Прорицание

-А как Вас зовут? –спросил Синдбад у мужика с челкой на пол лица. Они шли по какому-то подземному месту на чужой, холодной и промёрзлой, такой непривычной земле, на которой большие люди ходят с голыми торсами, как будто так и надо. Их тела были накаченными, крепкими, а стальным казалось в этих людях всё: характер, нрав, соски, яйца…Удивительные были люди. Всю их удивительность Синдбад осознал только тогда, когда перед глазами его встал полный образ всех тех условий, в которых эти бедные снежные люди родились и умудрились выжить. -Извини, я пока не могу сказать своего имени. –робко улыбнулся ему мужик с чёлкой на пол лица, у которого любая улыбка будет выглядеть, как у серийного убийцы, до тех пор, пока он, наконец, не пострижётся. -Да вы что все, издеваетесь? –по мнению чувака с огромной чёлкой, беспричинно разозлился мальчик. -Заткнись. –раздражённо как-то прошипел единственный человек, который отлично понимал причину его разочарования, и ударил его кулаком по голове. Джафар не мог этого полагать, но именно этот момент послужил толчком к одной из безумных идей Синдбада. -Джафар-сан! –позвал он ассасина, на что тот вздрогнул. Оно было понятно, бедный ассасин не знал уже, как себя чувствовать с этим странным ребёнком. Ему было странно и тревожно слышать собственное имя из его уст. Не то, чтобы он так редко слышал его хоть от кого-нибудь, просто ощущение, что тот ничего не знает, осталось ещё с тех пор, как он активно наёбывал его. -Что тебе, чудовище? –недовольно пробубнил убийца, не забыв кинуть на него уставший и какой-то обвиняющий взгляд. Как будто это Синдбад виноват во всех произошедших с ними злоключениях. -А давайте устроим спарринг? –он как бы встрепенулся и затряс своими кулачками, показывая ему весь свой энтузиазм. -Вот я всё не пойму, ты что, дурак? Синдбад обиделся: -Ну а что такого? Он до сих пор мало знал о том, на что был способен ассасин. Единственное, что он пока успел увидеть, это его скорость с ловкостью в подземелье, где он перетаскивал его из стороны в сторону, и, опять же, чисто ассасинскую грубость, проявляющуюся повсеместно в Шам Лаш по отношению к другим ассасинам. Джафар знал, что думать о собратьях, как о трудно управляемых существах, с которыми нужно поступать именно так, методом дрессировки, плохо хотя бы с той точки зрения, что он тоже являлся ассасином, но ничего поделать не мог. Люди со звериными инстинктами не исправятся только от того, что он хорошо думает и что-то говорит. Когда он выставлял по струнке ассасинов исключительно методом кнута, всегда так получалось, что Синдбад закрывал глаза. Поэтому он ничего не смог увидеть. Да и вообще, судить с позиции простого зрителя было недостаточно – ему нужно было прочувствовать тоже самое, что и любому бедолаге, попавшемуся ему под руку. Синдбад как-то не думал о том, что экзекуцию, проводимую в Шам Лаш каждое утро, он тоже наблюдал именно с позиции жертвы – горло-то резали ему. -Ты – просто одарённый мальчик, Синдбад. Я же – профессиональный убийца. –вздохнул он, прикрывая глаза, но нахмурился, когда открыл один глаз и посмотрел на мальчишку, явно внявшего его слова не должным образом. –Я не тот, кто привык сражаться. -Как понять? Они всё шли и шли, чуть отставая от мужика с чёлкой на пол лица. -Я привык убивать, а не сражаться. –Джафар внимательно посмотрел на своего спутника. –Более того, меня никто и никогда не учил сражаться. Меня учили убивать с рождения. -Да что же Вы так разговариваете со мной? –возмутился насупившийся Синдбад, явно чем-то недовольный. –Всё я отлично понимаю. -Нет, ничего ты не понимаешь! –возразил ему Джафар. –Ты как будто вообще не чувствуешь разницу между какими бы там ни было навыками и прирождёнными инстинктами убийцы. Джафар всё ругался и разводил руками, закатывая глаза. Надо сказать, какую-то часть разговора мужик с длинной чёлкой по началу