Couple of Twins

— Как думаешь, что у них происходит? Дайна отвлеклась от телефона и посмотрела на свою девушку, сидящую на кровати слева от нее самой. — Ты о ком? — Кабейо и Хурэги. Ну же, Ди, будто ты не замечаешь, что между ними что-то происходит. Нормани отодвинула свой ноутбук подальше от себя, и села полностью телом повернувшись к Дайне. — Ну, это ясно как день. — После своих слов Дайна подумала, что это иронично из-за облачности на улице. — Даже слепой мог бы это заметить. И между собой они поделились на пары. — Карла и Мишель, Камила и Лорен. — Да, я об этом. — Дайна заблокировала телефон, убирая его в карман. –И мы понимаем с тобой, что у них так в парах что-то происходит. Но понимаем ли мы, что происходит? — Кажется, нам остается только догадываться. — - Именно этим сейчас Нормани и хотела заняться. — Помнишь, какой странной была Мишель последние недели? — Дайна кивнула головой. Это было странное время для всей их компании: они будто потеряли одного человека, и никто не знал, что с этим делать. — Лорен тоже была убитая из-за этого. — Да. И кто помог им обеим? — Нормани ожидала ответов Дайны на наводящие вопросы. — Сестры Кабейо. Они в последние дни тоже отдалились от меня. Думаю, потому что они сейчас сосредоточены на Хурэги. — И у них получается. — В глазах Дайны был немой вопрос. — Вчера я видела Мишель и Карлу на курилке. Заметь, вчера был выходной. В прошлые выходные мы вообще не могли найти Мишель на территории кампуса. — У них определенно есть маленький прогресс. — Дайна была рада, что старания Карлы не проходили даром. — Да. А Лорен снова веселится с Камилой в кафе. — И они тоже не отстают. — Хансен счастливо улыбнулась за своих подруг. — Сколько я помню Кабейо, они всегда делали все, для людей, которые им дороги. — Они и для нас многое сделали. — Нормани игриво подмигнула Дайне. — Например? — Дайна заинтересованно вытянула голову в сторону той, оперевшись руками на свои лодыжки, когда она сидела в позе лотоса. — Ну, — подвигаясь ближе к Дайне, Нормани, будучи напротив той, поставила свои руки за бедра Дайны, рядом со спиной, — если бы не сестры Кабейо, — медленно тянула она, — я бы не смогла сейчас целовать свою девушку. — О, правда? — Дайна без какого-либо стеснения смотрела на губы Нормани. — Да, — Нормани подвинулась еще ближе, — правда. Не желая больше растягивать время, Нормани прильнула к губам Дайны, легко касаясь их своими. Аккуратно, медленно, будто в первый раз. — И мне кажется, — Нормани снова заговорила первая, но находясь все еще в нескольких сантиметрах от губ Дайны, — нам стоило бы что-то сделать для них. Да, они могли бы что-то сделать, придумать какой-то план, как это сделали Кабейо, и действовать по нему, но все было бы куда сложнее, потому что сами Кабейо и Хурэги куда сложнее, чем Дайна и Нормани, и Дайна понимала это. — Я думаю, что лучшее, что мы можем сделать, это не вмешиваться.

***

У Мишель и Карлы действительно был прогресс. Мишель чаще выходила из комнаты и всегда она была с Карлой. Они почти не отходили друг от друга. Кажется, именно это и помогало Мишель встать на ноги: Мишель не оставалась на долгое время в одиночестве, а была с человеком, который заставлял ее чувствовать себя лучше одним только присутствием. Сама же она считала себя невероятно глупой из-за того, что раньше только отдалялась, не понимая, что делала так хуже и себе самой. Но больше она никогда так не поступит. Она была уверена в своем желании не отталкивать больше Карлу. Сама природа чувств к Карле, почему та заставляет Мишель чувствовать себя лучше, Мишель была непонятна. Особого желания разбираться с этим у нее не было: она не видела смысла мучить себя мыслями и догадками о происходящем. Куда лучше для нее было просто поддаться этому, без постройки каких-либо лишних стен, не занимая себя глупыми мыслями. Она не видела смысла в раздумьях, когда можно просто довольствоваться тем, что есть. Влияние Карлы на Мишель было исключительно положительным. Мишель постепенно возвращалась в прежнюю колею. На это все еще требовались силы, но она справлялась с поддержкой Карлы, которая всегда была рядом, чтобы отметить какие-то успехи Мишель или поддержать хорошим словом в случае мелкой неудачи, чтобы подбодрить, иногда напомнить о важности еды или о вреде частого курения. Карла была рядом. Мишель ценила это. У нее не удавалось выражать это словами или действиями, но самого факта ее стараний было достаточно, чтобы Карла продолжала все в том же духе. Мишель прислушивалась, когда Карла подсказывала что-то по учебе, советовала касательно полезного завтрака, просила в день уменьшать количество сигарет. Она действительно