джек. Ученики разошлись, но имя Иккинга Хэддока звучало за каждым столом. Кто-то обратил на статьи мало внимания, кто-то обсуждал это удивленно и восторженно, кто-то – с возмущением и затаённым страхом… Иккинг уже без аппетита возил ложкой в супе. До чего же странной стала его жизнь… – Пусть говорят, что хотят, – твёрдо сказала Астрид. – Им быстро надоест – вот увидишь. Со Встречей Слизерина было также. Главное, не бросайся каждого переубеждать, только зря время потратишь. – Да, – поддержала её Мерида. – Или как с тем случаем в позапрошлом году, когда Эльза заморозила Хогвартс. Тогда тоже все довольно быстро забыли. – Это тебе так кажется, – возразил Джек. – А вот Эльзе это аукалось, насколько я знаю, ещё долго. – Уже нет! – просияла Анна, тряхнув рыжими косичками. – После того, как она защитила учеников ледяной магии от… ну, от того дракона – к ней стали относиться гораздо теплее! – Серьёзно? Слушай, это же замечательно! – Джек заулыбался так же широко, как Анна. – Да! Я видела, как она вполне спокойно общалась с девочками со своего курса, они даже шутили! Знаешь, она выглядела такой… расслабленной. Открытой. Кажется, они действительно стали чаще с ней общаться. – Мне неловко перед ней за это, – вдруг признался гриффиндорец. – Типа… мы начали дружить, когда я был на первом. Потом, на втором, она… – Кхм, кхм, кхм! – прокашлялась Мерида, застучав себя по груди. – Простите, поперхнулась соком. – …стала чаще со мной общаться, когда я заболел и остался на каникулы в Хогвартсе, – договорил он, вспомнив про запрет Ордена. Анна с улыбкой закатила глаза. – Я знаю, что у тебя такая же магия как у Эльзы после того, как она вытащила тебя из озера, Джек. Можешь не притворяться. – Ты бы ещё громче сказала! – вполголоса возмутилась Мерида. – Об этом никто не должен знать! – Почему? – Потому что это может быть опасно для Джека. И для твоей сестры в том числе! Набегут всякие, пойдут разговоры, как же так, уже два таких волшебника с аномальной магией, это опасно… – Ладно-ладно, – нетерпеливо отмахнулась Анна. – Так что ты там хотел сказать, Джек? – В общем, я ей очень благодарен, но… кажется, я больше думал о себе. И мне жаль, что я перестал с ней тесно общаться после того, как понял принцип работы со своей новой магией. Как будто… это общение мне было нужно только для этого! Но это не так. – Эльза говорила, что вы и дальше общаетесь. – Не так часто, как могли бы, – он покачал головой. – В общем, мне немного стыдно за это. Хотя, с другой стороны, я не хотел навязываться, тем более что, казалось, она больше рада общению с тобой, ведь родители наконец-то вам разрешили это… – Ох, Джек, просто так ей это всё и скажи! Уверена, она не держит на тебя обиды или что-то такое, но если тебе так спокойнее… – А не могла бы ты передать ей это? – сделал Джек умильный взгляд. – Мне кажется, в последний раз мы разошлись на неловкой ноте. – Ну-ка, и что же там была за неловкая нота? – тут же коварно заулыбалась Мерида. – Не ваше слизеринское дело, молодая леди. – Ух ты-ы, да ты покраснел! – Я не краснею! – огрызнулся он. – Я не умею краснеть, у меня слишком бледная кожа. – Ладно, так и быть, поговорю с ней. – Анна поднялась, пряча улыбку. – Кстати, не забудьте, что тем, у кого сейчас будет травология, профессор Готтель сказала прийти пораньше! – Да, мы скоро пойдём, – Рапунцель мило улыбнулась. – Увидимся! – Спасибо! – крикнул вдогонку Джек. – Выкладывай, друг мой краснолицый. – Мер, я не буду ничего рассказывать, успокойся. – Вы-кла-ды-вай. – Любопытной вейле на базаре – нос оторвали. – Эй! Мерида и Джек ввязались в перепалку, а под своды Большого зала влетел огромный филин с привязанным к лапе плотным конвертом сиреневого цвета – цвет Министерства магии. Он спланировал и приземлился на стол рядом с Иккингом. Несмотря на то, что на улице шёл дождь, перья его были сухими – видимо, хозяин предусмотрительно наложил на питомца водоотталкивающие