действительно слушал, но после вовсе перестал, думая о том, что это как раз-таки то самое, что нужно было предоставить им самим. -Да, несомненно, какие-то навыки у тебя есть. Может, они работают на обычных людях. Но это не то, что может сработать на человеке, в котором с самого детства закладывали многочисленные живодёрские навыки. -Да что же, Вам просто жалко? –обижался Синдбад. Правильно, не надо его за это винить. Ассасин не понимал, что мальчик никогда бы не смог понять всю полноту этих речей, слушая только его возмущённый голос. Действия и поступки, прочувствованные на живую, говорят куда лучше любых слов. -Может, показали бы тогда свои эти «живодёрские навыки»? –на последнем словосочетании мальчик исковеркал голос и замахал руками, согнутыми в локтях, забавно подымая свои глаза к верху. Правда, Джафар не мог видеть этого, так как шёл впереди него. Джафар остановился. Это было так неожиданно, что мальчишка, шедший сзади, стукнулся о его спину. Он чуть оттолкнулся от него, потирая нос и что-то возмущённо бухтя, а после удивлённо посмотрел на спутника и захлопал глазами. Тот стоял и сжимал кулаки. Мальчику даже было видно часть его лица. -Я могу не сдержаться. –чуть хрипло сказал он, крепче сжимая кулаки. –Я убийца. Я не могу сражаться, единственное, что я умею, это убивать. И меня настолько может всё это затянуть, что я могу и убить тебя. –он сжал губы, подбирая слова. –В простом порыве вдохновения, не знаю, страсти, что ли. -Джафар-сан…-что-то хотел сказать мальчишка, но ему не дали на это права. -Понимаешь, Синдбад? Я неуправляем. –он оглянулся на него. –А ты хочешь устроить поединок, в котором я вообще могу слететь с катушек. -Ну, не всё же настолько печально…-Синдбад даже почти сожалел, что вообще решил выдвинуть идею, с которой всё это началось. -А как ты думаешь, почему ассасинов так мало? –прикрикнул на него он. -Ребята, вы там вообще идёте? –раздался громкий голос мужика с чёлкой на пол лица. Он выглядывал откуда-то из прохода той самой пещеры в какое-то другое место. Вообще-то, он меньше всего хотел встревать в разговор, имеющий, походу, личный какой-то характер, особенно если учитывать, что один из них – ассасин. Конечно, это была главная причина, всё-таки, об ассасинах было известно только то, что они были мастерами бесшумного убийства, но и эта кроха информации заставляла скручиваться в нервный ком, но не единственная. Ещё ему просто казалось, что стоит просто оставить их здесь, а там уж они сами разберутся, куда идти, как только закончат со своими делами. Его ведь просто ни один из них не посчитал за должное выслушать. -Джафар-сан! -Нет и точка! –прикрикнул на него беловолосый мужчина и порывисто, быстрыми шагами понёсся вперёд. Ему было всё равно, куда он идёт, ему главное просто оторваться от преследования этих назойливых янтарных глаз. Он просто шёл в сторону провожавшего их, но уже несколько раз внутри посчитавшего себя ненужным, мужика с чёлкой на пол лица. В самом деле, Джафар не был уверен в том, что его обязательно выпрут из Шам Лаш, а пока он будет идти, его по пути зарежут. Это же не задание на убийство кого-нибудь, где ассасин показывает себя тем, кем он на самом деле является. Да и дело было не в гордости ассасина и великой чести выполнения своего задания ценой своей жизни и жизни кого-либо ещё. Просто Джафар не хотел убивать мальчишку, вот и всё. Но очень трудно стараться никого не убивать, когда малец сам лезет под лезвие. Он как будто добровольно и заманчиво подставляет ему свою шею. Конечно же, Синдбад ничего из этого не мог понять, им вообще овладевала та таинственная сила , что двигает людей вперёд к цели ли или друг к другу прежде, чем они думают о том, насколько логично что-либо такое совершать. Поэтому Синдбад обижался, он дулся на ассасина, думая не о том, что в чём-то был не прав, а о том, что ему, наверно, попался самый вредный