Stigma

POV Jungkook С самого детства Хосок с головой уходил в танцы. Я завидовал его манере отвлечения. Иметь занятие, которое заполняет тебя, не даёт почувствовать одиноким — бесценно. У меня этого не было. Всё время и силы направлены на ублажение прихотей отца. На приобретение хобби просто не оставалось времени. После принятия наследовании компании, я сполна почувствовал вес моей ноши. Желание быть лучшим, слава, деньги, влияние должны были окупиться всеми приложенными усилиями, но спустя год я пожалел, что являюсь собой. Приобретая желанное, я терял всякое чувство счастья. Удовлетворение так мимолётно. Оно проходит, стоит лишь загореться новой идеей. Я жадный, чертовски жадный. Увидев недоступную вещь, тут же хочу владеть ею. Дикое чувство ненасытности. Мама как-то сказала «весь в отца», когда я предложил план по скупке территории для строительства филиала. Как же я был горд… Теперь я поражаюсь своей глупости. Скупить территорию удалось, но ценой сноса домов, компенсация за которые была мизерной. Компания в плюсе, а люди так и не смогли поднять шумиху, так как документация была грамотно составлена. Мама не сделала мне комплимент, назвав меня похожим на отца. Она оскорбила меня, как только мог оскорбить самый близкий человек. Она сказала правду. Вот и теперь я смотрю на брата: такой беззаботный, улыбающийся. У него вся жизнь впереди, а я застрял, обременённый по собственной же воле. Радость как рукой сняло. Улыбка превратилась в какаю-то страдальческую. Такая перемена не смогла ускользнуть от Хосока. — Что-то случилось? — на лице брата появилась встревоженность. — Нет. Просто я рад тебя видеть. Дождавшись, когда подадут чай, я спросил: — Что привело тебя обратно в Корею? Неужели танцевальная карьера кончилась? У меня промелькнула мысль, что Хосок решил вернуть себе свои права. Она была мимолётной, но испугала меня не на шутку. Как бы не было невыносимо нести свою ношу, делить её я не собираюсь ни с кем. Даже с собственным братом. — Не всегда же мне колесить по Европе. Старую добрую Корею грех пропустить. Какое же облегчение пришло в тот момент. Он просто снова дома. Без присяганий на моё место и скрытых мотивов. Брат. Дома. Снова… — 3-х лет хватило, чтобы начать скучать по дому? — Сполна. Может, и ты как-нибудь попробуй. Пойдёт на пользу. — Боюсь, что отец 3 шкуры спустит. — Он всё тот же. Думал, что хоть с тобой он будет мягче. — Мягкость — это не про него. Как ты всё это время справлялся? Появилась личная жизнь? — Не думай, что вдали от дома я сидел сложа руки и попивал кофе, — лицо брата приняло озабоченный вид, но спустя минуту всё вернулось на прежнее место: он стал таким же расслабленным и излучал счастье. — Первое время было много проблем. Да и вечные разъезды не давали покоя. Каждый день тренировки, выступления, съёмки. За всем этим просто не успеваешь наслаждаться обстановкой. А про личную жизнь я вообще молчу. — Я-то думал, что хоть один из нас живёт полной жизнью. — А разве это и не есть жизнь? Вечное движение — неоспоримое того доказательство. Все трудности не вечны. Со временем начинаешь получать от них удовольствие. Я его понимал. Уж больно знакомо всё было. Проходя сквозь препятствия, ты закаляешь себя. Дальше ставишь цель ещё на ступень выше. Чем выше уровень сложности, тем больше удовольствия ты испытываешь, одержав победу. Незабываемо. — С завтрашнего дня я начинаю подготовку к предстоящей записи. Будем видеться реже. Давай выпьем что-нибудь крепче чая.

***

Утро субботы (для других уже поздний обед) сопровождалось головной болью. Последствия вчерашнего вечера не заставили себя ждать. Спустившись вниз, я заметил широкую спину Джина. Вся его фигура не вяжется с милым лицом. Он молча пододвинул мне бутылку с водой и какую-то пилюлю. — Помогает от похмелья. — Благодарствую, — я залпом осушил бутылку и посмотрел на «спасителя». В последнее время он стал слишком уж молчалив. Ни нравоучений, ни доставучей опеки. Ничего не было. — Господин хочет тебя видеть. Через час будь готов, я отвезу тебя в офис. — Что на этот раз? — Господин не уточнял причины. — Господин, господин. Не надоело ещё? Меня выбешивало, когда Джин становился таким покладистым. Подворачивает от такой покорности. Он не ответил и отправился к выходу. Видимо, он так долго за мной присматривал, что понимал, когда я готов взорваться, и просто молча уходил.

***

Всю дорогу мы ехали молча. Складывалось впечатление, что меня на казнь везут. Головная боль ослабла, но всё равно чувствую, как мозг словно пульсирует. Разговор с отцом, на какую бы тему он не был, заставит мозг трещать ещё больше. Готовься, Чонгук. — Ты хотел меня видеть, отец? — Сядь, Чонгук. У меня к тебе достаточно серьёзный разговор. Ну вот, добро пожаловать в Страну Пиздеца. — Тебе осталось учиться в школе несколько месяцев. После выпускного ты сразу же женишься на дочери нашего нового партнёра. А пока нам нужно обговорить подробности, касающиеся всех преимуществ, которыми ты овладеешь после свадьбы. — Ты позвал меня не для того, чтобы просить согласия, а для того, чтобы поставить перед фактом, ведь так? Отец поднял лицо. Взгляд говорил больше, чем слова. Тебя лишили выбора, Чонгук. Ты потерял право распоряжаться своей жизнью окончательно. — У семьи Хван находится немалая часть наших акций. Нельзя, чтобы они пустили их в ход. Нужно оставить акции при себе. — Есть и другие способы, чтобы достичь этой цели. Зачем прибегать к крайностям? — Думаешь, что я толкаю тебя на крайности? Ты ничего не теряешь с этого брака. Всё равно пришлось бы связать себя с влиятельной семьёй. Почему же не породниться с семейством Хван? — Я хочу выбирать сам. Хотя бы это предоставь мне. — Ты смеешь мне перечить?! — Если бы ты не… —МОЛЧАТЬ! Не позволю пререкаться. Это твоя обязанность, как наследника компании. Ты не можешь меня ослушаться. —Это решать не тебе, отец. Он обрекает меня на жизнь без чувств и права выбора. Если бы он только спросил меня, дал время познакомиться с будущей женой, семьёй Хван, то, может быть, я бы смог связать себя узами брака. Но только не так… Всегда ставит меня перед фактом. Никогда не считается с МОИМ мнением. Если бы не последствия выпитого алкоголя, я не вспылил бы так. Я не перечил отцу в открытой форме ни разу. А теперь потерял всякий контроль над собой. Отца это удивило не меньше меня. Вечно послушный Чонгук посмел поднять на него голос. — Мы ещё поговорим об этом, когда ты выкинешь глупости из своей детской бошки. Я не вышел, а вылетел из кабинета президента компании. Настолько я больше не мог находиться рядом с ним. Увидев Джина, я скомандовал: — Увези меня домой. Сейчас же! — Слушаюсь. Посмотрев на меня, он сделал страдальческую мину. Сочувствует. Стоп. Откуда он знает? — Ты всё знал?.. — не так спросил, как подтвердил свои догадки я, как только дверь с водительской стороны захлопнулась. —Да. — И ничего мне не сказал! Я бы смог подготовиться! — всё не унимался я. — Мне нельзя было распространяться. — Ну и чёрт с тобой. Так мы и ухали. Один в гневе, а второй полный немого сочувствия.