Свободный

Глава 1

Мено падал, летя по туннелю в неизвестность, ветер трепал волосы, ударял в глаза и уши. Но мальчик был счастлив. Ему нравилось падать. Он чувствовал себя свободным и счастливым. Плохие воспоминания ушли на задний план, заботы растворились в ворохе эмоций и жизнь уже не казалась мрачной. Сколько он падал, мальчик не мог сказать. Казалось, что годы минули. Внезапно Мено заметил светящую точку в конце туннеля: «Вот и конец», — флегматично заметило сознание. Он не хотел, чтобы полет прерывался. Раскинув руки и ноги, Мено постарался замедлить свое падение. Этим он лишь отдалил неизбежное. Ветер продолжал трепать волосы. Открыв рот, Мено закричал со всей силы. Легкие быстро расходовали кислород, горло горело, но мальчик продолжал кричать. Он был счастлив, его переполняла радость, и Мено не хотел, чтобы это прерывалось. Почувствовав на руке вибрацию, мальчик нехотя замолчал. Вибрация усиливалась, переходя в покалывание, а в это время светящаяся точка внезапно взорвалась, разбухая на глазах и слепя глаза. Зажмурившись, Мено закрыл глаза руками. Его кожа и волосы горели. Плоть сходила с тела, принося ужасную боль. Не выдержав, мальчик закричал, но быстро перешел в хрип. Жар опалил язык. Веки сгорели, руки обуглились, и от них остались лишь почерневшие кости, но глаза при этом не пострадали. Теперь, когда не было преграды, Мено увидел, что находится не в туннеле, а в небе. Мир, где он пребывал, был ужасным. Повсюду кричали люди, небо было фиолетового цвета и менялось, словно подстраиваясь под чье-то настроение. Земля была все ближе, и вот мальчик смог разглядеть острые скалы, угрожающе нацеленные в небо. Не в силах кричать, Мено смотрел, не отрываясь, на скалы. Ожидал, когда все закончится. И вот когда уже до земли оставалось совсем немного…

***

Медленно открыв глаза, Мено некоторое время смотрел в деревянный потолок. Внизу уже были слышны голоса, говорящие на плохо знакомом языке. Сквозь стены проникал сквозняк, отчего кожа покрылась мурашками. Солнце уже встало и сквозь щели просвечивали лучи, принося тепло. Отодвинув колючее одеяло, Мено поднялся, подошел к бадье с дождевой водой, занялся утренним туалетом. Мир, в котором он оказался, прибывал в средневековье. Когда Мено очнулся и понял, что находится уже не дома. Он довольно быстро пришел в себя. В тот момент он ничего не чувствовал, словно внутри него все перегорело, оставив пустую оболочку. К счастью, это состояние продлилось несколько дней, после чего эмоции вернулись. Портал отца вывел его на небольшую полянку. В тот момент была ночь, и звезды холодными светлячками мигали в небе. Неподалеку были видны каменные стены города. Ему пришлось потратить несколько часов, чтобы дойти до города. Стараясь держаться неподалеку от тракта, он брел через лес. Прятался, когда кто-то проходил или проезжал, потом снова продолжал свой путь. Дойдя до города, он смотрел на огромные башни, как на них развевались знамена. Стены и башни были построены так, чтобы впечатлять гостей. И Мено бы был поражен, если бы в свое время не строил еще более величественные замки. Когда родители прилетели на ту планету. Мальчику было скучно, вот он и занялся архитектурой. Используя машины, из-под его руки выходили удивительные города. Мено строил небоскребы, устремленные в небеса, чтобы потом обрушить их. Воссоздавал воздушные античные города-полисы, а по соседству суровые, мрачные, приземистые средневековые цитадели, вгрызающиеся в землю. Он любил бродить по ним в одиночестве. «Города для одного жителя» так любила говорить про них мама. Закончив с осмотром стены, Мено пошел вдоль нее, пока не вышел к массивным воротам, около которых стояли мужчины в броне и с древковыми оружиями. В тот момент они праздно шатались