ассасин. Возможно, это даже так и было. Пока что он не благодарил судьбу за эту встречу. Синдбад похлопал глазами от удивления, когда понял, что уже прошёл мимо ассасина. Он посмотрел назад, чтобы посмотреть на то, сколь же мелкими шажками он там ходит, что своим неторопливым шагом мореход умудрился его обогнать, и застыл. Впрочем, застыл точно также, как и сам Джафар. Они уже прошли тот проём, из которого выглядывал уже решивший кинуть их здесь мужик с чёлкой на пол лица, и прошли туда, где, если посмотреть вниз, простирались толщи водной глади. Единственное, что казалось Синдбаду удивительным было то, что вода тут не замёрзла, если даже люди казались здесь стальными, даже отдельные их части тела, такие как, в первую очередь, яйца, потом мышцы, волосы, соски…Но, видимо, Джафар видел всё это несколько иначе. У него были жутко расширенные зрачки и выглядело это так, как будто чёрные воды заполняли изумрудные берега, и глаза его были направлены ровнёхонько на водную гладь. Казалось, он испытывал какой-то трепет, смотря в глубокие воды с высоты. Синдбад даже не был уверен в том, чего именно, как решил он, боится веснушчатый парень: сокрушительной высоты или дна этого гигантского колодца. Вода оставляла на нём свои следы в виде форменных бликов, оттенки переплетались как-то в одно целое на бледной коже, и было видно, как верх над ним брал какой-то непонятный страх. Синдбад знал наверняка только одно. Это надо остановить. -Джафар-сан. –аккуратно позвал он беловолосого, но тот как будто бы его не слышал. –Джафар-сан! –он звучал уже чуть громче, эхо разносилось, ударяясь обо все возможные стенки, ассасин медленно приходил в себя, слыша голос, ну и мужик с чёлкой на пол лица куда-то смылся. Хотя никто этого даже и не заметил. -Что с Вами, Джафар-сан? –спросил Синдбад, беря его за локоть и аккуратно заглядывая ему в перепуганные глаза. –С Вами всё в порядке? -Да, я думаю, всё в норме. –как-то отстранённо ответил ему Джафар, мотая головой, как будто только для того, чтобы, наконец, проснуться. -Вас что-то беспокоит? –теперь Синдбад действительно серьёзно волновался за спутника. -Да ничего меня не беспокоит, пристал тут, то же мне. –раздражённо ответил ему Джафар, уже делая слабую попытку вырвать руку из цепких мальчишеских пальцев. Что ж, вот он – прогресс. Ассасин уже начинает потихоньку вести себя так же, как и обычно. Может, Синдбад и злился иногда на него за грубость, за оскорбления, умные речи и особенно излишнюю вредность, но его всё равно жутко напрягало, когда тот начинал хоть как-то отклоняться от своего нормального состояния. -Вы боитесь высоты? –как-то удивлённо спросил мальчик, как никогда обеспокоенно глядя на него, вертя головой в попытке заглянуть в глаза. Джафар возмутился. -Ты что, с ума сошёл? Ассасины не должны ничего боя… -Тогда воды? На этот раз ассасин замешкался. -Смешно даже. –фыркнул он, отнимая свою руку и складывая уже обе на груди. –Как я могу… -Много воды. Вот сейчас Синдбад отчётливо видел, как тот занервничал. Ему всё сразу стало ясно. -Джафар-сан, не нужно этого бояться. –Синдбад приближался к нему и толкал успокаивающие речи, но делал всё только ещё хуже. По мере того, как он приближался, ассасин отстранялся от него. -Отвали. –зло прошипел он, похоже, всё сильнее и сильнее вгоняемый в панику чужими действиями. Синдбад не только понял, что по-настоящему случилось, но и усилил его страхи. Наверно, это было бы хорошо, как минимум, для самооценки их обоих – мальчику повысить, ассасину, наоборот, понизить, чтобы сильно не зазнавался, если бы убийца не двигался к обрыву в надежде сбежать. -Джафар-сан, спокойно! –пытался сделать всё, как лучше, мальчик, выставляя руки перед собой, готовый в любой момент схватить ассасина и уберечь. –Всё хорошо. -Да отвали ты! –раздражённо кричал ему убийца, сжав руки в кулаки. Синдбад подумал, что пора ему самому отступить. Всё-таки