Позволь мне быть рядом

- Ах! Большой мир! Он прекрасен! - широко распахнув глаза, изумился беловолосый серафим, стоя на краю обрыва. Вечер медленно спускался на бескрайние просторы полей, заставляя оранжевый диск солнца плавно уходить за горизонт. На горах блестели последние лучи солнца, а розовый закат отражался в прозрачной воде озера, делая её необыкновенно прекрасного оттенка. - Не настолько прекрасен, как ты, - тёплые руки обхватили тонкое тело Миклео, полностью захватив его в крепких объятиях, - Идем дальше? - Сорей! - дёрнувшись, серафим поднял голову, дабы встретиться взглядом с наглыми изумрудными глазами, - Не пугай так! - на это возражение Пастырь лишь прильнул к губам возлюбленного, мягко лаская их, проводя языком по нежной коже. - Больше не буду, - отстранившись, русоволосый улыбнулся, сжимая парня ещё крепче, - Остановимся здесь? - За-душишь... Да, переночуем, а завтра отправимся дальше. - Вот и отлично, - Сорей направился подальше от склона, утаскивая за собой водного серафима и вновь притягивая его к телу, касаясь губами. - Сорей... - только и сказал беловолосый, как неугомонный Пастырь начал углублять поцелуй, проникая в рот, быстро исследуя нёбо и проводя по ровному ряду зубов, сплетая два языка, - Мгх... - серафим явно хотел что-то сказать, но, сразу же передумав, запустил руку в мягкие волосы возлюбленного, углубив поцелуй на столько, на сколько было возможно. - С-сорей... - тяжело дыша и с большим не желанием, Миклео оторвался от сладких губ, востанавливая сбившееся дыхание, - Н-нельзя... Нужно найти место, чтобы отдохнуть, - отведя взгляд, Миклео развернулся и направился на поиски подходящего для сна места. - Ну-у-у-у, Миклео-о-о-о, - жалобно простонал Пастырь, недовольный таким исходом, - Ты меня в могилу сведёшь! - Сорей догнал серафима, сравнявшись с ним, - Знаешь, ты очень милый, когда смущаешься, - прошептал он на ухо Миклео, обжегая горячим дыханием, после чего аккуратно прикусил мочку. К пылающим щекам серафима вновь подступила краска, заставляя закрыть лицо руками. Глядя на эту картину, Сорей усмехнулся и про себя отметил, что Миклео нравится, когда его кусают. *** Расположившись под одним из немногочисленных деревьев, Сорей блаженно прикрыл глаза, вслушиваясь в звуки засыпающей природы. Тень дерева приятно охлаждала, после целого дня на палящем солнце. - Так мы идём? - задал вопрос серафим, встав перед Сореем и перенеся вес на левую ногу. - Куда? - Пастырь открыл один глаз, с удивлением смотря на Миклео. - Как куда? Неужели не заметил вход в руины? Он же был, когда мы шли сюда. - Серьёзно идём?! Миклео, я тебя обожаю!! - подорвавшись с места, русоволосый схватил парня за руку и со скоростью света рванул по направлению к руинам. *** - Это восхитительно! На сколько же они древние!? - взволнованно воскликнул Сорей, осматривая помещение. - Скорее всего они со времён Эры Асгарда! - указывая рукой на настенную фреску, сказал Миклео. - Это просто невероятно! - Помещение не большое, всего одна эта комната. Ни потайных дверей, ни секретных ключей, да и главный вход особо не составило труда открыть. Хм... Странно, - сказал серафим, осматривая рисунки на двери, пытаясь понять их смысл. А любопытный, по своей природе, Сорей уже успел всё потрогать и подёргать. И теперь, в очередной раз, проползая по стене в поисках чего-нибудь секретного, он наткнулся на статую, которой, как изначально показалось Сорею, здесь не было. Сама статуя представляла собой тело женщины выше пояса с лицом, искажённым от невероятного ужаса. На шее у неё блестел кулон: золотая цепочка держала на