Тайна Принца

Три недели спустя Несмотря на раннюю осень, ночи были все еще жаркими, и, укладываясь спать, Кейла вытирала со лба пот. Небо было покрыто плотными темными облаками, воздух был тяжелым. Надвигалась гроза. Она завела лошадь в небольшой бесхозный сарайчик на окраине очередного города людей. Где ее снова не приняли. Попытки найти новый дом оканчивались ничем. Как она могла быть настолько наивной, чтобы полагать, что ее примут с распростертыми объятиями только потому, что она тоже человек. Она горько усмехнулась. Не тут-то было. Люди шарахались от нее, едва позволяли ей заговорить с ними. Никто не хотел давать ей работу, даже в качестве прислуги на кухне или в таверне. Никто не хотел пускать ее переночевать, даже за деньги. А уж найти на оживленной улице помещение под лавочку оказалось совершенно невыполнимой задачей. В то время как гномы охотно работали с кем угодно, среди людей купцы и мастеровые придерживались своей расы и замыкались в местных гильдиях. Если чужак хотел открыть свое дело, пусть даже самое маленькое, его встречали в штыки, особенно женщину, которая путешествовала одна и не пряталась за спину мужа. Кейла не раз ловила на себе осуждающие взгляды, несмотря на многократные попытки объяснить, что она честная женщина. Несомненно, ее считали проституткой, которая привлечет в город и других падших женщин и откроет бордель. Или же всем казалось, что она запятнала свою честь и теперь скрывается в одиночку. Она сидела на вязанке соломы, закрыв лицо руками. О чем она думала? Что ей будет легко и просто начать новую жизнь среди людей? Что они будут ей рады? Будут уважать ее, дружить с ней? В деревне близ Эребора для нее хотя бы нашлось место и заработок. Гномы знали, что она продает дешевые и свежие овощи, и охотно покупали ее товар; кроме того, они мирились с ее присутствием. Возможно, сейчас, когда она стала избранницей принца для ритуала в Праздник Железа, она могла бы найти у него покровительство. Никто бы не осмелился перечить его воле, если бы он пожелал, чтобы она осталась. Возможно, ей стоило довериться ему, и это бы не уязвило ее гордость? Он был добр, благороден, и всегда защищал и заботился о своем народе. Но эти мысли были уже напрасны. Сейчас уже слишком поздно. Она не могла вернуться после того, как она так трусливо сбежала от него. Тогда ей казалось, что она поступает разумно, но сейчас… А сейчас она уже не была так уверена. С самого отъезда ее преследовали воспоминания. Даже в снах она видела только его, слышала его глубокий, проникновенный голос. Его глаза, обычно такие пронзительные и мудрые, - как они сияли, когда он танцевал с ней у костра! Его лицо, искаженное от желания, когда он прикасался к ее телу, пробуждая чувства, о которых она даже не подозревала. Прикосновение его блестящих темных волос к ее обнаженной груди или к бедрам, когда он ласкал ее языком. - Нет, нет… - простонала она, замотав головой. Иногда эти мысли удавалось ненадолго прогнать. Но это только иногда. Она никогда не забудет то, что произошло той ночью, то, что он с ней делал. Но воспоминания, вопреки ожиданиям, не приносили радости и успокоения. Напротив, они терзали ее, вызывая в теле жар и трепет, хотя у нее и не было надежды, что этот пожар будет кому потушить. Единожды познав принца, она никогда не смогла бы быть с другим мужчиной. Еще хуже были воспоминания о том, какое спокойствие она чувствовала себя в его объятиях, какую ласку и защищенность от жестокого мира. Его губы покрывали поцелуями ее лоб и волосы, прежде чем она безмятежно уснула, успокоенная его невероятной силой. Уверенность в том, что она никогда в жизни больше не почувствует этого счастья, была ужаснее всего, с чем ей приходилось сталкиваться. До этой