чары. По краям конверта шла повторяющаяся надпись «Министерство магии», а сам он был запечатан тёмно-фиолетовым сургучом с оттиском буквы «М». – Только не говори, что тебя вызывают на ещё одно судебное слушание, – отвлёкся от перепалки Джек. Иккинг отвязал конверт, и величественный филин, в последний раз взглянув на него умными оранжевыми глазами, взлетел. «Иккингу Хэддоку лично в руки от П. Пэна» – написано было с другой стороны. Сквозь плотную бумагу прощупывалось что-то вытянутое, и когда котевранец вскрыл конверт, то увидел… – Моя волшебная палочка! Ну конечно, я про неё совсем забыл… – Как можно забыть палочку? – Рапунцель, когда она у тебя уже как полгода не работает из-за какого-то твоего загадочного недостатка, который ей не нравится, это не так удивительно… Может быть, Питер увидел её у одного судей и забрал себе? Или нашёл её сам? Иккинг вдруг ясно представил, как Питер, выходя из зала, замечает её, подбирает и задумчиво вертит в руках. Наверное, единственный человек на суде, который не был поглощен страхом или враждебностью по отношению к дракону, и потому заметил такую мелочь. Он развернул записку, написанную на той же казенной бумаге сиреневого цвета с логотипом Министерства: Уважаемый мистер Хэддок! Несмотря на то, что вы не обращались с этим предметом, как с чем-то важным, возвращаю его с надеждой, что он ещё сослужит вам добрую службу. С наилучшими пожеланиями, Питер Пэн В. ч. В. Иккинг вспомнил, как картинно выбросил палочку, и ухмыльнулся. Он ничем этого не показывал, но очень нервничал на суде, когда давал показания, нервничал, когда обещали доставить Беззубика. Однако когда он его увидел, то почувствовал, будто внутри, за стенами этой тревоги, в глубине его души была уверенность. И он отпустил страх и поддался этому чувству, поддался родившемуся в тот же миг плану. – Иккинг! Иккинг! Смотри! Он взглянул на палочку, которую всё ещё держал в руках. Пространство вокруг неё мягко светилось – точно северное сияние красно-жёлтых цветов. Тот же огонь он видел в магазинчике Олливандера, когда впервые взял в руки свою волшебную палочку. – Что?! – Иккинг! Она работает! Она тебя признала! Он потрясённо посмотрел на Астрид, когда и сама сидела с ошарашенной улыбкой на губах. Он мягко взмахнул палочкой. Свечение погасло. Эмма и Джонни не обратили на это никакого внимания, уже болтая о чем-то своём. – Колдани что-нибудь! – нетерпеливо воскликнула Мерида. – Но что? – Может, Репаро? – предложил Джек. Иккинг уставился на распечатанный конверт. А что, почему бы и нет… – Репаро! Конверт склеился обратно. Иккинг не поверил своим глазам, не поверил лёгкости, с которой это получилось. – Агуаменти! Из кончика палочки в бокал полилась струя чистой воды. Он с облегчением рассмеялся. И крепче сжал такую знакомую гладкую рукоятку. – Неуверенность, – выдохнул он, сияя от радости, как золотой галеон. – Это была неуверенность в себе. * * * Ещё не открыв глаза, гриффиндорка шестым чувством поняла, что рядом есть какая-то угроза. Джуди приоткрыла веки и натолкнулась на два блестящих глаза какого-то чудовищного создания. Она пискнула и сорвалась с места быстрее, чем успела осознать эту мысль. Тело одновременно было лёгким, проворным и неуклюжим – возможно, с непривычки, ведь она… она… бежала на четырёх лапах?! Что-то большое налетело на неё и подмяло под себя. Джуди заверещала от ужаса и забрыкалась. Прямо перед ней оскалилась пасть, которая до ужаса её пугала. «Стой! Стой! Джуди, хватит пинать меня!» «Н… Ник?!» Она замерла, быстро-быстро дыша. Морда существа, которого она по наитию, каким-то инстинктивным ужасом боялась, уже не была оскалена, но всё ещё не внушала доверия. Она пригляделась. Острый нос, треугольные уши, зелёные глаза и рыжая шерсть, чуть посветлее на горле… Память вернулась неожиданно. «Мы обратились!» – ахнула она. «О, кажется, до кого-то дошло. Долго соображаешь, для детектива». Неожиданно зверь потянулся и