около ворот, ожидая, когда кто-то будет выезжать либо въезжать внутрь. Приблизившись, Мено услышал, как они говорили на незнакомом языке. Впоследствии он слонялся неподалеку некоторое время. Пока не решился наконец войти внутрь. Использовав на стражниках внушение, он заставил их не замечать его — проник внутрь. Помнится, первое, что поразило мальчика, так это вонь, которая стояла тут, и маленькие, узкие улицы. Тогда Мено еще не знал, но улицы для местных были просторными. Просто мальчик привык к другим стандартам, да и в городах, которые он строил, все было намного шире. Дома в городе громоздились друг на друге, соединялись, словно это не разные здания, а один огромный дом-общежитие. В городе доминировали деревянные постройки, хотя попадались и каменные. Эти обычно имели некоторое пространство между собой. Порой попадались особняки, отгороженные от города забором. Призраком блуждая по городу, Мено изучал. Идеальная память фиксировала путь, которым он шел, острый слух запоминал незнакомые слова, а зрение изучало все, что только можно. Легко поднявшись на крышу, он перепрыгивал с крыши на крышу. Дома и улицы сменялись вереницей калейдоскопа. Так он блуждал до рассвета, прячась от редких прохожих. Закончив с умыванием, Мено надел котта серого цвета и брэ грязно-коричневого цвета с заплаткой на колене. Поморщившись, мальчик передернул плечами. Одежда была неприятной в ношении, она колола и натирала, к тому же имела неприятный внешний вид. Для человека двадцать восьмого века это было сродни пытки. Застегнув котта и нацепив капюшон, он, приоткрыв дверь, выглянул в коридор. Было тихо. Спустившись вниз, кивнул хозяину трактира. Тот, окинув скучающим взглядом, никак не отреагировал на приветствие Мено. Выйдя на улицу, он натянул ткань на лицо, скрыл свою внешность. Как оказалось, по местным меркам: он довольно сильно отличался. Имея высокий рост, для людей он был не восьмилеткой, а одиннадцати-двенадцатилетним подростком, он обладал запоминающейся внешностью, тем самым привлекая к себе внимание. Ирония была в том, что его не считали красавцем, скорее экзотикой. Лавируя в толпе, Мено гулял по городу. Сегодня он не хотел ничем заниматься. Прошло уже полгода, как он живет в этом мире, и все это время только и делал, что искал себе пропитание, изучал язык и пытался подстроиться под местных. Теперь же, когда жизнь Мено более-менее пришла в норму. Он решил просто погулять по городу. Растибона была средним городом. Имея выход к океану и близость от границы — через нее проходило много речных торговых галер. Но больше всего Мено любил гулять в порту. Там воздух был не таким спертым — если не входить вглубь — свежий морской воздух, чайки и солнечная погода напоминали мальчику юг Франции. Там он был частым гостем: бродя по безлюдным улочкам Больё-Сюр-Мер, Мено проводил целые дни и недели, блуждая по городу призраку. Он был очарован городами предков. Каждая стена, улочка и закоулок имели свою собственную историю. Оказавшись в подобном городе, очарование ушло. С трудом привыкнув к запаху, Мено с удивлением обнаружил, что местные не очень заботятся о личной гигиене. Здесь было в порядке вещей выбросить отходы прямо на улицу. Никто не удивлялся тому, что мужчина, отойдя чуть подальше, мог снять штаны и испражниться. Нужно было лишь зайти за стенку чтобы никто не видел оголенную пятую точку. А отношение к женщинам? Оно было ужасным! Изучая город, Мено не раз наблюдал, как муж кричал на свою жену, прилюдно обзывал и мог даже ударить, и прохожие смотрели на все это как на вполне нормальное дело. Здесь женщина не имела тех же прав, что и мужчина, она не имела право голоса и не могла занять место в администрации. Государственная служба была закрыта для нее и, если дама