Ace in the Hole

— Напомни мне еще раз, зачем мы решили приехать сюда? — Знаешь, забавно, что ты об этом спросил, — говорит Варрик. — Потому что я взял на себя смелость записать твой ответ, когда я задал тебе этот же вопрос неделю назад, — он вытаскивает стопку бумажных листов и, прочищая горло, глубоким голосом говорит. — Цитирую: «Потому что я так сказал, Варрик». Хоук нахмурился. — У меня не такой голос. — Самое главное — твои слова, — отмечает Варрик. — Ты был тем, кто хотел отдохнуть от Киркволла. Посмотреть достопримечательности, встретиться с новыми людьми и уговорить этих людей расстаться со своими сбережениями. Знаешь, стандартные праздничные мероприятия. — Забираю свои слова обратно, — говорит Гаррет, драматично вздыхая. Это был слишком долгий день. — Я больше не буду покидать пределы Вольной Марки, по крайней мере, в ближайшее время. — К счастью для тебя, наш корабль отплывает завтра, — отвечает Варрик. — И ты снова будешь жаловаться на Киркволл к концу недели. А до тех пор… — он похлопывает мужчину по пояснице, всматриваясь в толпу людей впереди. — … нас ждет довольно перспективный вечер. Скоро вернусь. Он уходит прежде, чем Хоук успевает возразить, пробираясь через скопление людей, чтобы заказать эль или сыграть в карты в таверне, а Гаррет замедляет шаг. К ночи улицы пустеют, небо окрашивается оранжевым и золотым, когда солнце опускается, и Хоук прислоняется к стене пекарни, чтобы насладиться ароматом хлеба, размышляя о своем ужине. Он склоняется к выбору курицы, как вдруг его внимание привлекает подозрительное суетливое движение на противоположной стороне улицы. В тускнеющем свете ему требуется всего мгновение, чтобы разглядеть парочку, прижимающуюся к стене в переулке. Закатив глаза, он быстрыми шагами пересекает улицу, не дожидаясь, пока стемнеет, чтобы пройти через переулок. Фиолетовое мерцание между парой заставляет его посмотреть на них, и Хоук заметно хмурится, увидев, что они далеки от поцелуев: более высокий из них сжимает руку вокруг горла партнера. Он маг, судя по мантии (а также тому факту, что в настоящий момент его рука светится отблесками магии), но переулок слишком темный, чтобы разглядеть его спутника, за исключением копны ярко-белоснежных волос. Свет падает на их ноги, маг подходит ближе, и глаза Хоука расширяются, когда он видит его спутника, оторвавшегося от земли, босые ноги которого царапались о грязную стену. — Эй! — зовет Гаррет, расталкивая толпу. — Какого черта ты… — Хоук! Крик сопровождается свистом Варрика, а Гаррет даже не оборачивается, чтобы найти своего друга. Тетрас налетает на него прямо из дверного проема таверны, настолько широко улыбаясь, что Хоук колеблется. Боковым зрением он замечает… будто кто-то падает на землю, — но, когда оглядывается назад, переулок абсолютно пуст. Варрик снова нетерпеливо зовет его, и Гаррет поддается. Скорее всего, на мага напал несчастный карманник. Выигрышные у глупых местных жителей деньги — легкая нажива для неуклюжих карманников. Решив, что убедить себя в этом достаточно, Хоук зевает, следуя за Тетрасом внутрь.