ночи одиночество ее не пугало, оно было ее обычным состоянием, всю жизнь. Иногда незнание воистину является благодатью. А сейчас она знала, что бывает и по-другому. Одиночество сжимало ее душу как непробиваемые доспехи, и стискивало ей сердце ледяной хваткой. Снаружи раздался оглушительный удар грома, и она вскрикнула. Она всегда боялась гроз. Возможно, потому, что, когда она была ребенком, ее некому было успокоить, ее не обнимали материнские руки, и никто не объяснял ей, что ничего страшного с ней не произойдет, что это не сердитый бог, который пришел уничтожить землю и всех ее созданий. Обхватив себя руками, она повалилась на бок, и из глаз у нее брызнули слезы. В окнах сарайчика ярко вспыхнула молния. На секунду ей показалось, что она заметила какое-то движение в углу, но кроме лошади и ее самой здесь никого не было. По крайней мере, она на это надеялась, - молодая женщина, путешествующая одна, должна была выглядеть легкой добычей для мужчины, который решил бы укрыться здесь от грозы. Единственным ее оружием был небольшой кинжал. Следующий раскат грома был еще громче, она поморщилась, и внезапно все изменилось. Ее лошадь заметалась, встала на дыбы, и она поняла, что кобыла что-то заметила. Ей вдруг показалось, что она слышит снаружи топот копыт. И, прежде чем она смогла подумать, как ей скрыться, дверь распахнулась и на пороге появилась высокая темная фигура. Новая вспышка молнии осветила незнакомца бледным призрачным светом. Кейла ахнула. Перед ней стоял Торин. Никогда она еще не видела его в таком состоянии. Его одежда и доспехи были заляпаны грязью, с волос, прилипших к плечам и спине, капала вода. На красивом лице были грязные разводы, на скуле синяк, как будто он с кем-то дрался. Но хуже всего было выражение его лица, когда он увидел ее, скорчившуюся на сене. Его лицо мгновенно потемнело от гнева, а глаза расширились. Он позвал ее по имени, и его низкий, хриплый голос прозвучал как рычание хищного зверя. - Так вот ты где, - сказал он, тяжело дыша. Рванул застежку промокшего кожаного доспеха и сбросил его на пол, оставшись в штанах, сапогах и рубашке с открытым воротом, в котором были видны мягкие темные волоски, покрывающие грудь. На его коже блестели капли дождя. Кейла открыла было рот, но заговорить не посмела, напуганная яростью, пылавшей в его глазах. И в то же время ее сердце взорвалось безудержной радостью, и ей уже не хотелось ничего, кроме как броситься к нему в объятия со слезами облегчения. Она осторожно протянула к нему руку. - Торин, - тихо сказала она, все еще не веря своим глазам. – Ты нашел меня? - Конечно, я нашел тебя! – выкрикнул он, перекрывая гром. – А ты как думала, женщина? - Я думала, что никогда больше тебя не увижу, - призналась она. Он приблизился медленными, крадущимися шагами, как охотник, выслеживающий добычу. - Ах вот как. Действительно, ты же уже получила, что хотела. Страстную ночь с принцем, после этого можно и скрыться. Под покровом ночи, как воровка. Растаять, как снег на солнце, без следа. - Нет! – выдохнула она, потрясенная его словами. - Ты же знаешь, все было не так! Ты же понимаешь, что нам не быть вместе. Я безродная бедная женщина человеческой расы, изгой. Поэтому я сочла за лучшее… - Ты не имела права принимать такое решение! – взревел он в ярости. Стоя перед ней, он поднял сжатую в кулак руку, и она с удивлением заметила, что его рука слегка дрожит, а пальцы стиснуты так, что побелели суставы. Новая вспышка молнии сделала его похожим на одного из тех темных богов, что она боялась в детстве, - такой гнев и боль искажали его прекрасные глаза. На секунду ей показалось, что он сейчас ударит ее, но он ударил кулаком в грудь себя. - Ты хоть на секунду подумала, каково было мне проснуться