как следует обнюхал её. Джуди снова зажмурилась. Примитивные переживания жертвы, пойманной хищником, всколыхнулись вновь. Вдруг Ник раскрыл пасть и издал тявкающий звук. «Ты… смеёшься?» «Аха… аха… ахаха! Ты только глянь на себя! Аха-ха-ха! Вот так парочка!» Он отпустил её. Джуди перевернулась на живот и села, разглядывая серые передние лапы. А потом повернула голову. В непривычно большом зеркале отражался маленький серый кролик, забавно двигающий носом. Джуди наклонила голову. Кролик с длинными стоячими ушами тоже наклонил голову. Икающий от смеха рыжий лис сидел и подтявкивал рядом. Стоп, она кролик?! «Да почему!» – Джуди подбежала к отражению, а потом в волнении оббежала круг вокруг зеркала. – «Почему кролик-то?!» «Лис и кролик… Джуууд, а я-то думал, почему мне страсть как захотелось поохотиться, когда я очнулся…» «Замолчи! – возмущенно пискнула она. – Твой смех – это самый глупый звук, который только можно услышать от лиса! Ты нелеп!» Ник выпрямился, с достоинством оборачивая пушистый хвост с тёмным кончиком вокруг лап. «Не так нелеп, как гриффиндорка, которая мечтает стать мракоборцем, но в душе является зайкой-трусихой». «Я тебе – не зайка-трусиха!» «Ага. А это – не анимагическое зелье. – Он оскалился в улыбке. – От себя не уйдёшь… Хитрый лис, – он наклонил голову влево. – Глупый кролик, – наклон вправо, как будто он пытался указать в её сторону ухом». «Ты… ты!..» «Ты обычно милая, когда злишься, но в образе кролика это выглядит ещё милее! Ты же знаешь, что у тебя носик дёргается?» Она расстроено села на задние лапы. С каждой секундой, проведённой в новом теле, она всё больше к нему привыкала. Да и страх от того, что рядом находился хищник, уже не так мешал, если держать звериные инстинкты под контролем. Но дело было не в этом. Она приложила так много усилий, она так мечтала узнать, какое же животное соответствует её истинной сущности, чтобы увидеть… это? «Морковка, – Ник обеспокоенно подтолкнул её носом. Джуди недовольно покосилась на него. – Ну прости, я перегнул палку. Чутка. Ты не сердишься?» «Сержусь». «Ну прости», – он лёг, положил голову на лапы и виновато посмотрел на неё снизу вверх. Выглядело это очаровательно (но, пожалуй, не с точки зрения кролика). Джуди вздохнула. «Если честно, я ожидала чего-то другого». «Ой, да ладно. Так даже лучше! – Ник подошёл к зеркалу, разглядывая себя со всех сторон. – Сама посуди, ты быстрая, юркая, ловкая. Очень удобно, когда нужно уйти от погони! Мракоборцу на спец. задании это может быть полезным?» «Ну… наверное, да». «Конечно! – он поводил ушами, открыл пасть и оскалился, любуясь на свои белые зубы. – Ещё и цвета неприметного. Самое то для слежки. Сплошные плюсы». «Ну не то чтобы сплошные, – проворчала Джуди. – Хватит крутиться перед зеркалом! Позёр». Ник обернулся. Его снисходительный и довольный взгляд нельзя было не узнать даже в лисьем обличье. «Ну а что же мне поделать, если я так хорош во всех своих ипостасях? Ты видела этот хвост? Как он красив!» «Божее, – закатила она глаза, подёргивая задней лапкой. – Ну за что мне всё это?» «А ещё, – неожиданно добавил он, – у тебя огромные уши. Ты теперь отлично слышишь. Для мракоборцев и детективов это тоже может быть полезной способностью». «Они не огромные! Они… – она тоже засмотрелась в зеркало. – Очень милые, вообще-то». «Я так и сказал». Джуди попробовала абстрагироваться от крутящегося перед зеркалом Ника и собственных мыслей. Звуки… действительно воспринимались лучше, усилившись в разы. Она отчётливо слышала потрескивание свечей в канделябрах и даже… какую-то вибрацию, словно кто-то передвинул стул этажом выше. Запахи пыльного, затхлого класса тоже усилились. Но их почти перебивал мускусный запах лиса рядом. «А как мы переговариваемся?» «Вот уж сомневаюсь, что мысленно. Мне кажется, мы считываем мельчайшие движения и звуки, которые издаём, а наше человеческое сознание моментально переводит эти сигналы в