***

Как оказалось, улыбка Варрика была предвкушающей. Это был успешный вечер, насколько вообще возможно: хороший эль, приятная компания и удачный улов, состоящий из выигрышей в последних восьми карточных играх. К тому времени, когда бармен выполняет последние заказы, он чуть более богат и значительно более пьян, чем в начале, и Хоук криво улыбается Варрику и похлопывает его по плечу. — Всем привет. — И тебе привет, принцесса, — говорит Тетрас, ухмыляясь. — Я забронировал две комнаты. Ты планируешь лечь в постель или просто будешь глазеть на меня всю ночь? — Кто сказал, что я не могу и то, и другое? — Сколько раз я должен повторять, что ты не в моем вкусе, Хоук? — пожимает плечами Варрик. — Ну, так ты идешь или нет? — Пока нет, надеюсь. Ответ звучит из-за спины и Хоук поворачивается, слегка пошатываясь, к говорившему. Маг оказался старше, чем он ожидал, его седые волосы и светлые глаза сочетались с морщинами, но одежда говорила о богатстве, а сильные руки о власти. Хоук усмехнулся. — Хотите сыграть, сударь…? — Магистр, — поправляет маг. — Данариус. И, да, если не возражаете, это редкость — повстречать такого умелого игрока в этих краях. — Если под игроком вы имеете в виду победителя, то конечно, — говорит Хоук, игнорируя локоть Варрика, толкнувший его в плечо. — Присаживайтесь, Магистр. — Какая уверенность, — Данариус плавно опустился на место. — Не хотелось бы, чтобы она оказалась неуместной. Он продолжает свою речь, голос такой же гладкий, как и шелковая мантия, надетая на нем, но Хоук не слышит, когда взгляд улавливает эльфа, стоящего позади мага. Он мгновенно узнает потрясающе белоснежные волосы, увиденные мельком в переулке, и моментально собирает кусочки головоломки, разглядывая их в свете таверны, безвольного эльфа (изможденного юношу, стоящего в коленопреклоненной позе), его горло (прикрытое ошейником, с проступающими синяками, но явно не от пальцев, от магии) и, конечно, отношения с магистром (раб, раб, раб). — Мы просто мимо проходили, — говорит Варрик достаточно громко для того, чтобы привлечь внимание Гаррета. — Мы возвращаемся в Киркволл на ближайшем корабле. — Киркволл? — Данариус едва заметно сморщил нос. — Отлично, я рад, что встретил вас прежде, чем вы отплывете. Все партии игр в этом городе были довольно скучны. Его рука скользит к эльфу, когда Хоук начинает тасовать колоду, острыми ногтями перебирая чужие волосы. Магистр был не первым рабовладельцем, которого повстречал Гаррет, и даже не первым, с кем он играл, но опыт предыдущих игр абсолютно не помогает ему смириться с неправильностью ситуации. — Полагаю, мне придется скрасить ваш досуг, — говорит Хоук, раздавая карты с наигранной жизнерадостностью. — Стартовая ставка — пять соверенов. Данариус ухмыляется, бросая на стол горсть монет. — Ставлю десять. Как бы Гаррет не хотел признавать, уверенность магистра была не беспочвенна. Игра растягивается на всю ночь, десятки соверенов попадают из рук в руки, как партнерша по танцам, подбрасываемые бармену каждый раз, когда он бормочет, упоминая о закрытии таверны. Игра подходит к концу к тому времени, когда луна находится довольно высоко, а выигрыш Хоука составляет сто соверенов, мужчина собирает карты, из последних сил стараясь сдержать возглас победы, буквально самой пришедшей ему в руки. — Похоже, старые боги сегодня спят на работе, — широко улыбается он, сгребая монеты. — Повезет в следующий раз, Магистр. Хоук часто имел дело с людьми, не привыкшими к проигрышу — обычно в такие моменты он считал, что оказывает всем услугу, подвергая их стыду от поражения, — но останавливается, когда видит сузившиеся глаза Данариуса и пальцы, мерцающие красным, когда он постукивал ими по карточному столу в размышлении. — Еще партию, — говорит Магистр наконец. — На этот раз за настоящий приз. — Даже не знаю, — отвечает Хоук, прикусывая одну из монет. — Как по мне, все это золото выглядит вполне настоящим. Данариус ухмыляется. — Вы должны установить планку чуть выше. Его рука скользит по столу в сторону коленопреклонного раба, хватая поводок, свисающий с задней части его ошейника. Прошло несколько часов с тех пор, как они начали играть, и, пусть раб умело скрывает вздрагивания, Хоук знает, что его ноги, должно быть, агонизируют, когда Магистр дергает эльфа вперед. Раб спотыкается, задыхаясь от давления ошейника, но быстро восстанавливает равновесие, оседая ближе, почти касаясь подбородком деревянного стола. На его лице виднеются белые завитки татуировок, начинающиеся под губами, но внимание Гаррета привлекает темный синяк вокруг глаза раба и тонкий порез на щеке. Он задается вопросом, чем же мог ударить его Данариус, чтобы оставить подобные следы. — Мы сыграем снова, — предлагает маг. — Победитель забирает его и все монеты, выигранные за вечер. Хоук вскидывает брови в удивлении. — Все монеты? Возможно, я что-то путаю, Магистр, но мы не на рабовладельческом рынке. — Я уверен, что вы сможете найти ему достойное применение, — отвечает Данариус, пристально вглядываясь