на этом проклятом камне и увидеть, что меня бросили как надоевшую игрушку? Тебе не пришло в голову, с каким отчаянием я гнался за тобой, как влюбленный дурак, боясь, что с тобой что-то случилось?! - Мой принц… - запинаясь, выдавила она. Он прервал ее резким жестом, не давая ей сказать ни слова, тогда как сам распалялся все больше. - Я думал, что тебя похитил кто-нибудь из моих врагов и будет требовать выкуп, или что тебя схватили местные жители, недовольные тем, что я выбрал человека, - сказал он. – Я ненавидел себя за то, что не смог тебя защитить, что позволил похитить тебя прямо из моих объятий. А потом… - в его голосе послышался холод, - я нашел твои следы, ведущие в хижину. Я увидел, что ты аккуратно собрала вещи и уехала по доброй воле. Не сказав ни слова, не оставив даже записки, чтобы сообщить мне, что ты в безопасности. Она закрыла лицо руками, щеки ее пылали. - Прости меня, Торин. Я знаю, что недостойна тебя. После той ночи я и подумать не могла, что ты захочешь увидеть меня еще раз. В конце концов, это был просто ритуал… - А я захотел, уж поверь, - прошипел он. – То, что произошло между нами на том алтаре, как ты отдала мне всю себя… Ну и дурак же я был, когда думал, что это хоть что-то для тебя значило, хоть малую толику от того, что это значило для меня! Но потом я узнал, что ты уехала, направляясь к людским поселениям на севере, и понял, как я ошибался. Ты хотела начать новую жизнь без меня, после того, как короткое свидание с гномом удовлетворило твое любопытство, ты хотела выбрать мужа среди людей. Возможно, даже воспитать моего сына или дочь как одного из них, - он сглотнул и опустил глаза на ее плоский живот. – Скажи мне, Кейла, - произнес он, не в силах скрыть боль в своих глазах. – Ты носишь моего ребенка? Когда он снова поднял на нее глаза, у нее дрожали губы. - Я… еще не знаю, я не уверена, - прошептала она. – Но это возможно. Последнее время мне как-то не по себе. - «Не по себе»? – повторил он, не веря своим ушам. Его ярость вспыхнула с новой силой, он рывком поднял ее на ноги и притянул к себе. – А вот о себе я бы так не сказал, женщина. Я был в отчаянии, я обезумел от горя и тоски. Я чувствовал себя униженным, когда ездил по бесчисленным городам и деревням, стучался в дома и спрашивал на улицах, не видел ли кто-нибудь тебя. И сейчас я скажу тебе только одно: с того момента, когда ты разделила со мной ту ночь, ты принадлежишь не одной себе. Ты моя, раз и навсегда. И не говоря больше ни слова, он впился в нее губами с какой-то звериной страстью, пожирая ее, заявляя о своем безусловном и безраздельном праве на нее. Его язык бесцеремонно потребовал впустить его, что она и сделала, тихо застонав, когда он начал исследовать ее рот. Она попыталась поднять руки и обнять его, но он сжимал ее железной хваткой и толкал ее назад, пока не прижал спиной к стене. Тогда он одной рукой схватил ее оба запястья и поднял их над ее головой, а другая рука начала ласкать ее тело, по-хозяйски ощупывая его. Теплые пальцы сомкнулись у нее на груди, сжали ее и слегка ущипнули сосок, и она вскрикнула от удовольствия. Он наклонился к ней и набросился ртом на ее шею. - Разве тебе не известно, что гномы ревностно охраняют то, что принадлежит им? – прошептал он между горячими мокрыми поцелуями. Его борода щекотала ей кожу, и по ней пробежала дрожь. – Наших женщин, а особенно наши сокровища. – Он слегка укусил ее за шею, как бы подчеркивая свои слова. – Или ты думала, что я другой, только потому, что я принц? – его губы сдвинулись ниже, он провел языком по ее ключице. – Но, может быть, гном тебе больше не угоден. Может быть, ты нашла любовника среди людей, и он привлекает тебя сильнее? Это его ты ждала здесь, одна в заброшенном