себе красивый янтарный камень в форме купола, если эти руины с времён Эры Асгарда, то это настоящий шедевр, просто чудом уцелевший. Приблизившись, русоволосый взял кулон в руки, чтобы рассмотреть по внимательнее историческую ценность. - Мик...! - осмотрев камень Сорей понял, что он очень сильно похож на глаз. И, как только парень собирался позвать друга, кулон вдруг засветился ярко-жёлтым светом, отвлекая Пастыря от реальности. Чем больше Сорей всматривался в сияние, тем больше его разум очищался, и он уже не помнил где он, когда он, и кто он. А кулон с каждой секундой становился всё более завораживающим. - Эй... Эй! - чей-то голос внезапно вывел его из сонного состояния, - Сорей! Брось этот камень! Идём обратно, мне не нравится это место! - на просьбу серафима, Пастырь лишь кивнул, его глаза не отражали не одной эмоции, только пустота, которую Миклео, к его огромнейшей ошибке, заметил не сразу... *** - Извини, что так резко выдернул тебя от туда! Но мне не по себе в этом месте, лучше туда больше не ходить, - когда оба вернулись к дереву, над их головами давно висели звёзды, рассыпанные по тёмной глади неба, - Давай спать, Сорей. От пастыря не последовало ни какой реакции, он даже не повернулся на Миклео, уставившись лицом в землю. - Сорей? Что-то не так? - встав перед возлюбленным, серафим помахал рукой перед его лицом, что бы тот хоть как-то обратил на него внимание, но такового не последовало. Сорей все так же продолжал таращиться в землю. Поняв что реакции никакой, Миклео решил действовать по другому. Он взял лицо Пастыря в руки и заставил его-таки поднять глаза. Но увидел он не то, что хотел. Некогда яркие изумрудные глаза, в которых всегда играл радостный огонек, стали до ужаса пустыми и холодными. Как-будто это были просто два зеленых стекла, лишеные всяких эмоций. - Сорей? Сорей, перестань. Это... Это уже не смешно... - голос Миклео непроизвольно дрогнул, а ледяной взгляд, который теперь уже точно был направлен на него, заставил отступить. Он больше не нужен!!! - уже в который раз повторял назойливый голос в голове Пастыря, - Он предал тебя! "Что? Но Миклео не мог это сделать. Я... Я не верю!" - остатки здравого рассудка еще пытались остановить все это, но они уже сдавали позиции. Ну да, как же? Ты что забыл? Он же изменил тебе, да еще с кем? С Лунарре, который ко всему прочему является хёмой. Зачем тебе такая шлюха? - продолжал настаивать голос. - Убей его. И все будет в порядке. Вот увидишь. Да, наверное, ты прав, - разум Сорея уже окончательно отключился, предоставляя тело пастыря чужому сознанию." - Сор...! Кхх... - вновь произнести имя друга не дала рука, резко оказавшаяся на шее у серафима и поднявшая его над землей. Холодные пальцы все сильнее сжимались вокруг горла, окончательно перекрывая поступление кислорода. Опомнившись, беловолосый попытался разжать, ставшую стальной, хватку. Однако она не поддалась, а сознание начинало потихоньку угасать, и ему больше ничего не оставалось делать кроме, как запустить в него сгустком воды. Он вышел не таким мощным, как хотелось бы, но серафим достиг желаемого результата. Как только в Сорея попала вода, он машинально разжал руку и отскочил назад. Миклео почти без сил рухнул на землю, жадно глатая воздух. - Со...рей, ты...чего? При...ди в.... се...