в Варрика. — Я считаю эльфийских рабов гораздо привлекательнее, чем дворфских. Более податливыми. — Эй, — вмешивается Варрик. — Я очень привлекательный, спасибо, что заметили. — Я ожидал протеста о том, что ты не раб, — отмечает Хоук. — Да, — дополняет Тетрас. — И это тоже. Данариус игнорирует его. Он проводит рукой по волосам раба, обводя пальцами кончики его ушей, и говорит: — Я могу гарантировать, что он полностью обучен и очень талантлив, если вы понимаете, что я имею в виду. Взгляду Хоука предстает отвратительное действо, как маг подбирает кусочек холодного мяса с тарелки и проталкивает его между послушно приоткрытых губ раба. Эльф не смотрит ни на кого из них, просто жует и глотает, а закончив, слизывает жир с пальцев Данариуса без единого протеста. Смысл ясен, но мысли его далеки от возбуждения и не вызваны перспективой приказать рабу облизывать что-то другое, в основном Хоук испытывает потребность в необходимости обеспечить эльфа, чтобы бедный юноша никогда не стал проходить через этот унизительный процесс снова. — Понятно, — Гаррет прячет глаза, замечая, что Данариус снова кормит раба уже другим кусочком мяса из своей тарелки. — Но откуда мне знать, что вы не собираетесь меня надуть? Что он стоит всех выигранных соверенов? — Если пристроите его в бордель, сможете получать выручку два раза в месяц, — говорит Магистр, а Хоук чувствует лишь поступившую тошноту от того, как быстро тот ответил на вопрос. — Тем не менее, даже если продать его по частям, он стоит целое состояние. Маг вскидывает подбородок раба, заставляя его поднять голову, обнажая ушибленную шею. — Эти отметины сделаны из чистого лириума. Вырезав их из него, вы получите гораздо больше, чем сотню соверенов. Гаррет смотрит на замысловатые узоры, исчезающие ниже брони раба. — Лириум? Как вы… Данариус усмехается. — Долгий и трудоемкий процесс, — он оглаживает щеку эльфа пальцем. — Для всех вовлеченных участников. Но, как видите, он довольно ценный приз. — Маг похлопывает краем своих карт по столу. — Итак, сударь Хоук, ваша ставка? Раб не смотрит, как Данариус подносит конец поводка к центру стола, готовый быть заложником в качестве выигрыша. Даже учитывая количество денег, Хоуку требуется меньше времени, чем он сам ожидал, чтобы сделать свой выбор. — Поддерживаю вашу ставку, Магистр. Он кидает монеты на середину стола, кожаный поводок лежит на них сверху, как змея, и готовится к сдаче Варриком карт. Высокие ставки являются довольно банальным делом — в конце концов, они добавляют интереса к игре, — но обычно это интерес к партии, а не к конкретному юноше. Данариус не сводит глаз с рук Варрика, тасующих карты, а Хоук, в свою очередь, не отрываясь глядит на раба Магистра. Тот не поднимает взгляд, даже, кажется, не заинтересован в игре, происходящей прямо перед ним, и Гаррет пытается подавить беспокойство о том, что раб окончательно сломан и спасти его невозможно. — Одну, — Данариус сдвигает карту через весь стол Варрику для замены. На его лице не проскальзывает ни единой эмоции, видна лишь чрезвычайная уверенность в себе и собственном выборе, в то время как уверенность Хоука колеблется. Его инстинкты хорошо послужили ему в прошлом (за исключением одного раза в Ривейне, о котором они предпочитают не вспоминать), и он принимает поспешное решение, когда кладет свои карты на стол. — Дай мне три. Раб рядом с ним сглатывает, но в остальном молчит, а Хоук проверяет свои новые карты. — После вас, — спокойно говорит Данариус. — О, нет, я настаиваю, — хмурится Гаррет. — Возраст прежде красоты, верно? Он подмигивает магу и улыбается только шире, получая омерзительную леденящую ухмылку в ответ. — Как хотите, — Данариус выкладывает карты на стол по одной, на костлявых пальцах играют блики от свечи в тот момент, как он бормочет. — Я должен поблагодарить вас за приятный вечер. Мне редко попадается настолько достойный противник. Магистр поднимает руку, взмахнув ей, а Хоук поджимает губы, увидев карты достоинством от семи до десяти, которые завершает Банн. — Что я могу сказать, — пожимает плечами Хоук. — Был рад угодить. Кажется, я оправдал этот вечер. Он кладет свои карты в одну линию рядом с картами Данариуса. — Девять, десять, Банн, Эрл и Виконт. Не самая благородная комбинация, но определенно благороднее, чем ваша, — светится Хоук. — Желаю удачи и найти еще одного достойного противника. Глаза Данариуса вспыхивают от ярости, прежде чем обратиться в чистый лед. Уголок его рта дергается, когда он сжимает челюсти, Хоук тянется к рукояти своего клинка, а не к выигрышу, ожидая увидеть последствия раненой гордости Магистра. На кончиках пальцев мага пляшут красные искры, но мгновенно исчезают в том момент, как он говорит жестко: — Хорошо сыграно, — Данариус встает, выпрямляясь во весь рост, смотрит на Хоука и на все еще коленопреклонного раба. — И вы, разумеется, заслужили свою награду. Он хватает волосы раба, резко дергая его голову назад, на что тот лишь ниже опускает глаза. — Его тренировали как телохранителя. Также