прислушивалась, что было заметно. И это было важно. С каждым днем их взаимоотношения только крепчали. Конечно, это не оставалось незамеченным никем. Камила была рада, что ее сестра наконец не в убитом состоянии из-за Мишель, а даже стала улыбаться рядом с ней. Это только подтвердило в глазах Камилы факт зависимости состоянии Карлы от состояния Мишель. Это не было чем-то радостным, потому что зависимость никогда не была радостной вещью в общем, и сестры Кабейо это прекрасно понимали, хотя и не говорили друг с другом об этом. Камила не могла вмешиваться в это, что она прекрасно осознавала, так что ей оставалось надеяться, что Карла знает, что делает и во что ввязывается. И она прекрасно знала, на самом деле. Это было только ее личным желанием. Карла несколько раз думала обо всех возможных исходах ее общения с весьма непредсказуемой и непостоянной Мишель, рассуждая о любых последствиях. Ей было все равно, как все сложится в конце, если сейчас она имела возможность быть рядом с Мишель. Может, быть не совсем так, как ей хотелось бы в лучшем случае развития их взаимоотношений, но дружба была лучше, чем ничего вообще, так что она не отчаивалась. Со временем, проходящими неделями, их отношения становились только крепче. Они не обсуждали происходящее между ними. Наверное, это даже не нужно было. Они не были робкими друг с другом. В их отношениях не было стеснения, розовеющих щек при встречах взглядами, они не выбивали дыхание друг друга только словами. У них было что-то гораздо ценнее, важнее, как они сами думали: рядом друг с другом они чувствовали себя в безопасности. Чувство безопасности сильно влияло на них. Честности между ними стало гораздо больше. Мишель, когда ей становилось слишком грустно, смело говорила об этом Карле, зная, что не встретит осуждение или раздраженный таким поведением выдох, а будет слышать только голос Карлы и ее игру на гитаре. Действия Карлы не грандиозного масштаба, как пение, игра на гитаре, разговор о прошедшем дне или на любую случайную тему, имели удивительную способность улучшать состояние Мишель. Постоянное присутствие Карлы, когда это нужно было, ценилось Мишель. Честность влекла за собой откровенные разговоры, которые все чаще начинались по собственному желанию Мишель, переставшей закрываться в себе. От ее боязни правдивости почти ничего не осталось. Это не относилось ко всем в круге ее общения, но Карла точно стала особенной в этом плане. Мишель стала доверять Карле. Она могла доверить той все, что угодно. Рассказать о плохой отметке в учебе, глупую историю из детства, попросить помощи в случае необходимости, серьезно поговорить о своем состоянии. В каком-то смысле, она начала доверять Карле больше, чем Лорен. Успехи Мишель, ее прогресс, был ясно виден для Лорен. Невозможно было не заметить, как Мишель начала чаще в руки брать свою бас-гитару и играть какую-то незамысловатую мелодию, как она стала чаще выходить из комнаты, лучше питаться, меньше пить. Самостоятельно Мишель никогда не смогла бы дойти до такого, и для Лорен было очевидно наличие влияния на ее сестру. Быстро она поняла, что такое влияние на Мишель оказывала Карла. Не раз на дню замечая Карлу и Мишель вместе, Лорен просто сложила два и два. В какой-то мере, это было обидно. Столько лет Лорен всегда была рядом, но именно сейчас она была бессильна и не могла никак помочь сестре, как бы она не старалась. Мишель сама на себя злилась из-за этого, понимая, что могла сделать больно Лорен своим поведением, но она всячески старалась это исправить. Сам вид прогресса Мишель был отличной новостью для Лорен, так что остальное было просто неважно. Со временем Лорен закрыла глаза на отсутствие прошлого тесного общения с Мишель. Она понимала, что это личный выбор, скорее всего неосознанный, ее сестры и была готова смириться с этим, если так будет лучше. Улыбки Мишель, все чаще появляющиеся на ее лице, стали для Лорен доказательством правильности ее решения отпустить это. Конечно, было нелегко, но она была только счастлива, наблюдая за результатами сестры. В любом случае, рано или поздно, им бы пришлось разойтись разными дорогами из-за невозможности проведения целой жизни вместе. Отпуская таким образом Мишель, Лорен все равно не осталась одна. У нее была Камила, которая будто делала все в этой жизни проще, чем оно есть. Все с ней было так легко и непринужденно, что Лорен успевала забыть о существовании каких-то трудностей в жизни. Любые проблемы просто не существовали, когда Камила болтала о ее любимых художниках, картинах и чувствах, которые они у нее вызывают; о ее любимых оттенках и любви к смешиванию цветов. Когда Камила малость