Прорицание

Босс ассасинов был человеком чутким и продуманным. Естественно, считал он, что такой чуткий и продуманный человек смог убедить ребёнка в том, что нужно только ему, но не ребёнку. Сейчас чуткий и продуманный босс ассасинов мог только примерно догадываться о том, что может чувствовать сейчас ребёнок, устремивший взгляд на повязанного Джафара, находящегося без сознания. Насколько мог судить человек, мало когда-либо вообще задумывающийся о человеческих чувствах и, самое главное, мало их испытывающий, мореход привязался к веснушчатому ассасину. И сейчас он, сохранивший осколки воспоминаний, когда он доверял ему и был счастлив, наверно, чувствует жгучую боль в груди или что-то подобное. Из списка, который приводил консультирующий его Джафар он запомнил только это. Джафар был умным мальчиком и поэтому его часто посылали с исследовательскими миссиями в, так называемый, «внешний мир», после чего тот периодически проводил консалтинг среди ассасинов. Вот оно, ассасины настолько одичали, что всё, находящееся за пределами их территорий, называли «внешним миром» и посылали туда отдельных консультантов. Всё это предпринималось во имя изучения человеческой природы окружающих, чтобы центр навигации и координации работал быстрее с помощью предугадывания и выведения логических выводов. Джафар работал у них не только в сфере консалтинга, но и в отделе навигации и координации. Это значит, что он был одним из тех, кто как раз и занимался разработкой стратегии и таких логических выводов, в которых нужно было с помощью ума своего предугадывать чуждое поведение. Если понимание человеческой природы в данный момент имело под собою цель, то ассасины в ряде ситуаций могли знать о людях того самого, чего они и сами о себе не знали. Это добывалось стараниями таких «ассасинов-консультантов». Всё это требовало силы недюжинного ума, над этим трудились умнейшие из ассасинов. Но, наверно, как раз потому, что в веснушчатом ассасине воспитывали его умственные способности, он и отбился от рук. Большой босс решил, что полно думать о подчинённом, и перевёл взгляд на Синдбада. Вопреки самым смелым ожиданиям не слушавшего Джафара точно так же, как и тот его, ассасинского босса по мальчишке нельзя было увидеть, по крайней мере, хотя бы печали и тоски. Они ехали в телеге, направлявшейся прямо в клан: в телеге сидели с пару тройку ассасинов, которые, в прочим, никак и не пытались скрывать свою принадлежность, телегу вели такие же ассасины и запряжена она была ассасинской лошадью. Синдбад всё это время смотрел только на руки веснушчатого ассасина, как будто только в этом находя своё спасение. По его глазам даже Большой босс, ничего не смыслящий в том, что касалось чего-то такого, находящегося внутри человеческого сердца, мог догадаться, что зрелище его поразило. Видимо, он никогда не видел его руки без всего, что может скрыть хотя бы узкой полоской его бледную кожу. Руки были ужасно худые, казалось, на них можно было без труда прочесть карту его кровотока. Кожа была бледная и могла особенно резко выделяться на фоне чего-нибудь достаточно тёмного. Она казалась хрупкой и нежной. На ней виднелись многочисленные синяки и следы от верёвок, как будто оставленные плетью, многочисленные мозоли и разрезавшие плоть и светлую кожу кровавые дороги. На фоне всего этого местами вообще кровоточащего кошмара мозоли от верёвок, связывающих его руки в районе запястий, казались самым невинным и более менее живым участком на его коже. Даже ладони не могли оставаться целыми – они были испещрены многочисленными мелкими порезами, оставленными холодным оружием. Кстати говоря, ноги его, тоже связанные, выглядели намного более целыми – на них и видать-то было следы и мозоли от верёвок. Это было даже чем-то большим, чем просто халатное обращение, это было настоящее издевательство над собою и над собственными руками. -Ужас, правда? –ехидным голосом проговорил Большой босс и оторопел от того скептического взгляда, которым смерил его ребёнок. Он не подозревал о том, что его ехидной усмешки совсем не видно за тряпьём на его лице и потому всё его ехидство в глазах мальчишки автоматически превращалось в самодовольство. Синдбад даже выждал некоторое время для того, чтобы тот догнал, что поступает плохо. По опыту, полученному при длительном общении с Джафаром, он точно знал, что в такой ситуации ассасины сначала тупили немного, и только через минуту где-то прозревали. Но этот вообще долго тупил. Синдбад даже забыть успел о том, что тот что-то говорил и что-то произошло. Если они и в бою так каждый тупят, мальчик вообще удивлялся тому, что те ещё до сих пор сохранили свой род. Они вымрут, если учитывать их специализацию. Когда Синдбад думал об этом, ему вспомнился «тормознутый» ассасин. Интересно, как он там поживает? А поживает ли ещё..? -Нет, ты не подумай, это не я. Он замахал руками, причём пытаясь сделать