речь, потому что привыкло к такой форме общения. А может быть, оно «переводит» даже запахи – потому что… извини, Морковка, но испуганный кролик пахнет совсем иначе, чем кролик удивлённый. Не спрашивай, как я это понимаю, понимаю и всё». Джуди какое-то время анализировала эту информацию и все реплики, которые они успели сказать друг другу. «Невербальный язык животных?» «Невербальный язык животных». «Неплоохо, Ник, – с уважением подвигала она ушами. – Очень стройная теория». «Не ожидала от меня такого? Я всегда знал, что я умён, а теперь у меня и зримое подтверждение есть», – он приосанился. «Не задавайся, лисёнок. Все животные умны, когда им это нужно. Кстати о настоящих животных, интересно, а их мы будем «считывать» и понимать так же, как друг друга?» «Я бы предложил проверить, но выходить небезопасно. Попробуем обратиться обратно? Пока нас не стали искать». «Давай. Представь себя в облике человека как можно отчетливее…» «Да знаю я, как это делать, Джуди». Она закрыла глаза. Хорошо… она человек, её зовут Джуди Хопс, ей почти четырнадцать лет, она учится на третьем курсе школы Хогвартс, факультет Гриффиндор, у неё светлые волосы, собранные в два хвостика, необычного цвета глаза и маленькая родинка над левой ключицей, которую она считает очаровательной. Она бойкая, уверенная (упёртая, подсказал внутренний голос, почему-то похожий на голос Ника), любит расследования, достигать своих целей и… Она человек… Она человек… – Ути, какая же ты всё-таки милая крошка, – несмотря на возмущённые дрыганья Джуди, большие ладони подхватили её. Ник взял серого крольчонка на руки и почесал за ушком. «Это слишком бесцеремонно! Отпусти!» – Слушай, а у тебя глаза даже в анимагической форме фиолетовые… Красиво. «Ты идиот, Ник, поставь меня на землю!» – Ай! Ты меня укусила?! Она возмущённо задвигала носиком. – Ах да, я же тебя больше не понимаю… Ладно-ладно, это было наглядно. Прости, не смог удержаться. Он снова опустил её. Джуди попыталась отогнать тревогу и сконцентрироваться. Но сколько бы раз она не зажмуривалась и не открывала глаз, она всё ещё видела свои серые лапки. «Не могу! Ник, что делать?! Я не могу!» Заскучавший парень удивлённо смотрел, как крольчонок начинает носиться по комнате. – Морковка, я конечно понимаю, что тебе интересно размять лапы, но мы же решили расходиться. Джуди сжалась в комочек посреди комнаты. Ник осторожно подошёл к ней и опустился рядом. Джуди не шевелилась. Слизеринец уставился в потолок. – Ясно. Так, Джуд, только не паникуй. Мы сейчас всё исправим. Хорошо? Серый кролик не двигался. Ник нахмурился, всё так же глядя в потолок. – Джуди… послушай меня. Просто слушай мой голос. Помнишь… помнишь ту вечеринку, Встречу Слизеринцев? После комнаты с зеркалами я сказал тебе, чтобы ты не обращала на них внимание. А потом ты меня обняла. Помнишь, как это было? Ты сказала, ты рада, что я у тебя есть, – он помолчал. – Знаешь, я не ответил тебе, но я тоже рад, что ты у меня есть. Я и не знал, что умею так дружить. А ещё… то воспоминание я использовал, когда вызвал телесного патронуса. Потому что оно для меня важное, наше общение для меня – важное. Оно то, что делает меня – мной. И лучше, и одновременно – просто мной. Он помолчал. – Возможно, если ты вспомнишь что-то хорошее, что-то связанное с близкими тебе людьми, что делает тебя теплее, ярче, человечнее – то у тебя получится. Потому что людьми нас делает не столько интеллект, не столько сознание, сколько… любовь, что ли. Дружеские связи. Способность радоваться или грустить от воспоминаний. Помощь и взаимная поддержка. – Ты создал патронуса, думая обо мне? Он вздрогнул. Резко опустил голову и чуть не столкнулся с ней носом. Джуди сидела на полу так близко, что Ник чувствовал на губах её дыхание. – Я… так сказал? – Со слухом у меня всё хорошо. Во всех моих ипостасях, – негромко передразнила она его. Ник ухмыльнулся. – Тогда зачем переспрашиваешь? Они сидели на пыльном