он может использоваться для ручного труда или домашней работы, но я бы, конечно, рекомендовал воспользоваться другими его навыками, — ухмыляется Магистр. — Не так ли, Скорто? Раб морщится, вздрагивая, когда Данариус тянет его за волосы. — Да, хозяин. Голос эльфа на удивление глубже, чем Хоук ожидал. Гаррет откашливается, намекая отпустить юношу. — Это его имя? Скорто? Улыбка Магистра становится шире. — Точно, — Он склоняет голову в поклоне, что кажется скорее насмешливо, чем почтительно. — Было приятно познакомиться с вами, сударь. Надеюсь, вы останетесь довольны своим выигрышем. С последней холодной улыбкой он быстрым шагом выходит из таверны, оставив Хоука наедине с уставшим барменом, подвыпившим другом и новоприобретенным рабом. К счастью, Варрик первый решает высказаться, нарушая тишину. — Знаешь, если бы в начале этой поездки ты сказал мне, что мы вернемся домой с рабом на буксире, я, скорее всего, ударил бы тебя. Мир немного кружится, когда Гаррет, пошатываясь, встает. — Итак, какова вероятность, что ты ударишь меня прямо сейчас? Варрик пожимает плечами. — Шестьдесят на сорок. — Вы, ребята, собираетесь уходить или нет? — зовет бармен. — Я закрываюсь. — Конечно, — отвечает Тетрас. — У вас есть еще свободные комнаты? — Извините, — зевает бармен. — Вы уже сняли две последние, — он оценивающе смотрит на раба. — Такой тощий маленький эльф, как он, должен поместиться на диване. — Звучит, как план, — двигая плечами, жизнерадостно говорит гном. — Эй, малыш, ты поспишь со мной или с этим идиотом сегодня? — Он толкается, я храплю, — добавляет Хоук. — Хотя мне сказали, что это очень изящный храп. Раб не поднимает головы. — Все, что вы пожелаете, хозяин. — Ладно, будешь спать с Хоуком, — бодро говорит Варрик. — Увидимся утром. Он поднимается вверх по лестнице прежде, чем Гаррет успевает запротестовать. Бармен нетерпеливо постукивает пальцами по столешнице, а Хоук присаживается рядом со своим выигрышем. — Ты можешь посмотреть на меня? Раб подчиняется, и Хоук не в силах скрыть улыбку, получая пристальный взгляд, разглядывая его лицо в ответ. Ему всегда нравились зеленые глаза. — Я собираюсь быть честным с тобой, Скорто, — говорит он, опираясь плечом о стол для поддержки. — Я довольно пьян и все это «рабство» не та вещь, которой я могу заниматься прямо сейчас. Буду счастлив дать тебе завтра горсть соверенов и отпустить, если ты этого хочешь, но как насчет просто немного поспать для начала, хорошо? Я обещаю, что не причиню тебе вреда. Незначительный хмурый взгляд выдает замешательство раба, так же как и нахмуренный лоб, но он вскоре приходит в себя, кивая. — Да, хозяин. — Хоук, — поправляет он, наклоняясь, чтобы снять ошейник, обернутый вокруг горла раба. — Зови меня Хоук. — Да, Хоук, — юноша податлив под руками Гаррета, наклонившего голову для удобства, расстегивая пряжку, и выпускает еле слышный вздох облегчения, когда ошейник падает на пол. — Пойдем, — Хоук скользит рукой по спине эльфа, помогая ему подняться. — Твои ноги, должно быть, горят. Обопрись на меня столько, сколько понадобится. — Хозяин, я не… — Хоук, — мягко повторяет он. — И не беспокойся об этом. Если я в силах поднять злобного карлика, уверен, что смогу справиться и с эльфом с затекшими ногами. Это медленный, неспешный процесс поднятия в спальню. Ноги Скорто подгибаются каждые пару шагов, а челюсти сжимаются, когда он пытается не вздрагивать от боли в мышцах. Хоук уверен, что было бы намного быстрее, если бы он просто взял эльфа на руки и отнес наверх, но помня, как его таскали на поводке и насильно кормили с рук, он предпочитает избавить юношу от дальнейших унижений, какими бы благородными намерениями Хоук ни обладал. Они, наконец, поднимаются наверх в то же время, как судороги утихают, и Хоук позволяет Скорто хромать на своих собственных ногах, подготавливаясь ко сну. Мужчина прикладывает все имеющиеся у него силы, чтобы не рухнуть прямо на кровать, а расстелив, ложится на свежие простыни, обнаруживая, что раб неуклюже стоит у подножия его кровати, отвлекая. — Что случилось, Скорто? Эльф застывает абсолютно неподвижно под взглядом Хоука, не поднимая глаз наверх. — Я… — он сглатывает. — Что бы вы хотели, чтобы я сделал, сударь? — Поспал в идеале, — зевает Гаррет. Хозяин таверны явно преувеличил с описанием дивана, но выглядел он довольно комфортным. — Ты можешь лечь на кровати, если хочешь, или взять то просторное кресло, — мужчина потирает глаза. — Тебе нужна какая-нибудь одежда для сна? — Нет, сударь, — Скорто неловко переминается с ноги на ногу. — Я… могу воспользоваться ночным горшком? — Что? — моргнул Хоук. — Создатель, конечно, — сдавшись, он откидывается на кровать, бормоча. — Тебе не нужно просить разрешения на это. Просто иди, когда захочешь. — Я прошу прощения, сударь, — отвечает Скорто формально и совершенно искренне, а Хоук со стоном зарывается лицом в подушку. — Ложись спать, — бормочет он. — Мы поговорим об этом утром. — Да, хозяин. Гаррет засыпает раньше, чем успевает поправить его.