сейчас ассасин был итак на него невероятно зол, и ему вообще не поздоровится, если тот сорвётся с обрыва, к краю которого он всё подступал и подступал. -Давайте, пойдём дальше. –с надеждой в глазах глядя на него, попросил Синдбад, выдавая из себя нервозную улыбку и аккуратно выставляя вперёд раскрытые ладони. -Никуда я с тобой не пой…-орал на него, видимо, просто слишком нервный ассасин, но не успел он докричаться, как ноги его потеряли точку опоры. Надо сказать, Джафару казалось, что он падает в некую проклятую бездну, в которой должен был оказаться давным давно. У Синдбада было такое ощущение, что что-то такое оборвалось не только внутри него, но и в самом мировом пространстве, а мужику с длинной чёлкой ничего не казалось – он подумал «Ну нахер» и кинул их, мол, сами дойдут. Как только окончательно понял, что ассасин всё-таки сорвался вниз, Синдбад, может, даже по глупости пулей кинулся за ним. Тогда ему казалось именно это действие абсолютно правильным. Он шлёпнулся о воду и зажмурился от жгучей боли, от холодной воды и от того, как разом у него из лёгких выбивало весь воздух. Его дыхание спёрло от того, сколь холодной была вода, он что-то быстро стал задыхаться и бултыхать сведёнными от дикого холода руками, стал неистово дрожать. Он был мореходом и, кстати говоря, хорошим пловцом, но, кинув взгляд на уносимого куда-то течением Джафара, он понял, что ассасины, ну, по крайней мере, этот, не умели плавать. Он даже не двигался, веснушчатый просто оцепенел от страха и холода, чувства захватили его с головой. Синдбад, как мог, подплыл к нему и крепко схватил за торс в надежде, что отыщет здесь выход и вытащит их обоих из воды. -Придурок! –орал ему ассасин, размахивающий руками. Синдбад был не уверен, но, походу, ассасину казалось, что мальчик спустился исключительно для того, чтобы уж наверняка утопить его. Если честно, тут не надо было и стараться – страх и неумение плавать сами бы потащили убийцу на дно. Синдбаду вообще сложно было даже держать его так, чтобы тот не задохнулся, потому что ассасин всё время дёргался, вырывался, кричал разнообразные оскорбления и носил тяжёлые одежды, которые, намокнув, просто тащили его на дно. Видимо, даже в такой ситуации ассасин оставался ассасином – его привычка оскорблять всё, что движется, работала даже там, где, по идее, нужно было кричать мольбы о помощи, причём не Синдбаду, а господу Богу. В конце концов, лишь Всевышний (па. и автор) мог с точностью сказать, куда их вынесет течение. Надо сказать, вынесло их в вполне приличное место. Просто в большинстве ситуаций, когда их куда-либо заносило, загоняли их в какие-нибудь максимально неприличные места, такие как улицы красных фонарей (надо сказать, трижды), объятья большой тысячелетней путаны, племя Имчакк…Нет, племя было хорошим местом, только мороз здесь неприличный. Вот совсем-совсем. Их вынесло в место, где воды им было где-нибудь чуть выше щиколоток. Они оба беспомощно кашляли, поражённые водной стихией. Джафар лежал на спине, его волосы окунались в воду, куфия давно слетела ещё в безумном водном потоке, и было такое ощущение, что из-за намокших и ставших неподъёмно тяжёлыми одежд ассасин не мог подняться с места. Хотя, наверно, причина всё-таки была в том, что Синдбад, нашедший в себе силы привстать, уселся на его бёдрах? Не знаю даже. Горло ассасина как будто стянуло тугой верёвкой, он не мог дышать и внутри, в самой глотке, застряли пузырьки воды, наполненные воздухом. Рваный кашель с невыносимой болью вырывался из его горла. Ощущения были столь болезненными, что на глазах выступали горячие слёзы, прожигая уголки глаз. В этом плане состояние Синдбада не было столь печальным – он достаточно быстро пришёл в себя. Он сидел на бёдрах у ассасина, упираясь трясущимися руками по обе стороны от его головы, и всё пытался откашляться, удерживаясь от того, чтобы бессильно