полу в каком-то забытом всеми уголке подземелья и молча смотрели друг другу в глаза, то ли ожидая чего-то друг от друга, то ли смущаясь этого чего-то. Ник нарушил неловкое молчание: – О чем ты подумала, когда превратилась обратно? – Я… о господи! – её глаза расширились. – Ник! – Что? – Мы оставили наши вещи в классе ЗОТИ! А ведь сейчас, наверное, уже закончился обеденный перерыв! – Мерлинова борода, и правда… Слушай, возьми мою сумку? Я сказал профессору, что у меня болит голова и я пошёл в Больничное крыло. Передай ему, что я всё ещё там, а тебе об этом сказал однокурсник. Сможешь отдать её в библиотеке? – Ух, хорошо. Если начнёт расспрашивать, скажу, что у меня сильно болел живот, – она вскочила, отряхивая юбку от пыли. Ник поспешно подхватил оба флакона, чтобы не забыть их здесь. – И ещё. Ник? Давай как-нибудь пойдём в Хогсмид и попробуем превратиться, вдали от людей? – Не боишься наткнуться на настоящих лис, а, Морковка? – Ну, я знаю того, кто найдёт с ними общий язык. Думаю, он-то меня в обиду не даст, – весело ответила она, отперла дверь заклинаниями и вышла первой. Через какое-то время они встретились в библиотеке, где Джуди с безразличным видом сказала: «Ты забыл свою сумку на ЗОТИ, Ник», а он ответил «О, точно, спасибо», но оба чувствовали, что они стали гораздо ближе – ведь они делили на двоих одну тайну анимагического превращения. И эта общая тайна связала их ещё крепче. * * * Иккинг неожиданно выяснил, что хотя он не отличался продуктивностью на уроках в этом году, лекции профессоров плюс-минус он помнил. Оставалось только заполнить пробелы с пропущенных уроков и нагнать сокурсников в практических навыках. Возвращение работоспособности его палочки невероятно воодушевило когтевранца. Он отрабатывал заклинания снова и снова, с упорностью и энтузиазмом первопроходца в джунглях, и почти не уставал от этого занятия – в конце концов, он вынужденно бездействовал около полугода! Даже нудные чтения учебников, решение задачек по нумерологии и написание эссе больше не казались такими ужасно-скучными, настолько он был воодушевлен. Рапунцель и Астрид помогали конспектами и сбором литературы для сочинений, Мерида с радостью занималась с ним трансфигурацией (пожалуй, единственным предметом, сложности в котором вызывали у неё самой не ворчание, а азарт, а потому она была в нём хороша), Джек помогал моральной поддержкой. Заключалась она обычно в том, что он врывался в библиотеку и бухтел: «Таак, а теперь мы пойдём в Хогсмид, потому что ты тут уже засиделся. Нет, с собой учебники брать нельзя. Фу, я сказал! Нельзя!» – Джек, я пролетел с этим сочинением по всем срокам, я должен закончить хотя бы сегодня! – стенал Иккинг. Сбоку от Джека иногда вырастала Астрид: – Я его отвлеку, Джек! Хватай учебники и беги! Его еще можно спасти! – Ну ребята! – Ты сидишь тут третий день, такими темпами ты станешь такого же жёлтого цвета, как этот пергамент! Тебе надо отдохнуть. – Но сроки... – Были пропущены ещё на той неделе. Тебе уже нечего терять, пошли, от одного дня ничего не изменится. – Надышался книжной пыли, ещё и спорит с нами, – поддакивал Джек, размахивая руками. – Давай, давай, пошли, больше энтузиазма! Иккинг вздыхал, отодвигал книги и шёл с ними или в Хогсмид, или до Гремучей Ивы, или вокруг теплиц, а после – возвращался и со свежей головой доделывал работу гораздо быстрее, чем если бы сидел над ней безвылазно. С контрольными и проверочными, которые давали учителя к концу года всё чаще, справлялись коллективно. Только на нумерологии Иккинг отказывался от помощи друзей, а именно Рапунцель, которая тоже ходила на этот предмет. Во время проверочных Малефисента видела, что ему подсказывают, но ничего не говорила, не делала выговор, а только смотрела на него убийственным, немигающим, разочарованным взглядом. Это давило на совесть (и на нервы) гораздо сильнее: ни к одному предмету Иккинг не готовился так старательно и честно, как