***

На следующее утро Хоук просыпается довольно рано. Он воспринимает это как личное оскорбление и клянется отомстить солнцу, настойчиво светящему в комнату, жалуясь Создателю на подобную жестокость к его телу. Голова Гаррета немного кружится, а во рту чувствуется неприятный привкус, когда он садится в постели, чтобы облегчиться и помыться, стараясь вести себя как можно тише и медленнее, избегая обострения и без того энергичного стука в голове. К сожалению, одеться является небольшой проблемой, а именно то, как он замер без рубашки, стоя посреди комнаты, и тупо глядя на эльфа, спящего по соседству в кресле. Наполовину убежденный, что эльф был пьяной галлюцинацией (вместе с магистром, пари и воспоминаниями о пальцах, расстегивающих пряжку ошейника), он нуждается в некотором времени, чтобы приспособиться к нынешней ситуации. Эльф — его раб — лежал, свернувшись калачиком, что выглядит не совсем удобным, босые ноги поджаты, а колени подтянуты к подбородку, но он не шевелится, даже когда Хоук подходит ближе. — Эй, — мягко зовет Хоук. — Проснись и пой, Скорто. Он протягивает руку, чтобы коснуться его колена, но Скорто открывает глаза прежде, чем пальцы Хоука разгладят складки на его лосинах. Волосы падают на его лицо, когда он приподнимает голову, и Гаррет наблюдает, как взгляд эльфа мечется между кроватью, дверью и лицом Хоука в сонном замешательстве. Ситуация доходит до нетерпеливого беспокойства, когда Скорто шире открывает глаза. Он падает с кресла, едва поднявшись на ноги, и садится на колени перед Хоуком. — Простите, хозяин, — быстро говорит он. — Я… — эльф горбится, напрягаясь, и разглядывает босые ноги Гаррета, пытаясь придумать подходящее оправдание. — Как я могу услужить Вам? Хоук справедливо решает, что его головная боль — наказание за то, что сделал последнюю ставку прошлой ночью. — Итак, — зевает он. — Думаю, мы должны установить некоторые правила. Скорто замирает у него в ногах. — Да, хозяин. — Правило номер один: не вставай на колени, — говорит Хоук. — Ты можешь встать, сесть, все, что угодно. Но тебе никогда не нужно становиться на колени рядом со мной или кем-либо еще. Скорто на мгновение замолкает, после чего поднимается на ноги. — Да, хоз… Хоук. — Вот, ты уже выучил правило номер два, — усмехается мужчина. — Нет «хозяину». Я просто Хоук. Эльф послушно кивает. — Да, Хоук. — Правило номер три, — продолжает мужчина, почувствовав себя на коне. Он может полностью покончить с этим рабским бизнесом. — Ты можешь смотреть на меня — не нужно постоянно утыкаться взглядом в землю. Знаю, что у меня большие ноги, но я начну смущаться, если ты будешь так пристально смотреть на них. — Я… — Скорто плотно сжимает губы, смотря на него. — Извини. — Правило номер четыре! — Гаррет торжествует от мысли, что предугадал следующее правило. — Перестань извиняться за вещи, которые этого не требуют. Если ты случайно ударишь меня по лицу, тогда можешь извиниться, но в противном случае ты не должен ни о чем сожалеть. Раб снова кивает, а Хоук представляет, как проводит рукой по его растрепанным волосам. — О, и правило, допустим, четыре с половиной. Не извиняйся, что проснулся позже меня. Я вообще-то хотел спать подольше сегодня, — он снова зевает, барабаня пальцами по животу. — Но, к сожалению, сегодня утром у нас поездка на лодке. Выражение полного непонимания проскальзывает на лице Скорто, но он быстро опускает глаза, закрыв рот. — Правило номер шесть, — подозрительно продолжает мужчина. — Или пять. Я потерял счет. Ты можешь спрашивать все, что хочешь. Если тебе любопытно, или ты запутался, или просто что-то нужно, не стесняйся