Перепись населения

      Бабуля всё надвигалась. Чтобы хоть как-то защитить себя, он начал сыпать вопросами из бланка, постепенно отходя от дома поближе к дороге. — Здравствуйте. Вы…эээ… Любовь Петровна? — Конечно я, дорогой. Кому как не мне носить такое красивое, такое…символическое имя! — Д-да. А сколько вам лет? — Любви все возрасты покорны! — Так не стесняйтесь, леди, — решил подыграть Денис. — Тридцать шесть, — Любовь игриво подмигнула.        Мысленно прибавив ещё тридцатник, он продолжил: — Вы здесь на постоянном проживании? — Сейчас зимой холодновато, но теперь вы меня точно согреете. — Ага, дров нарублю… — нервно сглотнув, парень пытался перевести разговор в более безопасное русло. Ну куда уж тут… — У меня как раз кровать перед печкой! — А вы домашних животных разводите? — Ну, если хочешь, ради тебя я на всё готова!        Перейдя на «ты», она потянулась к нему для поцелуя, но вдруг резко охнула, положив руку на поясницу: — Радикулиит! — Простите за беспокойство! — Денис, не желая упускать единственный шанс, припустил по дороге подальше от жилища извращенки.        Остановился и отдышался. Присел на лавочку рядом с небольшим, но ухоженным светлым домом. И сразу вскочил от разрывающего барабанные перепонки вопля: — Ах ты кобель! Вернёшься позже десяти — будешь ночевать на огороде!        На пороге дома стояла грозная женщина, размахивающая кухонным полотенцем. От неё на всех скоростях улепетывал мужик в панамке с удочкой в одной руке и бутылкой водки в другой.        Он остановился у соседнего дома и проорал в окно: — Филипп! Ты долго там еще копаться будешь?        В ответ ему послышался чуть хрипловатый голос: — Рыба никуда не уплывёт!        Чуть позже вышел обладатель этого голоса — лысеющий мужичок с небольшим брюшком. За ним топталась тётенька со светлыми кудрявыми волосами в цветастом фартучке и напоминала, наверное, уже в сотый раз: — Филя, не забудь к ужину прийти, я тебе котлетки приготовила!        Филипп чмокнул жену в губы. — ФИЛИПП СЕРГЕЕВИЧ! — изнывая от не терпения, вскрикнул мужик. — Да иду я, иду.        Не заметив немного удивленного Дениса, они вдвоём потопали по дорожке, круто забирающей налево.        Не теряя времени, парень подошёл к всё ещё стоявшей в дверях и сверлившей взглядом спину мужа тёте Любе. — Добрый день! Я приехал из районного бюро в связи с необходимостью проведения переписи населения.        Сначала женщина долго молчала, видимо переваривала слишком сложную для деревенского человека речь. Потом окинула нахмурившегося паренька презрительным взглядом: — Здрасте.        Тот, пытаясь не обращать внимание на холодный приём, начал задавать вопросы. Но тут же был прерван: — У вас какие-то бланки раньше были, давай, я сама заполню. А то пока ты разберешься, вечер наступит. — Э-э, вот, держите, — с этими словами он передал листок и ручку, радуясь, что ничего не пришлось объяснять.       Та вырвала их из рук, с силой припечатала их к стене домика и повернулась к нему задом, начиная что-то записывать. После отдала их и стремительно скрылась за дверью. Раздалось небольшое звяканье — она еще и изнутри заперлась! Парень стал рассматривать её ответы, старательно вглядываясь в корявый почерк. Даже на них она выместила свою злость и стервозность. Шеф не одобрит, если вдруг станет читать эту писанину.        С этой мыслью он отошел от двери и робко постучал в окно. Ничего не добившись, отошел назад и снова опустился на лавочку. Замерзнув от неподвижного сидения, повторил попытку, увереннее барабаня по стеклу. На этот раз оно стремительно распахнулось. В нём показалось негодующее лицо, раздраженно накручивающее на себя бигуди. — Ну что еще? Понаехали тут… — Я хочу, чтобы вы более корректно ответили на девятый вопрос, — он протянул обратно бумагу и немного помахал ею. — А сковородкой по голове не хочешь?       Денис вскипел. Да за кого они себя принимают? Взяли бы и отказались сразу, нет, с ними еще сюсюкаться надо. — Вы не имеете права причинять мне физический вред! — Ой, как мы умно заговорили! — По-вежливей, пожалуйста, — он нахмурился.        