к нумерологии. – Я в вас ранее ошиблась. Вы способны использовать свой дар в защите мыслей... при должной мотивации. Возможно, если вы найдете мотивацию для занятий нумерологией, то картина вашей успеваемости будет не столь печальна, – негромко сказала она, просматривая листок с его проверочной. Кроме них в классе никого не осталось, ученики пошли на следующий урок, а Рапунцель, которая всё ещё немного побаивалась Малефисенту, ждала у входа в класс. – Я где-то ошибся, профессор? – Хм... Спустя полминуты она обмакнула перо в красные чернила, поставила знак плюса возле каждой из задачек, подписала "10/10 баллов" и отложила листок в общую стопку курса. – Неплохая работа. – Только лишь неплохая? Вы не поставили ни одного минуса. – Минусы есть всегда, мистер Хэддок. Как бы вы ни были хороши в своей сфере, она никогда не будет изучена вами до конца. Каждый раз, когда вы начинаете изучать её новый аспект, вы снова совершаете ошибки, пока не научитесь. И так с каждым новым аспектом, снова и снова. – Да, но ведь на данном этапе работа выполнена хорошо. – Если вместо того, чтобы упиваться временным успехом, вы приучитесь не бояться возможных минусов и ошибок в будущем, вы пойдёте далеко, мистер Хэддок. Поскольку никогда не опустите руки из-за боязни неудач. – Если я буду изучать нумерологию так же изобретательно, как вы находите отговорки, чтобы не хвалить студентов, я действительно далеко пойду, профессор, – искренне сказал Иккинг. Из кабинета его выставили вон. Благодаря Джеку, который с хохотом и восторгом пересказывал эту историю всем, кому не лень, этот случай стал школьной легендой. * * * В конце первой недели мая должен был состояться матч между Пуффендуем и Слизерином, и потому слизеринская команда часто проводила время на поле. Рапунцель приходила на трибуны поддержать подругу… впрочем, не только её. Она приходила с толстенной энциклопедией растений, или учебником по Прорицаниям, или «Историей заклинаний Средних веков» и читала, время от времени незаметно поглядывая на игроков. – Ты раньше никогда не была таким фанатом квиддича, – прищурившись, сказала Мерида на второй или третий раз. – Погода хорошая, чего в замке сидеть, – Рапунцель невозмутимо перелистнула ещё одну страницу. Мерида обернулась. Лучезарную улыбку Флина, заметившего Рапунцель, можно было разглядеть на любом конце поля. – О-ой, ну так и скажи, что пришла смотреть не на квиддич, а на своего симпатичного ловца. – Вовсе нет! Просто на чистом воздухе… думается легче! – Ага, а то, что он твой, уже даже не отрицаешь! Рапунцель и Флин всё чаще гуляли вокруг замка, давно выйдя за формат «уроков по травологии в библиотеке», с которых, собственно, всё когда-то и началось, и часами болтали обо всём на свете. Кто-то из четвёрки то и дело подкалывал Рапунцель, называя их парочкой, на что она с горящими щёчками рьяно отнекивалась, втайне довольная этим сравнением. С Флином они не обсуждали этот вопрос – предпочитая прислушиваться к безмятежным паузам между беседами, к тёплым волнам мурашек от случайных касаний рук, к громкому хохоту над какой-нибудь шуткой, к собственному сердцу, заходившемуся стуком, когда один из них ловил на себе молчаливый взгляд другого, брошенный украдкой. – Как настроение? Сегодня Покахонтос гоняла вас дольше обычного. – Да просто кое-кто слишком долго дурачился и вывел нашего невозмутимого капитана из себя, – Флин поморщился. Их команда уже ушла, на поле остались только Флин и Рапунцель, которая спустилась к нему вниз. Слизеринец выглядел действительно уставшим, и Рапунцель уже хотела было предложить перенести их прогулку на другой день, как он бодро воскликнул: – А давай я тебя научу летать на метле! – Мм… спасибо, но давай не будем. – Да почему-у-у? – он приобнял её за плечи и слегка встряхнул. – Неужели настолько боишься высоты? – Ни один человек в мире не боится высоты! Он боится перспективы упасть с этой высоты и разбиться. – А