спрашивать — я не собираюсь кричать на тебя из-за этого. Скорто мимолетно жует нижнюю губу, зажимая ее между зубами, прежде чем, набравшись храбрости, спросить: — Что за поездка на лодке? — Чтобы вернуться в Киркволл, — Хоук пересекает комнату в поисках своей рубашки. — К счастью, я не считаю это загаженное место, замаскированное под город, своим домом. — Как долго длится это путешествие? — Всего день или два, в зависимости от погоды, — он оглядывается через плечо, натягивая свои сапоги. — Капитан — мой друг, — Хоук бросает взгляд на ноги Скорто. — Подожди, у тебя что, нет обуви? — Я не нуждаюсь в обуви, сир. — А я не нуждаюсь в засахаренных грушах, которые всегда находит Варрик, но без них моя жизнь была бы немного пустой, — он заглядывает Скорто прямо в глаза в надежде понять, лжет тот или нет. — Ты хочешь обувь? — Я не нуж… — эльф запинается, смотря на свои босые ноги. — Нет, Хоук. Гаррет честно не может поймать его на лжи, но решает, что начать вопиющим образом игнорировать желания эльфа — не самое лучшее начало дружбы. — Ну, если ты так говоришь, — одетый, умытый и обутый, Хоук начинает собирать свою сумку, пока Скорто пользуется ночным горшком и разглаживает складки на одежде. — О, я хотел сказать: тебе не нужно плыть со мной, если ты не хочешь. Скорто вскидывает голову. — Сир? — Я имею в виду, если ты до сих пор не догадался, я не слишком опытен во владении рабами, — он морщит нос. — Честно говоря, это довольно неприятно. Я не хочу тащить тебя в другое место против твоей воли, но у меня нет абсолютно никакого желания оставаться в этом проклятом городе, если ты хочешь остаться здесь. Хоук подмигивает ему, улыбаясь. — Это твой выбор — я дам тебе несколько соверенов, и ты можешь идти по собственному пути, или можешь остаться рядом со мной до Киркволла, а после решить, чего хочешь сам. Скорто заламывает пальцы. — Вы хотите, чтобы я ушел? — Нет! — быстро отвечает Гаррет. — Ну, то есть, если ты хочешь. Я предлагаю тебе выбор, потому что… — он неопределенно машет рукой в сторону эльфа. — Знаешь, рабство — это не круто. Скорто смотрит на него непонимающе, и Хоук добавляет: — Или ты можешь остаться со мной! У тебя есть выбор. Где-то в глубине души он успокаивает себя тем, что Скорто действительно взвесит все варианты. У Гаррета возникает вопрос, и он почти хочет спросить, о чем думает эльф, что вообще заставляет его раздумывать о продолжении рабства, но дает ему немного времени, чтобы сделать свой выбор. — Могу я остаться с тобой? — наконец говорит эльф голосом чуть слышнее шепота. — Пожалуйста? — Да! — отвечает Хоук. — Никаких проблем, — он улыбается. — Я знаю, что Киркволл — нечто вроде помойки, но могу пообещать, что он гораздо меньшая дыра, чем здесь. В любом случае, по большинству показателей. На лице Скорто расцветает облегчение и появляется слабая улыбка. — Спасибо, сир. — Спасибо за что? — спрашивает Варрик. Дверь скрипит, открываясь до конца, но гном, кажется, удобно расположился, прислонившись к косяку. — Ты милый и доброжелательный, мастер Хоук? Вздохнув, мужчина решает признаться: — Возможно, он поблагодарил меня за то, что я позволил ему остаться моим рабом, по крайней мере, до прибытия в Киркволл. Варрик поднимает брови в удивлении. — Существует большая вероятность, что я облажался, — продолжает Хоук. — Но давайте сосредоточимся на позитивном: я не жуткий магистр. — Весьма туманно, — сухо отвечает Варрик. — Вы готовы идти? — Все готовы, — говорит Гаррет. — Скорто, тебе что-нибудь нужно? — Нет, сир. — Ну, ладно, — Хоук хлопает гнома по плечу, спускаясь вниз по лестнице. — Пошли, найдем нашу лодку.

