Послушайте!

      Она сидела на диване, боясь пошевелиться, и точно слышала — да, да, точно слышала! — знакомые, но давно забытые строки. Какая-то незримая сила дергала за пыльные ниточки её души. «…Я же о тебе, о далекой, помню. Легкий шаг, лица твоего сиянье Мне милей, чем гром колесниц лидийских В блеске доспехов. Знаю, не дано полноте желаний Сбыться на земле, но и долей дружбы От былой любви — утоленье сердцу Лучше забвенья.» О, как много чувств поднималось со дна юного сердца! Как много воспоминаний! И всё застыло. А голос читал. Казалось, ничего больше нет — один только голос. Настольная лампа светила ровно. Свет загорался во всех окнах, выходящих во двор, и падал на асфальт у подъезда и старую лавочку. Темнело. Мисс В. никогда, никогда не слышала, — или, может, не слушала? — чтобы кто-то так горячо читал! А теперь, теперь ей решительно казалось, что она проникла тайком за кулисы Большого Театра и прислонилась к закрытой двери чьей-то гримерной. Боже! Она смотрела куда-то перед собой, и мысли уносили её в какие-то дали. Нет, никогда она такого не слышала! С улыбкой она вспомнила, как учили её читать стихи в далеком детстве, в далекой школе — смешно! Со своего студенчества мисс В. не слышала стихов. Сердце её возбужденно колотилось. Всё уплывало куда-то. Погас одинокий фонарь. Ветер стих. Только звезды на небе тихо звенели. Или это звенело чье-то сердце? Мисс В. любила литературу. Ей нравилось, что слова, переплетаясь друг с другом, рождают какую-то необъяснимую магию; как они заставляют человека чувствовать самые разные чувства, как они на страницах оживают. Но никогда прежде они не пробирались так глубоко ей под кожу. «Богу равным кажется мне по счастью Человек, который так близко-близко Пред тобой сидит, твой звучащий нежно Слушает голос И прелестный смех; У меня при этом Перестало сразу бы сердце биться: Лишь тебя увижу — уж я не в силах Вымолвить слова. Но немеет тотчас язык, под кожей Быстро легкий жар пробегает…» Строки одна за другой звучали, словно заклинание. Юная мисс В. не слышала собственного сердца, хоть и колотилось оно с неистовой силой в груди. Боже! Она всегда сознавала силу слова, но никогда — никогда! — не чувствовала её на себе. Никогда не подозревала, что слово может быть таким! В блаженном забвении она просидела почти до полуночи. Потом снова щелкнуло что-то под деревянным полом — и наступила тишина. Холодильник тихо рокотал на кухне. Стрелки часов холодно тикали. Честно говоря, мисс В. ничего не слышала. Она лежала в постели, и слова, как песня, кружили по кругу в голове. Как хотелось бы ей поблагодарить незнакомку за чудесное чтение, но об этом она и не смела думать. Девушке решительно казалось, что она не должна была ничего этого слышать, и оттого чувствовала себя немножко преступницей. Ведь не для того люди запираются в квартирах, чтобы их подслушивали? И всё-таки горячее любопытство не давало ей покоя. Какая же она? Может, действительно она актриса и готовится к выступлению? Может, она читает своему слепому мужу? А, может… Впрочем, мисс В. понимала, что это её ни коим образом не касается. Поэтому она медленно выкурила ещё одну сигарету и постаралась заснуть.