если я буду тебя страховать, а метла будет лететь всего в метре над землёй? – Ну… – Давай, будет здорово! – Флин сделал самую милую моську, на которую был способен. Рапунцель рассмеялась. – Только если ты уберёшь это странное перекошенное выражение лица. – Ай, золотко, ты сама тактичность. Смотри, на метлу можно садиться двумя способами. Он отошёл в сторону. – Как и палочка, метла – это магический инструмент. Только не столь… ориентированный на одного человека. В конце концов, одну и ту же метлу с одинаковым успехом могут использовать разные люди, а вот палочка может упрямиться, если только её не добыли в дуэли. Но всё-таки лучше летать на своей личной метле. Если ты давно практиковалась с одной и той же, знаешь её скорость, маневренность, то, грубо говоря, у вас налаживается контакт. И ты легко сможешь взлететь из второй позиции, когда метла уже в руках. И сделать это даже в движении. Например, вот так... Флин побежал – вернее, он успел сделать буквально пару шагов, а потом в прыжке запрыгнул на метлу и взлетел, оттолкнувшись одной ногой. Он описал широкий круг вокруг пуффендуйки и приземлился на том же месте. – Или даже боком, зацепившись одной ногой. Но так делают одни понторезы. Взлетать из первой позиции советуют при использовании новой, незнакомой метлы (даже тем, кто в полётах профи, между прочим). Первая позиция – азы, которые вы проходили на первом уроке: встать слева от метлы, вытянуть руку, уверенно сказать команду «верх». (Флин положил метлу на землю.) С помощью чего мы используем волшебную палочку? Вернее, чем мы управляем ею? – Э-эм, нашей магией? – она как бы поменялись местами, теперь посерьёзневший Флин был в роли учителя, а Рапунцель – в роли ученицы. Быть в их паре не ведущей, а ведомой и прилежно слушающей ученицей ощущалось непривычно, но… волнующе. – Нашей волей. Палочка слушает и исполняет нашу волю. На заклинаниях профессор Троллин то и дело напоминает, что механического движения – недостаточно, нужно намерение, чтобы заклинание произошло. Вон, даже я запомнил. С метлой то же самое. Когда ты твёрдо говоришь: «Верх!» (метла взлетела в его ладонь) – то налаживаешь первый контакт, необходимый для работы с инструментом. Он как бы покоряется твоей воле. – Мм, а вы неплохо объясняете, профессор. Он усмехнулся. – Кто-то прогуливал уроки Гого Томаго? – Я была на первых двух, кажется. Потом Джек сказал, что и так всё знает и ему там скучно, и перестал ходить. Мол, посещение не обязательное, оно для тех, кому хочется и кому надо. Ну и я тоже перестала. Флин скривился и сделал жест рукой, мол, «пятьдесят-на-пятьдесят». – Согласен, обычные уроки скучноваты, и за прогулы она действительно не ругает. Гого вообще часто отсутствует из-за участия в скоростных гонках на мётлах. – Серьёзно?! – Да, у неё ещё есть крутой кружок для энтузиастов, с которыми она занимается лично. Отрабатывает разные приёмы, деля упор на технику, скорость и маневренность. У них серьёзный уровень. – Ого, не знала. – Он проходит рано утром, иногда даже до пар. Многие не выдерживают такого режима и сваливают, но если интересны гонки и безумные трюки – это к ней. – А тебе? Тебе интересны? – Я ходил к ней на кружок, – кивнул Флин. – Потом перестал… Квиддич интереснее, поскольку это командная игра, множество стилей, множество тактик. Система очков. Да и чтобы участвовать в квиддиче – достаточно иметь метлу и пройти отбор в команду. Чтобы участвовать в гонках – нужны денежные взносы… В Хогвартсе своих гонок нет. Кстати, слышал, Навин Принц тоже посещал кружок. Ездил с Гого на гонки. Вот уж у кого-кого, а у него на это денег хоть отбавляй, – едко и горько сказал Флин. Рапунцель удивлённо на него взглянула, но развивать тему не стала. – Удивительно, как только Джек и Мерида не заинтересовались этим кружком. – А вот мне не удивительно. Если они посещают её занятия так же часто, как ты, то могут просто не знать. Она же не на первом