сарае в грозу? С новой волной гнева он грубо сунул руку в вырез ее платья, отыскивая ее обнаженную грудь. Найдя ее, он начал ласкать и дразнить умелыми пальцами один затвердевший сосок, потом второй. Она застонала, и он улыбнулся. - Ну, ты вспомнила? Конечно, твой любовник мог бы это повторить. Но сумел бы он касаться тебя так, как ты любишь, с такой силой, с какой ты любишь, играть на тебе, как на сложном музыкальном инструменте, чтобы раскрыть всю красоту твоей музыки? – его рука показала ей, что он имел в виду, и она вскрикнула, потрясенная силой ощущений, просыпавшихся в ее теле. Она покачала головой, не в силах произнести ни слова, хотя она хотела сказать ему, как смешны его опасения, и что она проводила ночь в этом сарае только потому, что ее собственный народ ее не принял. Но в то же время его ревность возбуждала больше, чем она могла предположить, и разжигала его страсть. Так что если таково его наказание за ее побег, она с радостью примет его. Сегодня ей было нужно, чтобы он не был с ней слишком нежен. Без его прикосновений она так страдала, так хотела ощутить на себе его руки. Как он мог подумать о том, что у нее мог быть другой любовник, когда она так жаждала его, только его, как воздуха, чтобы дышать? Он вытащил руку из ее корсета и поднял ее юбки, с силой раздвинув ей ноги коленом. И тут же его пальцы оказались там, где она нуждалась в его прикосновении больше всего, раздвигая влажные лепестки. Она инстинктивно раздвинула ноги, и он тихо рассмеялся. - Ага. Так ты тоже скучала без меня, человеческая девчонка? – Она кивнула и уперлась лбом в его плечо, а он провел кончиком пальца по ее складкам, увлажняя их ее же соком. Умело лаская большим пальцем пульсирующую жемчужину над ее входом, он ввел внутрь сначала один, потом два пальца, и она выгнула спину, подаваясь вперед на его руку. Некоторое время она двигалась навстречу его пальцам, зарываясь лицом в его шелковистые волосы, а он прижимал ее к себе. Она уже начала сжиматься вокруг его пальцев, ожидая кульминации, но тут он отдернул руку, и она задрожала от неутоленной страсти. Он стянул ее платье через голову, жадно пожирая глазами ее обнаженное тело. Лаская одной рукой ее волосы, другой рукой он мягко сжал ее шею, как будто боялся, что она снова от него убежит. - Кейла. Мой драгоценный камень, – нежно произнес он. – Мое золотое сокровище. Как я тосковал без тебя. - Торин, - прошептала она, давая волю слезам. – Без тебя я чувствовала, что умираю. Как ты мог даже подумать, что я сойдусь с кем-то еще? Мои так называемые соплеменники отвергали меня, куда бы я ни приходила. Мне не давали сказать ни слова, не говоря уж о работе. Как наивна я была, полагая, что мне окажут радушный прием! У меня нет дома, мой принц, куда бы я ни пошла. И если ты не захочешь, чтобы я возвращалась в Эребор, я это заслужила. - У тебя есть дом, женщина. Он там, где я, - сказал он и посмотрел ей в глаза, ища ответа. – Твое место рядом со мной. И тут я уже не оставляю тебе выбора. Он развязал пояс, позволил штанам упасть вниз и сбросил их вместе с сапогами. Потом легко поднял ее и прижал к стене. Она обхватила ногами его бедра, и он вошел в нее решительным, сильным толчком. Она вскрикнула, ощущая себя заполненной до отказа, превращаясь в дикое, первобытное существо. - Да, да… - шептала она, прижимаясь к его шее и обхватывая его руками. – Торин… Он сразу же начал двигаться. - Ни один человек не будет любить тебя так, Кейла, - прошептал он, беря ее с такой силой, что она чуть не потеряла сознание. Он двигался в ней, входя с каждым разом все глубже, пока не коснулся входа в ее чрево. Со стоном он овладел ее губами и языком. Это был примитивный акт обладания, и ее потрясал контраст между этой необузданностью