Stigma

POV Taehyung Улица встретила меня бешеным порывом ветра. Небо затянуто тучами. Сложно поверить, что ещё совсем недавно можно было увидеть солнце. Осталась лишь серость, которая распространилась всюду. За раскатом грома следует зигзаг света, прорезающий небо. Красиво. Опасно. Захватывающе. Молния как надежда на просвет. Опьяняющее чувство величия природы. Человеческие чувства схожи с природными явлениями. Не раз я об этом задумывался. Есть люди-ураганы: эгоистичные, сметающие всё и вся на пути к цели. Есть люди словно бриз: они твоё спасение в трудное время, остудят пыл, приведут к умиротворению. А какой человек я? Так просто разбираю людей на категории, но никак не определю свою. Она должна быть, иначе всё сказанное мной теряет смысл. Я циничный. Жду, что кто-то спасёт меня, прекратит страдания, но сам делаю для этого так мало. Во мне нет никакого стержня, который помогал бы бороться. Думаю, что я давно сломал его. Сломал вместе со своими мечтами и надеждой на будущее. Куда я иду? Давно перестал заботиться по этому поводу. Ведь главное — идти. Пока вижу дорогу, не возникает желания вернуться в место, которое за всё время я так и не решился назвать домом. Прошло часов 5 с момента моего ухода. Обычно этого хватает для того, чтобы Хо успел остыть и приложиться к новой бутылке. Говоря о выпивке, я так и не напился. Раз за разом, срываясь, думаю о ней. Но ещё ни разу размышления не привели к действиям. Два поворота влево — и дверь открыта. Вхожу максимально тихо. Кругом тишина, нельзя создавать лишний шум. Тысячу раз пройдено и выучено горьким опытом. Проскользнуть в комнату не так просто, как казалось мне первоначально. Ручки от двери не обнаружилось. Проделки Хо становятся поистине детскими. План остаться незамеченным провалился в первые же минуты. Иду к сестре в комнату, надеясь, что эта свинья Хо валяется где-нибудь в гостиной. Провал №2. Развалившись в кресле, он держит дверную ручку. У этого человека страшный взгляд. Он не затуманен алкоголем. Опьянение отошло на задний план, сменившись гневом. Именно гневом. Такого взгляда стоит бояться. И я боюсь. — Долго будешь пялиться на меня? — признаюсь, что на эту фразу мне понадобились усилия. Внутри борются два чувства: страх и отвращение. Пока не знаю, что берёт верх, но избавиться хочется от обоих. Ненавижу бояться. Страх — самое низменное чувство в человеке. Фишка в том, что от него не избавиться, просто того захотев. Он будет душить тебя, обволакивать собой до тех пор, пока не поддашься полностью. — Изображай из себя крутого, сколько тебе влезет. Только вот палку не перегибай, — Хо говорит это медленно, чтобы скрыть последствия выпивки. Ручка перемещается из одной ладони в другую. Он играет со мной. Играет на моём терпении. — Я пришёл за своей вещью. — Думаешь, что здесь есть что-то твоё? Ты живёшь в моём доме. Ничего из… — он запнулся и продолжил: — этого тебе не принадлежит. — За проживание я плачу сам, а, значит, и права на комнату имею такие же, как и ты. Мне не хочется устраивать бессмысленные разборки. Через час у меня смена начинается, нужно переодеться. Отдай дверную ручку, и разойдёмся. Шин появилась в дверном проёме. След на скуле стал темнее. Сердце кольнуло, но скандал мне не нужен. Абсолютно не хочется снова заводить бесполезный разговор с сестрой. То же самое, что кричать на глухого. — Ты… Гадёныш, не имеешь права поднимать на меня руку! Он встал и, слегка покачиваясь, двинулся ко мне. Не отступлю. Мне потребовалась вся сила духа, чтобы не отойти от приближавшегося. Трус. Я трус… Хо взял меня за ворот толстовки и прорычал в ухо: — Посмеешь повторить подобное — ты труп. Коротко и ясно. После выплеваной фразы, в грудь прилетела ручка. А кидавший снова пристроился в кресле. Мне оставалось лишь сказать сквозь зубы «спасибо». «Как долго это продлится?», «Разве ты не видишь, что этот человек приносит лишь страдания?». Я смотрел в глаза сестре и посылал немые вопросы. В ответ получил лишь