грустно выдыхала, понимая, насколько невозможно создать новый цвет, как бы ей не хотелось, Лорен сожалела в глубине души, что не может никак помочь с этим. Она хотела помогать Камиле абсолютно со всем, как бы невозможно это не было. Желание помогать не было единственным желанием Лорен, что она сама стала замечать очень быстро. Частые улыбки Камилы, когда она была чем-то увлечена или радовалась мелочам, заставляли Лорен желать видеть их каждый день. Меж тем, она хотела быть причиной этих улыбок. Она не знала этого, но она часто была виной улыбок, которые не видел никто. Камила не была в состоянии сдерживаться наедине с собой, после встреч с Лорен. Она действительно улыбалась от счастья быть рядом с Лорен. Чувство счастья было у Камилы из-за присутствия Лорен в ее жизни. Из-за возможности рисовать Лорен каждую субботу, изображать на бумаге каждую частичку ее тела, передавать цветами оттенки ее глаз, форму которых она аккуратно выводила карандашом. Из-за разговоров с Лорен о вещах, которые нравятся, будь то великие художники или любимый сорт мороженого, которые та всегда поддерживала или внимательно выслушивала. Мысли о чувствах к Лорен сами лезли в голову Камилы, когда она вспоминала похвалу Лорен после их занятий рисованием, или комплименты той в сторону улыбки Камилы, которые иногда бессознательно вырывались. Слова об успехах Камилы заставляли ее стараться только лучше, совершенствуя свое мастерство. Лорен подталкивала Камилу только к лучшему. Не думать об этом не было возможно. Даже Камиле было понятно, что для ощущения счастья рядом с Лорен, или для желания видеть ее каждый день, или стараться, чтобы слышать ее похвалу, должна быть какая-то причина. И она чуть не выронила кисточку из руки, поняв, что это больше, чем дружеские чувства. Ей было достаточно пересечься с Лорен взглядом еще хоть раз, чтобы убедиться в своей теории. Жар в ее щеках и неконтролируемое смущение перед Лорен доказали ей это. Не обошлось без испуга при осознании чувств, но она быстро поняла, что в этом нет ничего страшного. Она не стала надеяться, что это может быть взаимно, потому что, ну, откуда ей знать? Но для себя она определила, что не будет этого бояться и готова к любому исходу. Примерно так же думала Лорен. Со своей стороны она решила быстро разобраться со всем, но не подавать никакого виду для окружающих. Ненавидя быть в непонимании с самой собой, она долго анализировала все происходящее, придя, в конце концов, к определенным выводам. Такая черта была только у одной из сестер Хурэги. Мишель точно не хватало этого, потому что она для самой себя и для Карлы, которая могла легко читать Мишель, узнав ее уже лучше, выглядела как запутавшаяся девушка, отчаянно ищущая чего-то нового в жизни. Поиски чего-то нового проходили у Мишель в своеобразном лабиринте, бегая по которому она часто упиралась в тупики. Карла стала для нее светом, помогающим найти выход. Иногда желание чего-то нового выливалось в относительно безумные идеи. — Ты уверена, что ты хочешь сделать это? Карла стояла в перчатках и кистой с краской для волос позади Мишель, когда сказала фразу, которую пару месяцев назад сама слышала от той. — Да, я пиздец как уверена, так что ты можешь начинать. Это вышло спонтанно. Они проходили по маленькому супермаркету, что ближе всех к кампусу, в поисках нужного сока, когда краска для волос попалась на глаза Мишель. Она долго не обдумывала это решение, просто кинув упаковку в корзинку. Карла не была уверена, можно ли так резко красить волосы в такой цвет, когда родной цвет Мишель темный, но переубедить ту было весьма сложно, что она просто сдалась, что дошло до того, что они сейчас в ванной в комнате Хурэги, и она красит волосы Мишель. Они идеально рассчитали время до прихода Лорен: с покраской они успеют закончить, когда она еще не вернется с ее занятий с Камилой. Резкая спонтанность продолжала удивлять Карлу. Хотя, если так посмотреть, то она была не менее спонтанна в решении проколоть нос. Но что-то ей даже нравилось в быстро принимаемых решениях. И она совершенно не пожалела, когда согласилась красить Мишель, когда смотрела на готовый результат. — Как тебе? Мишель еще не видела себя с новым цветом, а по изумленным глазам Карлы ей было мало что понятно. — Ну, — Карла немного замялась, потому что была в шоке, но в хорошем смысле, — твои волосы почти белые. И это горячо. Мишель закрыла глаза и повернулась к зеркалу. Собираясь с духом, она выдохнула, немного боясь. Открыв глаза, она была приятно удивлена. Несколько секунд рассматривая свои белые локоны перед зеркалом она наконец сказала с привычной для Карлы ухмылкой на губах: — Мне нравится.