дружелюбное выражение лица. Хорошо ещё, что Синдбад его понял, а то выглядело это не только жутко и пугающе, а примерно так, как будто тот глумился над ним изо всех своих сил. -Действительно, как я мог о таком подумать? –как-то безрадостно, без всякого задора подколол его Синдбад. -Ты на что это намекаешь? Ассасин нахмурился и упёр руки в бока. Тут было сразу видно, кто воспитывал Джафара. Сходство было на лицо – его трудно было не заметить. -Да нет, ни на что конкретно. Видно было, что ассасин бесновался. Очевидно, что его раздражал скучающий и как будто ни на что не намекающий тон мальчишки, чем тот активно пользовался, видимо, желая проверить свою степень выживаемости в тяжёлых условиях ассасинского гнева. Дело в том, что ассасины были существами довольно ранимыми. Они были обидчивыми примерно настолько, чтобы хотя бы попытаться снести башку своему обидчику. Это он выяснил ещё тогда, когда тайно от Джафара выбегал из его комнаты и следил за ассасинами, трусливо прячась где-нибудь в кустах, и это была одна из причин того, что клан возрастом в столетий так шесть-семь до сих пор не разросся. Но этому ассасину, видимо, от него было что-то нужно, поэтому он до сих пор не поднял на него руку. Синдбад подумал, что грех этим не воспользоваться. -Как так получилось? –он кивнул на истерзанные руки связанного ассасина. Большой босс перевёл взгляд в ту сторону, нахмурился так, а потом тяжело вздохнул. Он как будто сетовал по какому-то поводу. -Это всё потому, что Джафар – гений. -Как понять? -Ну, понимаешь, примерно так должны выглядеть руки гения. Посмотри на него. –он вытянул руку и показал на лежащего Джафара. –Его руки поглощены тем делом, которым он занимается. Это высшая степень увлечённости, страсти. Не задумываться ни о чём, кроме того, что делаешь. Все эти увечья – результаты тренировок, которые устраивал себе он сам. Я давно не видел такого талантливого ребёнка, как Джафар. Синдбад смотрел на его руки и не мог понять, зачем всё это нужно. Что ему дадут эти тренировки? Он же даже от убийства людей не получает ровным счётом никакого удовольствия. Хотя, если учитывать то, как он блаженно закатывает глаза, когда мальчик как раз корчится в последних минутах агонии в его голове, Синдбад бы поспорил. Хотя, может, он и любил бы убивать людей, если бы все они были, как Синдбад, и доставали в равной мере. В его груди вдруг закололо, когда он вспомнил реакцию Джафара, когда тот услышал отчётливое «Да» и разглядел пожатие руки. В тот момент, когда Большой босс спросил, верит ли он ему, а Синдбад сказал, что верит Большому боссу, а не Джафару, тот сразу опустил оружие. В тот момент борьба перестала для него существовать, потому что он проиграл её. В конечном счёте, решающим оказалась не сила, а духовный план. В тот момент, когда Синдбад ответил «Да», Джафар решил, что всё с самого начала, за что он боролся, было лишним, пустым и совсем ни к чему не ведущим. В тот момент Джафар потерял всю силу воли одним разом. -С другой стороны, ему больше нравилось работать в отделе навигации и координации. –задумчиво как-то изрёк Большой босс, схвативший пальцами подбородок. -Навигации и координации? -У нас никто из ассасинов не занимается одним и тем же. И он одинаково хорошо справлялся со всякой работой. –он помолчал что-то немного, драматично отведя взгляд. –Кроме работы на кухне. –его передёрнуло. Синдбад, который был наслышан о таланте Джафара превращать в гадость всё, что люди обычно едят, причём порой совершенно неосознанно, мог только посочувствовать ему. В самом деле, мальчик не пробовал этой гадости, причём в основном потому, что Синдбада планировалось оставить в живых, а вот он, походу, всё это пережил. И не раз. Ассасины же такие, они же любят потупить немного, прежде чем многочисленные смерти научат горьким опытом. -А отдел…-он намекнул на то, что хотел бы узнать чуть больше. Вот оно – истинное чутьё учёного. Даже в такой ситуации он не оставлял шансов подробнее изучить природу и жизнь ассасинов. Хотя тут и упрямство играет роль – ни смотря ни на что, он всё равно видел в ассасинах каких-то загадочных животных. Как мачо, лани, волки и панки. -Ну, знаешь, нам нужно как-то выслеживать жертву. Для этого был организован «отдел навигации и координации». –он сказал это, а потом как-то сожалеющее вздохнул. –Но отдел не на столько ускорил нашу работу, на сколько предполагалось. -Почему так? –поинтересовался мальчик, впервые за всё это время переведя взгляд с израненных рук веснушчатого ассасина. -Ну, куча документации, карт и координат. Стажёры снуют туда-сюда и теряют документацию. Потом её надо снова искать, стажёры бегают повсюду, причём кто от разъярённого начальства, кто в поисках документации. –кажется, он загрустил. –Всё стало так сложно, я даже не знаю, как от этого избавиться. Синдбад посмотрел на него сочувствующим взглядом. -Вы хотите об этом поговорить?