***

— Лодку? — останавливаясь посреди трапа, Изабелла упирает руки в бедра. — Чтоб ты знал — это корабль, Хоук. Замечательный, между прочим. Варрик приседает в низком поклоне. — Пожалуйста, простите этого язычника за очернение вашего великолепного судна, мой капитан. Изабелла улыбается, окончательно спускаясь вниз. — Уже лучше. За ее спиной экипаж «Зова Сирены» загружает последние ящики для плавания. Небо позади них серое, из-за чего воды кажутся темными и мутными, и Хоук позволяет пиратке отвести их в сторону причала, когда она оглядывает подошедших с ног до головы. — Что ж, похоже, у кого-то выдалась удачная поездка, — говорит она, вглядываясь в лицо мужчины. — Хотя, возможно, не такой успешный вечер? Гаррет прищуривается. — Послушай, не все из нас могут выпить шесть стаканов антиванского бренди не вспотев. — Очевидно, — улыбка девушки колкая, но моментально смягчается, когда она натыкается взглядом на Скорто, спрятавшегося за Хоуком. — А кто этот милашка. Пожалуйста, скажи, что ты не вляпался в пьяный брак прошлой ночью. Это низко, даже для тебя. Варрик хихикает. — Поверь мне, Ривейнийка, брак был бы более приемлем по сравнению с правдой. — Благодарю вас обоих за поддержку, — вздыхает Хоук. — Прошлой ночью я играл в карты против магистра. Короче говоря, я выиграл его раба. За все годы их знакомства Хоук никогда не видел, чтобы взгляд Изабеллы леденел так быстро. — Раба, — безапелляционно говорит она. — Я знаю, — отвечает Гаррет, поднимая руки в оборонительном жесте, чтобы предупредить любые обвинения. — Знаю, что это ужасно, но не представляю, что с этим делать. То, как его хозяин относился к нему… Я просто не мог оставить его там. — И что теперь, — перебивает девушка. — Ты решил сыграть доброго рабовладельца? — Я пытался освободить его! — говорит Хоук. Он уже чувствует себя достаточно виноватым в сложившейся ситуации, и не требовалось абсолютно никакого стороннего подтверждения, что это был дерьмовый выбор. — Он сказал, что хочет остаться, пока мы не доберемся до Киркволла. Ну же, Изабелла, ты меня знаешь. И ты знаешь, что я бы ни за что не стал держать раба. Глаза Изабеллы сужены, но мужчина облегченно вздыхает, когда она, наконец, смягчается и отступает. — Хорошо. Двое могут спать в свободной каюте, а один из вас останется со мной, потому что у меня целая команда и никаких запасных коек. Она обходит Гаррета. — Присмотри за ним, — продолжает она твердо, прежде чем неохотно улыбнуться. — И если ты вызовешь хоть какие-либо проблемы с моей командой, в Киркволл не вернешься. Хоук салютует в ответ. — Сэр, есть, сэр. — Я считаю, больше подойдет: «Капитан, есть, капитан», — встревает Варрик. — И, может, еще: «О, где же мои хорошие манеры», — он закидывает свою сумку на плечо и подталкивает Скорто. — Пойдем, малыш, давай тебя устроим. Дадим Хоуку и капитану немного времени пообщаться. Скорто задерживается на секунду, но не протестует. Гаррет наблюдает, как Варрик заводит его на корабль, пробираясь сквозь оживленную палубу туда, где ожидала их каюта. Тетрас продолжает говорить что-то парню, который оглядывается назад, и Хоук решает крикнуть через весь корабль: — Ты можешь поселиться с капитаном, если хочешь. А Скорто может спать со мной. Двое матросов на палубе начинают хихикать, перешептываясь между собой, и поглядывают на эльфа, а Хоук хлопает себя рукой по лицу, когда повторяет в мыслях произнесенную фразу. — Я имею в виду, что Скорто может остаться со мной, — оправдывается он. — Платонически. В одной каюте. Смех парочки матросов становится только громче. Варрик отмахивается от него, отводя Скорто внутрь каюты, и Гаррет делает себе заметку, чтобы извиниться перед юношей позже. — Итак, — говорит он, оборачиваясь к Изабелле. — Когда Варрик сказал пообщаться… Он умолкает. Лицо Изабеллы словно грозовая туча, и Хоук почти уверен, что небо, в самом деле, темнеет, когда она говорит сквозь зубы: — Какого черта ты его так назвал? — Кого, Скорто? Ее ладонь с силой соприкасается с его щекой, прежде чем сам Хоук видит ее приближение. — Ау! — он отшатывается, прижимая руку к лицу. — За что? — Что… — хмурится пиратка. — Умоляю, скажи, что ты шутишь. Я имею в виду, лучше пусть это будет ужасная шутка, чем твоя глупость. — Я не шутил, — потирает Гаррет лицо. — Наверное, глупость. В чем дело? Я сделал что-то Скорто? Изабелла поджимает губы. — Ты действительно не знаешь, что это значит? — Его