Теперь и у женщины сдали нервы. Она разразилась гневной и абсолютно бессмысленной тирадой. Парень всё выслушал, молча скрестив руки на груди и закатив глаза. Точнее не всё, а первую часть. Потом так же молча развернулся и отправился к её соседке. Вслед ему прилетела какая-то деревяшка. Тут он не выдержал и, потирая ушибленное место, крикнул напоследок: — Стерва! — Козёл ебанутый!        Тот уже преодолел дорогу, ставшую более заросшей. Открыв деревянную калитку, он прошел вперед, маневрируя между торчащими везде разноцветными садовыми гномами. Поднялся по лесенке из четырех ступенек и постучал в дверь, на которой красовалась деревянная ромашка. — Заходите, открыто!        Осторожно открыл дверь и прошел по коридору, задев ногой видавший виды зонтик. Повернул налево, к свету и его взору открылась большая, слишком опрятная для деревни кухня. Рядом с плитой стояла та самая тётя Валя. На ней до сих пор был фартук, и она с большим увлечением переворачивала деревянной лопаткой шипящие на сковороде котлетки. — Здравствуйте, мне нужно… — Да не утруждайтесь, я слышала ваши крики.        Парень покраснел. Он перегнул палку, надо было не обращать внимания. Но как сдержаться, если тебя абсолютно беспричинно кроют трёхэтажным матом? — Садитесь, я сейчас чайник поставлю.        Она указала рукой на круглый дубовый стол в окружении трёх стульев. Как только он разместил свою пятую точку на одном из них, женщина повернулась. — Чай или кофе? — Кофе, пожалуйста, — облегченно выдохнул Денис.        Неужели он сможет наконец отдохнуть? Парень смело отмёл мысли о том, что надо бы поторапливаться чтобы успеть до наступления темноты. Он расслабился и немного расстегнул куртку, ибо в домике было тепло. Стал разглядывать комнату, ожидая напитка.        Она была просторной, светлой. В подвесных полочках сверкали начищенные до блеска всевозможные кастрюли. На одной из стен висели большие часы круглой формы. Если внимательно приглядеться, на них можно было заметить небольшую трещинку. Сейчас они показывали половину шестого.       Хозяйка поставила на стол два блюдца, на которых покоились чашечки с кофе. Наверняка она взяла их из сервиза. Потом появилась тарелка с бутербродами с колбасой и сыром. И как только она успела всё так быстро организовать? Но парень бы всё равно не перестал бы её благодарить, будь она хоть ведьмой, на досуге варящей своё зелье из человеческих пальцев и дохлых мышей. — Угощайтесь, вы, наверное, уже проголодались. — Верно, спасибо.        Она явно раньше долго жила в городе, раз так говорит. Или у парня просто стандарты занизились после знакомства с тётей Любой.        Прежде чем начать скромный пир, он достал бланк, как бы напоминая ей, что есть дело. Да не только ей, себе тоже.        Тётя Валя потянулась к бумагам и начала медленно и развернуто отвечать на каждый вопрос, изредка попивая кофе и задавая вопросы. — Ну как? — Вкусно. Очень, — парень уже вовсю уплетал еду. — Возьмите сливки, с ними ещё вкуснее, их сам Михаил Валерьевич делал, — на лице женщины заиграла скромная улыбка. — А кто это? Неужели тот самый фермер? — Именно так! У нас с ним уже система отработана: я ему ношу пирожки, он мне — всякие сыры, молоко, яйца и сливки. — Удобно! — Главное — все натуральное, и Филенька это обожает.        Да, повезло её мужу. Чего не скажешь о супруге тёти Любы. Тот от неё, наверное, всегда куда-нибудь смывается.        Умяв полтарелки бутербродов, Денис удовлетворенно погладил животик. Они ещё немного поговорили о жизни в деревне и парень стал собираться к выходу. — Может, останетесь на ночь? У нас есть спальня для гостей. — Нет, спасибо. Ведь автобус только утром ходит, а мне ещё надо успеть до конца деревни дойти. — Ну хорошо, удачи! — Спасибо вам за всё!        И чего это Стас так заговорил про неё? Да после этих дикарей она — спасительный луч надежды. И, кажется, последний.