Послушайте!

Мисс В. слушала, прикрыв глаза, а соседка читала как будто для кого-то. Ну, разве можно так читать, когда твое сердце пусто? Девушка на секунду подумала о том, как, должно быть, повезло человеку, который живет там с ней, снизу. Вечером он заваривает ей чай, садится рядом в кресло и слушает. А потом... А потом он ложится с ней в одну постель, накрывается одним одеялом, целует её перед сном и сладко засыпает. Слышит, как она рядом дышит... Боже! Ну и о чем ты только думаешь! Какие-то дурацкие - совершенно неуместные - мысли теснились у девушки в голове. Странное - до ужаса странное! - чувство взвивалось вихрем в сердце, горело на кончиках пальцев вместе с тлеющей сигаретой. Она догорала, а сердце... Сердце тихо тешилось чем-то. "...В том поединке своеволий Кто, в чьей руке был только мяч? Чье сердце - Ваше ли, мое ли Летело вскачь? И все-таки - что ж это было? Чего так хочется и жаль? Так и не знаю: победила ль? Побеждена ль?" Вот и первые фонари зажглись. На пол упал тусклый столб света. Изредка на обоях проползали бесшумно квадратные, прямоугольные полосы и тени. Как хотелось Мисс В. прямо сейчас вскочить с дивана, сбежать за секунду вниз по лестнице, постучать в дверь к незнакомке! Хотя бы немного, хотя бы на секунду - посмотреть! Посмотреть и ничего не сказать. Однако она сидела неподвижно. Казалось, невыносимые силы пришлось бы прикладывать девушке, чтобы пошевелиться. Какие-то свинцовые тиски держали её. Нет. Она не могла. Если бы она постучалась, то замолк бы и голос. Она стояла бы на пороге в тишине. За дверью некто отложил бы книгу, вероятно, сунул бы ноги в тапочки, и она услышала бы шаги... Боже! А дальше? Что дальше? А дальше её воображение нарисовать было не в силах. Она могла представить себе всё, что угодно, но только не себя на пороге квартиры соседки снизу. И кроме самой соседки снизу. Что за черт! Нет. Нет. Глупое, глупое наваждение. Мисс В. встала и прошлась по комнате. Шевелиться, как оказалось, она могла. Сами посмотрите - вот она нарезает бесчисленные круги по комнате. Туда-сюда, и снова, и снова. Что за ребячество! Взрослая, совсем взрослая, и не можешь постучаться к соседке? Глупости. Девушка замерла посередине зала. Какая-то дерзкая, совершенно неуместная мысль ударила её по голове. Она улыбнулась, накинула кофту, сунула ноги в тапочки и вышла в подъезд. Пара шагов - вот и лестница. О, милая, мне бы в ту самую секунду подарить тебе немного храбрости. Немного юношеского безрассудства! Нет, милая. Ты слишком взрослая для таких глупостей. В подъезде было прохладно. Она почувствовала себя дико неловко в одних тапочках, домашних штанах вечером на лестничной площадке. А сердце почему-то колотилось так, как будто шла она по минному полю, готовая в любую секунду умереть. Недовольная собой, девушка фыркнула и поторопилась к себе в квартиру. "Вот опять окно, Где опять не спят. Может — пьют вино, Может — так сидят. Или просто — рук Не разнимут двое. В каждом доме, друг, Есть окно такое. Не от свеч, от ламп темнота зажглась: От бессонных глаз! Крик разлук и встреч — Ты, окно в ночи! Может — сотни свеч, Может — три свечи…" Девушка слушала, и мысли пролетали мимо неё, не успев означиться. Может быть, - даже точно! - они встретятся однажды. Ведь нельзя жить друг у друга под боком и ходить стороной! Рано или поздно Случай заставит их встретиться. О, Случай, никто не способен быть таким нежданным, как ты. Таким холодным. Таким безразличным. Мисс В. уже давно ничего не ждала. Когда-то, кажется, в какой-то другой жизни, она могла ждать целую вечность, если только было, чего ждать. А однажды ждать стало нечего. О, читатель! Будь осторожен со своими ожиданиями! Я желаю Вам никогда не узнать, каково же это - ничего, совершенно ничего не ждать. И вот теперь она в старом сталинском доме, в своей маленькой квартирке с большими окнами, отрезанная от всего на свете, сама по себе, смотрит на всё, что было, что есть, и что будет, со стороны. Нет, нет! Дела сердца, чужие и свои, давно перестали волновать юную мисс В. Больше она ничего не ждала. Все драмы, самые большие трагедии, самые светлые чувства, самые горячие, самые страстные желания, казалось, остались где-то там, далеко позади. И только почему-то знакомые стихи не давали покоя и звучали так по-новому. "Голова до прелести пуста, Оттого что сердце — слишком полно! Дни мои, как маленькие волны, На которые гляжу с моста. Чьи-то взгляды слишком уж нежны В нежном воздухе едва нагретом… Я уже заболеваю летом, Еле выздоровев от зимы." Мисс В. чувствовала, как предательские слезы - старые знакомые - подступают к глазам. Дорогой читатель, увы, я не имею ни малейшего понятия, о чем были эти слезы. Сквозь легкую улыбку они катились по горячим щекам. Женщина читала, а маленькая мисс В. беззвучно отчего-то плакала на своем маленьком диване. Как грустно! Как хотелось ей в минуту этой детской слабости упасть в ноги к этой волшебной незнакомке, найти утешение в чужих коленях! "Увы, дорогой читатель", - вот и всё, что могу я сказать.