По сценарию

Сценарист вызвал к себе. — Садись, — попросил вежливо, улыбаясь. Даниэль нервно вытер о бедра вспотевшие ладони. — К тебе есть деликатное предложение, — начал мужчина издалека. — Какое? — тихо отозвался мальчик. — Нужно разыграть дружбу с другим трейни. — Что? Зачем? Врать не буду, — вскочил с места взволнованно, — я пойду, простите. Кан уже взялся за ручку двери. — Это Он СонУ. Розововласый замер. Сердце предательски подскочило. — Я согласен… Он заметил СонУ сразу, как только вошел в переполненный участниками зал. Почему этот высокий изящный мальчик приковал к себе внимание, Даниэль разбираться не стал. И только позднее, глядя на ослепительную улыбку и родинки-созвездия на широком студийном экране, понял, что пропал, окончательно и бесповоротно. Влюбиться, впервые, да еще в парня, да к тому же в шоу на выживание было верхом возможной глупости. Он подошел к нему после съемок: — Клево танцуешь, — похвалил краснея. — Эээ… да, знаю, спасибо, — брюнет его практически проигнорировал. Все попытки сблизиться терпели неудачу. Кан Даниэля в жизни Он СонУ не существовало в принципе. Нет, он был мягок, даже улыбался в ответ на приветствия младшего, но на этом все и заканчивалось Еще бы, он тусил с самыми популярными трейни, с теми, кого побаивались и относились уважительно. NU’EST-ты это тебе не хухры-мухры, это уже почти звезды, если бы не пресловутое почти, конечно. Но все-таки, парни уже лет шесть как варились в соку шоу-биза, а опыт, он всегда придает вес и значимость. Предложение главного сценариста было нелепо, Даниэль вообще в корне против всяких там фальсификаций, но это был единственный шанс сблизиться с хеном, и поэтому он согласился. Он знал, что старший наблюдает за ним, спиной чувствовал внимательный взгляд и губу от напряжения закусывал, пытаясь дыхание успокоить. — Есть планы на вечер? — спросил брюнет, подходя. Кан замер, почувствовав, как собственное сердце ускорилось, словно реактивный двигатель и, внезапно севшим голосом, хрипло пробормотал в ответ: — Да… Долго потом перебирал свои бесконечные клетчатые рубашки, пытаясь произвести впечатление, закопался, даже голову помыть не успел. Бежал наверх, запыхавшись. К стене прижался, успокоиться. — Давно ждешь? Хен такой красивый в лунном свете, словно из сказки. Нога, грациозно согнутая, на подоконнике, изящные руки подбородок подпирают. Младший покраснел, хорошо, что темно в коридоре, не видно, а уши горят ярким пламенем. — Зови меня Он-хен, — просит старший. — А почему не СонУ- хен? — Так могут только друзья… Черт, как же больно. Словно железку горячую в руки сунули, но сдержался. — А я Даниэль, можно Ниэль или Дани — без разницы. «Просто, пожалуйста, смотри на меня хен,» — просит про себя младший мальчик. «Просто прими, что я существую». — Это мое место, не хочу тебя здесь больше видеть, — шепчет СонУ, чуть извиняясь. Даниэлю обидно, но он понимает. У каждого на шоу должно быть личное пространство. Брюнету ведь совсем не обязательно знать, что он часами сидит за поворотом стены в темном коридоре, исподволь наблюдая за дорогим лицом. Он не сталкер, просто не может иначе. Просто того, что они с хеном 24/7 младшему мало. Будь его воля, он бы СонУ суперклеем к себе прилепил, фиг отдерешь потом. Хван смотрит на него изучающе, чуть с насмешкой. — Тебе нравится наш СонУ, Даниэль? — улыбка хитрая, в глазах искорки. — Да, — мямлит розововласый, становясь одного цвета с собственной кофтой. Он так счастлив, когда