рухнуть вниз. Он открыл зажмуренные глаза, и перед ним предстал вид ослабевшего и в некотором смысле сокрушённого убийцы. Ассасин никогда не испытывал такого мощного стресса. Но, когда ассасин почувствовал, как с него стягивают пояс, вечно туго затянутый вкруг его талии, он понял, что настало время для всё новых и новых переживаний. Ещё не отошедший после испытанных им панического страха и крайне шокового состояния, да ещё и до сих пор скованный холодом, что несла за собой вода, в которой он лежал, ассасин позволил стянуть с себя плотный халат. Он только беспомощно открывал-закрывал рот и прерывисто дышал, пытаясь восстановиться. Он лежал с крепко на крепко закрытыми глазами и не обращал внимания на то, что там вытворяет мальчишка. Но когда цепкие пальцы схватились за рубашку, Джафар понял, что что-то здесь не так. -Ты что творишь, мелочь?! –зло рычал на него Джафар, пытаясь вырваться и потому мотая головой, однако вода, что расплёскивалась при этом, залезала ему в рот, в глаза и уши, делая его состояние всё более и более неудобным. -Если Вас тут же не раздеть, Вы серьёзно заболеете. –обосновывал Синдбад, почти до конца расстегнув рубашку. Надо сказать, его ловкие пальцы быстро перескакивали с одной пуговицы на другую. -Если ты меня разденешь, я зарежу тебя нахрен! –орал на него ассасин, явно чем-то недовольный. -Вот, у Вас уже появляется румянец! –кудахтал что-то о здоровье Синдбад, а его пальцы уже успешно справились с препятствиями - он уже оглаживал его грудь руками. -Это из-за тебя, придурок! –орал на него ассасин, от злости и возмущения совсем не понимая, что конкретно говорит. -Эм…-Синдбад немного замешкался. Он не просто не ожидал от этого ассасина чего-то подобного, он вообще не ожидал такой честности. Однако, слова грели, конечно, душу, но ему всё равно было неловко. Даже ассасин перестал кричать и вырываться. Похоже, даже он оцепенел от того, что сказал. Впрочем, если Джафар смотрел только на Синдбада, сам мальчик хотел спрятать взгляд где-нибудь в другом месте, нежели на его лице. И тут его взгляд, опустившийся на плоский живот, зацепился за весьма странный объект. Сначала Синдбад подумал, что этот предмет мог быть принесён течением или мог свалиться откуда-нибудь, а после остаться на нём, но, приглядевшись, можно было увидеть, что это не так. Предмет явно оказывался приросшим к его телу. Это был блестящий и маленький металлический шарик подле пупка (па. Пирсинг, ребят). Этот предмет определённо притягивал внимание. Мальчик протянул руку и коснулся его голого живота одними только пальцами, причём указательным касаясь того кружочка. Прикосновение прошлось током по всему телу ассасина. Его глаза расширились, волосы бы встали дыбом, если бы те не отмокали в воде, зрачки почти сузились до щёлочек. Он мгновенно отпихнул мальчишку, да с такой силой, что тот врезался в стену из камня. Из Синдбада разом выбило весь воздух и глаза его расширились. Синдбад потирал ушибленную спину с характерным скуляжом, принятым у людей, испытывающих боль, а Джафар раскинул руки в разные стороны, лёжа на том же месте. Его грудь скоро и тяжело вздымалась, казалось, он до сих пор пыхтел со злости. А в остальном затянулась тишина, в которой можно было услышать плеск воды, злобное пыхтение, правда, скулёжь Синдбада уже остановился. Нельзя было услышать только шагов мужика с длинной чёлкой где-то далеко – он ведь кинул их. -Слышь. –прозвучал недовольный голос приподнимающегося на локтях ассасина. –Ты хотел поединок, верно? -А? –встрепенулся Синдбад, сидящий на коленях и упирающийся в землю раскрытыми ладонями. -Будет тебе поединок. –сказал ассасин, кряхтя в процессе поднятия на ноги. -Да? А как же эти Ваши речи про… -Если честно. –сказал ассасин, вытирая рот рукой. –Мне уже всё равно, умрёшь ты или нет. К чертям эту гордость ассасина. Надоело, блять. Синдбаду казалось, что ассасин обиделся.