прошлый хозяин сказал, что это его имя, — потерянно говорит он. — Разве нет? — Больше нет, — твердо говорит девушка. — Сейчас ты пойдешь в каюту и попросишь его рассказать, что это значит, а после никогда больше не назовешь его этим именем на моем корабле. Ты понял? Хоук поднимает руки в защитном жесте. — Изабелла, извини. Я… Ты можешь просто сказать мне, что это значит? Что бы это ни было, клянусь, я не знал. — Не-а, — она скрещивает руки на груди. — Считай, что это урок общения со своим рабом. — Я понял, — отвечает он, стоя спиной к трапу. — Мне очень жаль. — Не передо мной ты должен извиняться, — говорит пиратка. — Мы скоро отплываем. Найди меня, когда узнаешь его настоящее имя. Она отворачивается, наклоняясь, чтобы поднять один из последних ящиков, а Хоук направляется к кораблю. Он пытается вспомнить, слышал ли когда-нибудь слово «скорто» в другом контексте, но к тому времени, когда он добрался до своей каюты, его лучшим (и единственным) предположением был эквивалент «остроухий» на тевинтерском. Мужчина стучится в дверь и ждет ответа Варрика, прежде чем просунуть голову внутрь. В каюте относительно просторно, в ней есть приличного размера кровать и небольшой сундук, который Скорто аккуратно заполняет вещами Хоука. — Ну, хотел бы я спросить, хорошо ли все прошло, — говорит Варрик. — Но, так как я вижу отпечаток кольца Изабеллы на твоем лице, предполагаю, что это не так. — Держу пари, с ним все в порядке, — говорит Хоук. — Ты не оставишь нас на минутку? Скорто поднимает глаза, явно ожидая, что его попросят уйти, но удивленно моргает, когда Варрик подходит к двери. — Нет проблем, — отвечает гном, а после добавляет скорее для Скорто, чем для Хоука. — Кричи, если что-нибудь понадобится. — Спасибо, — Гаррет закрывает дверь за Варриком и продолжает низким голосом, приближаясь к юноше. — Мы можем поговорить? Скорто поворачивается к нему лицом с выражением полной болезненной покорности. — Да, сир. — Что значит слово «скорто» на Тевене? Глаза эльфа резко расширяются. Он быстро отводит взгляд, но не может опустить голову достаточно, чтобы скрыть смущенный румянец, окрасивший его щеки. — Я не… — Просто скажи мне, — настаивает Хоук. — Я не буду злиться на тебя… Мне просто действительно нужно знать. Скорто тяжело сглатывает. — Хозяин, пожалуйста… Его голос звенит от стыда, и сейчас Хоук ненавидит Изабеллу за то, что подталкивает их обоих к этой ситуации. — Скажи мне, — говорит он. Ему не нравится отдавать приказы, но, похоже, это срабатывает. Скорто выпрямляется, щеки все еще красные от унижения, когда он встречает взгляд Хоука. — Это означает «шлюха», сир. Проходит несколько долгих минут, прежде чем Гаррет с громким стуком захлопывает рот. — Шлюха. Скорто смотрит вниз. — Да, сир? — Черт, нет, я не… — Хоук вздыхает. — Я не хотел тебя так называть, — он опускается на кровать и кивает на сундук. — Присядь. Пожалуйста. Раб садится на закрытый сундук, и Гаррет решает начать все сначала. — Итак, когда Данариус называл тебя «скорто», он просто был мудаком? Это не твое настоящее имя? Эльф слегка пожимает плечами. — Вы можете называть меня как угодно, сир. — Мне бы хотелось называть тебя по настоящему имени, — отмечает Хоук. — Как Данариус тебя называл? — Он называл меня Фенрисом, сир, — отвечает раб. — Если раньше у меня и было другое имя, я его не помню. — Для начала, — говорит мужчина. — Что это значит? Раб поджимает губы, но спадающий румянец — это определенно шаг в правильном направлении. — Это означает «волчонок», — он сгибает руки, покрытые лириумом, а Хоук наблюдает за мерцанием его татуировок. — Данариус чувствовал, что это мне подходит. — А что насчет тебя? — спрашивает Гаррет. — Как ты думаешь, это тебе подходит, или ты предпочитаешь другое имя? Раб удивленно смотрит на него. — Вы не хотите называть меня «Скорто»? — Я бы очень хотел называть тебя как угодно, только не «Скорто», — честно признается Хоук. — Единственное, как я могу охарактеризовать ситуацию на данный момент — это «чудовищно неуместная». Раб раздумывает мгновение, прежде чем сказать с надеждой: — Я предпочитаю «Фенрис», сир. — Отличный выбор, — улыбается Гаррет. Он встает, протягивая руку. — Приятно познакомиться, Фенрис. Глаза Фенриса мечутся между ладонью и лицом Хоука, пока он явно принимает его жест за издевку, но улыбка Гаррета становится шире, когда эльф несмело протягивает ладонь, чтобы принять рукопожатие. — Хоук.