сценарист заставляет их идти вместе на ужин. И пускай он не любит баклажаны, но раз хен заказал… И когда они за руки весь вечер. Кан свои пальцы с тонкими переплетает и молится, чтобы брюнет не услышал, как сердце о ребра бьется. «Я люблю тебя, СонУ,» — кричит про себя, но вслух не осмелится. И когда, однажды, выпив лишнего, поплыл от чужого запаха и прижал сильнее, совсем не по-дружески. — Отвали придурок, — отпихнул его старший. Завыть захотелось. Шоу закончилось. Они теперь Wanna One. СонУ подзывает осторожно, показывает на пальцах — один, три, что значит я в первую пойду, которая на три человека. -Ты туда не суйся, пожалуйста, — глазами щенячьими в лицо, почти просительно. Но он дверь открывает виновато. — Ты как здесь? — негодует брюнет. — Я хотел, но Джихун… — заливаясь краской врет младший. — Вы же обещали, — кричит красивый юноша. Даниэль к окну отвернулся, в глазах слезы. — Я пойду, извините, — прочь выскакивает. Вечером на крыше ревет белугой, пиво, уже теплое, в руке сжимая. — Да признайся уже, — рекомендует Минхен, хлопает по плечу добродушно. — Ты давно здесь? — чуть икая спрашивает широкоплечий мальчик. — Достаточно наслушался, — Хван не Хван, если не поиздевается, — скажи ему, хуже не будет. — Я боюсь, хен. — Чего? — Он тогда от меня совсем шарахаться будет. — Возможно, — Минхен глаза прищурил, — но кто говорит о любви? -vИ смеется. — Сразу-то обухом не надо. Для начала про дружбу, честно, что все совсем не из-за сценария. С самого начала. Даниэль глаза вытаращил. Откуда Хван про сценарий знает? — Кстати, СонУ баклажаны не любит и ужастики тоже, ты откуда этого понабрался? — делает вид, что не заметил удивления собеседника мудрый парень. — Прочитал в интернете, — жалобно бормочет совсем разнесчастный Кан. — Уфф… — еле слышно хихикает Минхен, — как же с вами сложно, товарищи. — Хен, поговорить можем? — младший зовет просительно. Ону отказать хочется, но глаза у младшего красные, как-будто всю ночь слезы лил. — Пошли, — сдается. — Куда это вы? — кричит Джисон, но Минхен останавливает: — Пускай, оставь их, пожалуйста. Вышли на крышу. Младший мнется нерешительно. — Говори, раз позвал, — миролюбиво предлагает СонУ. — Я, мне, — не знает с чего начать смутившийся мальчик. — Тогда я пойду? — шутит брюнет, но младший пугается и хватает его за руку. — Нет. Я… Все совсем не из-за сценария, хен, — выпаливает торопливо, губы дрожать начинают. Здоровенный такой детина, целых сто восемьдесят сантиметров, а трясется, как лист осиновый. Старший мальчик смотрит непонимающе. — Просто ты меня не замечал совсем, а ты, а мне…ты сразу понравился, — Даниэль начинает заикаться, — а тут сценарист, я подумал, что это шанс, — бубнит торопливо. Она эта правда несколько ошарашивает. Младший начинает сдавленно плакать, растирая слезы кулаком по щекам. — Ты чего? — в конец теряется СонУ, — Успокойся, ладно? — обнимает неуверенно. Кан руками сильными в ответ прижимает, что вздохнуть невозможно. — Я не смогу без тебя, хен, — шепчет в тонкую шею уткнувшись. — Вот же драму развел, Господи, — улыбается в чужие волосы красивый парень. — А еще я пиццу люблю и Наруто и баклажаны ненавижу, — выпаливает все и сразу. СонУ смеется уже в голос, заливисто. — Вот ты, мелкий. Впервые ему так легко с Даниэлем рядом. Вечером сидят в зале, Кан, как обычно, всеми конечностями к СонУ прилип и улыбается, неподдельно счастливый и волосы чужие целует, украдкой. Хван грозит пальцем, останавливая: — Не все сразу, — шепчет.