и его обычным спокойным поведением. Он впечатывал ее в стену, она вскрикивала и прижималась к нему в страстном желании, чтобы это продолжалось еще и еще. Он вколачивал себя в ее тело подобно умелому кузнецу, ударяющему молоту по заготовке для меча, и каждый удар приближал ее к сумасшедшему завершению. Потом он перенес ее на сложенное в углу сено и мягко опустил ее на спину, так и не разъединившись с ней. Устроившись у нее между ног, он снова безжалостно накинулся на нее. Она непроизвольно стала двигать бедрами навстречу его движениям. Его рот блуждал по ее коже, облизывая, покусывая, посасывая. Она знала, что он оставит на ней небольшие следы в доказательство того, что она принадлежит ему и только ему. Его ритм был быстрым и неослабевающим, со страстью истинного гнома, который овладевал своей женщиной. - Кем бы ни была ты… кем бы ни был я… ты моя! – прорычал он. - А ты мой! – сказала она, закрывая глаза и сжимая его в содроганиях наивысшего наслаждения. Но ему еще было что ей сказать. Быстрым движением он перевернулся на спину вместе с ней, так что она оказалась наверху, верхом на нем. Он направил ее движения так, чтобы ее тело соприкасалось с его телом именно там, где нужно. - Теперь двигайся сама! – прошептал он, и она подчинилась. Запрокинув голову, так, что ее длинные волосы касались его тела, она двигалась, как богиня, вверх-вниз по нему. Когда он ощутил ее содрогания на этот раз, он не стал ее останавливать, а закрыл глаза и сам сделал несколько мощных рывков. Она почувствовала, как внутри нее нарастает буря, сильнее, чем все, что она испытывала до сих пор. Только когда воздух наполнился ее ликующими криками, он позволил себе к ней присоединиться. Ему хватило нескольких движений. Весь содрогаясь, он хрипло выкрикнул ее имя и излился в радостно принимавшее его тело. Тяжело дыша, она упала ему на грудь, совершенно обессиленная и абсолютно счастливая. Его руки сжимали ее так, что ей было почти больно, но она наслаждалась этим. Быть так близко к нему, ощущать его запах, его прикосновения повсюду – она чувствовала себя как в раю. - Я люблю тебя, Кейла Слейтстоун, - наконец произнес он. - А я люблю тебя, Торин, сын Траина, - ответила она. Эти слова прозвучали как клятва, и она почувствовала, как что-то в их отношениях встало на место, исполняя предначертание, начало которому было положено в Праздник Железа. – Теперь ты простишь меня, мой принц? - Я не намерен прощать тебя, никогда, - сказал он, целуя ее руку. – Так что тебе придется каждый день доказывать мне свою невиновность, как сегодня, и заодно никогда не покидать меня. - Да будет так! – рассмеялась она. – Но когда же, милорд, вы пожелаете, чтобы я приступила к своим новым обязанностям… и начала представлять вам доказательства? – прошептала она, медленно поглаживая рукой его грудь, потом опуская руку на плоский, мускулистый живот. Когда она коснулась его королевского жезла и нежно обхватила его рукой, она с восторгом услышала тихий стон и увидела, как он начинает пульсировать и снова наливаться силой. И в эту минуту она осознала власть, данную ей над его телом и душой. - Ты даже не представляешь, как я злопамятен, возлюбленная моя, - сказал Торин, снова переворачиваясь и накрывая ее своим телом. И ей стало ясно, что место, которое она могла называть своим домом, ожидало ее всю жизнь, хотя оно и не было расположено внутри дома, города или даже народа ее крови. Ее дом был рядом с ним, в его объятиях. ПРИМЕЧАНИЕ ПЕРЕВОДЧИКА Автор ОЧЕНЬ давно мне клятвенно обещала, что никогда не бросает фики и обязательно закончит этот, но 2 месяца - это как бы срок. Впрочем, фик уже вполне себе состоялся, как мне кажется. Если вдруг автор все же закончит его - разумеется, разморозим.