отведённый взгляд. НЕ-НА-ВИ-ЖУ С того времени, как я начал жить с сестрой, я возненавидел алкоголь. По подростковой глупости я выпивал с друзьями, но не в последние годы. Друзей у меня не осталось. Знакомые и только. Работая в баре, ты заводишь знакомств больше, чем нужно. Выслушивая пьяные изливания души, понимаешь, что проблемы не только у тебя. Такие разговоры не дают мне начать себя жалеть. Если это произойдёт, то я точно сорвусь. Так уже было после смерти родителей. Наглотался таблеток, залился алкоголем, дабы перестать чувствовать боль. Помогло. Правда, я пролежал в реанимации 3 недели, а после посещал психотерапевта несколько месяцев. Всякое умертвление горя недолговечно. Да и само горе не может разъедать тебя долгое время. Скорее это мысли подпитывают страдания. Сами делаем себе только хуже. Этот маленький опыт не позволяет мне совершать столь опрометчивые поступки снова. Поэтому я здесь, в этом баре, 4 дня в неделю с 23:00 до 4:00 слушаю обиды людей, раздаю советы, в надежде, что когда-нибудь и мне дадут один. Дверь в кабинет управляющего распахнулась. Оттуда показались два силуэта. Именно силуэта. Барная стойка освещалась приглушённым светом, чтобы посетители находились в более расслабленном состоянии и могли спокойно выпить. Уже в двух метрах от неё сложно было что-либо разглядеть. Настенные светильники давали не больше света, чем свеча. Может поэтому сюда и валят люди. Найти тихое местечко довольно проблематично в большом городе. А кабинет располагался левее стойки на метров 5. Поэтому только тени на кирпичных стенах были представлены моему взору. Подойдя ближе я заметил управляющего и парня, который рядом с ним, низкорослым, худощавый мужчиной лет 40, выглядел просто амбалом. Парень ростом был немного выше меня, но явно шире в плечах. Наверное, из-за этого я и дал ему такое сравнение. Амбал. Управляющий что-то говорил парню, пока они подходили. А, приблизившись, указал на свободное со стойкой место и сказал: — Присаживайся, не каждый день себе выходной устраиваешь. Тэхён, всё за счёт заведения, понял? Я кивнул. Было странно видеть управляющего в хорошем расположении духа. Стало интересно, кто же этот парень, что смог своим приходом сделать из грозы бара радушного хозяина. — К вашим услугам. Что будете пить? — Виски. Двойной. Здесь, в баре, мои рабочие часы скрашиваются лишь историями. Наблюдение — неотъемлемая часть моих смен. Налив парню виски, я принялся протирать стойку, обслуживать других посетителей, попутно слушая разговор выше упомянутых лиц. — Я ненадолго. Меня отпустили на несколько часов. Потом опять вернусь в привычное русло. — Столько лет на них работаешь, не надоело ещё? Я говорил, что для тебя местечко найду всегда. Не обязательно тратить свою жизнь на прозябание у этого старого коршуна. У него все вещи с деньгами ассоциируются. Да и враги на каждом шагу. Гляди, как бы ты пешкой не стал. — Не могу я уйти. Что-то не отпускает меня. Не все, на кого я работаю, сплошные негодяи. — Бегаешь, как собачонка. У тебя хоть личная жизнь есть? Про дядю совсем забыл. Раньше каждую неделю забегал, а теперь раз в полгода — это норма. Парень смутился, начал пальцами отбивать ритм по столешнице. Он будто решался что-то сказать. Не сказал. Попросил лишь повторить заказ. Вот и его что-то тяготит. Вынужден терпеть, ждать лучшего времени. Ради чего он остаётся на своей работе? Явно она связана с опасными людьми. Неужели стоит терпеть? «Терпение»… Проклял бы это слово. Казалось бы, такое тёплое, но от него столько бед. — Скоро нужно быть у шефа. Лучше выехать пораньше. — Опять убегаешь от меня. Парень поднялся, собираясь уходить, но управляющий кинул ему в след: — Когда-нибудь ты должен начать жить. Не забывай этого, Джин. — Когда-нибудь… Несколько метров — и полумрак скрыл его. Эта ночь принесла мне очередную историю. Только вот почему-то мне хотелось бы услышать её продолжение. Может, узнай я его, тогда я понял бы, что делать со своей жизнью?