занятии о нём рассказывает, первокурсники ещё метлу не умеют держать толком. Так, ладно, что-то ты меня заболтала. Иди сюда и попробуй поднять метлу с первой позиции. – Уже?! – А чего тянуть! Потом просто оседлаешь её, оттолкнёшься, наклонишься корпусом немного вперёд, чтобы не улетать слишком высоко вверх, поймаешь равновесие… – Нет-нет, это всё слишком сложно. – …Сожмёшь рукоять руками сильнее и слегка наклонишься ещё раз, эта команда означает полёт вперёд. Давай, ты сможешь! – Этого я не смо… Фли-и-ин, что ты делаешь! Рапунцель закрыла лицо руками, но он просто обнял третьекурсницу за талию, поднял её в воздух, перенёс на несколько шагов и поставил слева от метлы. – Давай, я буду держать тебя за ногу и контролировать. Смелее! Рапунцель вздохнула, сняла с плеча сумку, где лежала энциклопедия растений, и положила на землю. Прочистила горло. Вытянула руку. – Верх. – Ну-у, это можно было сделать и увереннее. Блондиночка метнула на него грозный взгляд. – Вот! Вот! Этого настроя я жду. – Верх! Метла шевельнулась. Рапунцель сделала глубокий вдох и выдох, представляя, что выдыхает свою нервозность, как пар. – Верх! – метла легла в руку почти так же легко, как до этого Флину. – О-о, получилось! – Ты ж моя умница, а теперь давай, инструменту свою волю ты показала, теперь надо его оседлать. – Покажете, как надо оседлать его, профессор? – она с лукавой улыбкой оглянулась на него. В невинных глазах бушевало зелёное пламя. Флин покачал головой, чувствуя, как по шее побежали мурашки. – …И где это мы нахватались таких шуток? – Простите, профессор, разве я что-то не то сказала? Теперь Флину пришлось сделать вдох и выдох, чтобы успокоиться, глядя в яркое, по-весеннему солнечное небо. – Переставишь правую ногу через метлу, потом подпрыгнешь и поставишь ноги на подпорки с двух сторон, чтобы было удобнее во время полёта. Всё просто. Рапунцель отвернулась. Волосы заслоняли её лицо и довольную улыбку. Спустя пару секунду она уже была в воздухе, с приглушенным визгом летя по прямой, а Флин трусцой бежал рядом, придерживая рукоять. – Спокойно! Ты отлично держишься, замедляйся! – Как?! – Как на лошади, отклонись корпусом назад! Переноси центр тяжести… Стоп! Рапунцель с перепугу отклонилась слишком сильно, отпустив руками рукоять, и чуть было не перекувыркнулась через голову. Флин буквально поймал её в объятия, крепко прижав спиной к своей груди. – Кувырок спиной назад делать было вовсе не обязательно, – тихо усмехнулся он ей почти в ухо, аккуратно опустив на землю. – Но если тебе очень хочется, мы можем попрактиковать его на втором занятии. Рапунцель никогда бы не сказала это вслух, но она была совсем не против второго урока, особенно если каждое её движение страхуют такие сильные руки. – Как вы вообще контролируете скорость на этой штуке? – Ты почувствуешь. Главное, поймать равновесие, а потом – контролировать движение наклоном корпуса. Переносом центра тяжести. Сильно не нужно, достаточно чуть-чуть. – Получается, что все игроки в квиддич немного канатоходцы, с прекрасным чувством равновесия? – Неплохое сравнение! Что-то вроде того. – Интересно... Да, пары такого профессора я бы не пропускала. – Из-за манеры объяснения или из-за привлекательности профессора? – Оба варианта, конечно же. – Врушка, – он легонько поцеловал её в макушку, пока она отвлеклась на метлу. – Ну что, не испугалась? Вторая попытка? – Давай, только в этот раз помедленнее. – Как скажешь. Когда научишься контролировать скорость и спокойно взлетать-приземляться, будем потихоньку пробовать повороты. На трибунах шелестели флаги четырёх факультетов. На безоблачном небе светило ласковое солнце. Невысоко над квиддичным полем на метле рассекала блондиночка, болтая ногами, звонко хохоча и нарезая неровные круги. Рядом с ней, выкрикивая что-то подбадривающее, бежал подтянутый парень в изумрудно-зелёной мантии, точно верный рыцарь, готовый в любой момент поймать свою принцессу.