бя, - на эту попытку привести любимого в чуство, он получил лишь такой же стекляный взгляд, в котором из эмоций появились только ненависть и желание убивать. Уже более менее придя в себя, Миклео попытался подняться. Его все так же продолжало шатать во все стороны, но не успел он нормально встать на ноги, как в грудную клетку прилетел сильный удар, выбивая из легких весь оставшийся воздух. От жуткой боли серафим сдавлено застонал, сгибаясь пополам. Но на этом не закончилось. Не оправившись от предыдущего, Миклео вновь получил удар, но уже в челюсть. Серафим пытался дать хоть какой-то отпор, но что он может сделать против парня, который от природы был сильнее его, да еще и являлся мечником. При попытке закрыть лицо руками беловолосы отлетел в позади стоящее дерево, нехило впечатываясь в него спиной. Лицо уже все кровоточило, с уголков губ кровь лилась сплошными ручьями, плащь уже почти весь изорван. Собирая все силы которые остались, Миклео еле слышно произносит несколько слов, пока его "мучитель" переводит дыхание. - Сорей, за что? Что я тебе сделал? - Что сделал говоришь? - Сорей медленно подходит к жертве, на его лице в место былой веселой улыбки красуется хищный оскал. Подойдя почти в плотную, он присаживается и почти не слышно повторяет вопрос. - Что сделал? Ах ты ж, сука! - раздается звонкий звук пощечины, щеку серафима нещадно жжет, от чего с его стороны слышиться болезненый полустон-полухрип, - Ты предал меня!!! Я доверял тебе, а ты оказался продажной шлюхой. Как я мог общаться с такой блядью, как ты. Ненавижу тебя!!! Ты мне больше не нужен!!! Видить тебя не хочу!!! Сука!!! Продолжая выкрикивать в адрес беловолосого подобные оскарбления, Сорей встал, а заодно и его поднял за уже довольно длинные волосы. Морщась от неприятных ощущений, он пытался схваться за руку, держащюю его. Из глаз Миклео уже лились слезы, от них все порезы на лице щипали с новой силой. Но серафим уже не знал от чего они пошли, то ли от этой адской боли, котороя пронзала все тело, то ли от тех не заслуженых оскарблений. В любом случае они даже не намерены были останавливаться. Пастырь до сих пор продолжал держать его за волосы, но сил оказать хоть малейшее сопротивление уже не было. Он уже еле сдерживал крики боли, которые так и рвались наружу. Мысли в голове лихорадочно вертелись, пытаясь осознать о чем он говорит и почему. В изумрудных глазах все еще не было ни одной эмоции, кроме жажды убийства, в них уже не играл тот озорной огонек, который так нравился Миклео. В них была лишь пустота и холод. От чего-то губы серафима расплылись в теплой улыбке. От этого во взгляде Сорея промелькнуло что-то знакомое, но он в один миг опять стал таким как был до этого. Миклео уже чувствовал, что сознание начинает уползать от него, в глазах начинало темнеть, и он решил что терять уже больше нечего. Постаравшись встать хоть как-то на ноги, он протянул одну руку к лицу любимого, легко касаясь пальцами его скулы, на его измученом лице до сих пор находилась легкая улыбка. - Знаешь.. если ты так хочешь убить меня... убей. Если же нет, то... я обещаю, что больше не буду... к тебе... лезть и надоедать своим присутствием. Но... Знай.. Я люблю... тебя... Сорей. Прости.. за все... - на этих словах глаза Миклео медленно закрылись, погружая его в безмолвную темноту, и именно в этот момент рука держащая волосы разжалась, и он безжизненно рухнул на землю. От этих слов голова Сорея резко закружилась. К нему возвращалось его же сознание, но было уже поздно. Схватившись за голову, он опустился на колени. Мысли отказывались собираться в кучу и осознавать происходящее. Только через некоторое время Пастырь сумел поднять взгляд. Перед ним предстала ужасная картина: в лунном свете перед ним весь в крови и без сознания лежал беловолосый серафим. Но это было единственное что он увидел перед тем как провалиться в беспамятство и рухнуть рядом с ним.