желала чего-то большего, она либо становилась жрицей, либо сбегала, подаваясь в разбойницы. И если верить слухам, многих таких «диких» женщин — как именовали разбойниц — могла ожидать участь похуже уродливого мужа. Вспомнить хотя бы, как утром он увидел в открытой двери, ведущую в кухню, заплаканную девочку тринадцати-четырнадцати лет. Как она выходила оттуда, поправляя платье. Тогда она еще встретилась взглядом с мальчиком, и в ее блестящих глазах Мено увидел отчаяние с легкой надеждой, что ее кто-то спасет. И когда он уже собирался поздороваться с девочкой, из кухни вышел повар. Недовольный тем, что его «оторвали» от дел, он прошел, бурча оскорбления под нос. Толкнул девочку, приказав вернуться в кухню. И та под гогот местных поднялась с пола, забежала внутрь. Для человека, родившегося в просвещенной цивилизации, все это было дикостью. Для Мено местные были невеждами. Да что там, многие просто не были обучены грамоте. Этот мир не нравился Мено, здесь все было неправильным, извращенным и искаженным. Здесь всегда кто-то чего-то боялся. Другое дело порт. Словно маленький оазис, выделяющийся на фоне безграничной пустыни, так же и порт отличался от города. Имея стену: он словно заявлял всем, что он не город, он другой, здесь другие законы и другая жизнь. Вслушиваясь в разговоры моряков и грузчиков, мальчик изучал загорелые лица людей. Чайки, порхая над головой, пели свои песни в ожидании отбросов, чтобы подкрепиться. Крабы, вольготно выбравшись на каменистый берег, грелись на солнце. Корабли причаливали и отходили. Жизнь бурлила в порту. Кто-то слушал свежие новости, другие рассказывали удивительные истории. Были и те, кто похвалялся свежими шрамами, приобретенными в битвах с флибустьерами, и товаром, привезенным из далеких стран. Был уже полдень, когда у Мено заурчал живот. Купив у торговца несколько пирожков, Мальчик отошел от людной пристани, уселся на волнорез. Вглядываясь в водную даль. Мено представлял, что он дома. Точно так же он сидел на волнорезах в родном мире, вслушивался в голос океана. Здесь он решил не отходить от своей привычки. Океан успокаивал разум. Он вселял надежду, что все не так плохо, как кажется. Вытерев пот, мальчик снял котта, убрал капюшон. Зажмурившись, подставил лицо солнцу. Улыбка сама собой наползла на лицо. Так он просидел несколько часов, никто не беспокоил его. Он заранее позаботился, отводя от себя внимание людей. Услышав взволнованные голоса позади себя, Мено недовольно открыл глаза. Встал, отряхнулся. Где-то начала собираться толпа. А это означало то, что либо сюда приехала ярмарка, либо кого-то собираются казнить. И что-то подсказывало мальчику, что это не ярмарка. Не желая видеть, что там происходит, он, еще раз с грустью посмотрев на пенящие волны, пошел в другую сторону. Пройдя мимо группки моряков, мальчик вышел на небольшую аллею, прошмыгнул через двух женщин, спорящих о чем-то. Завернул в закоулок, где забрался на крышу. Дальше оставалось дело за малым. Побежав, он перепрыгивал с крыши на крышу. Имея более физически сильное тело, ему не доставляло труда так путешествовать. Запрыгнув на очередное здание, Мено остановился. Внизу было какое-то столпотворение. Горожане собрались на одной из площадей и слушали, как какая-то женщина в белой рясе произносила речь. У женщины был талант оратора, она умело управляла толпой, воспаляя нужные эмоции и гася лишние. Что говорила женщина, Мено понимал с трудом, хоть он уже и мог говорить на местном языке, но его познания были еще низки, из-за чего в нем легко признавали иностранца. Да он и сам этого не скрывал. Скривившись, мальчик отвернулся. Он знал, что там происходит. Похоже, еще одна жрица к чему-то призывала. А к чему, у мальчика не было желания узнавать. Увы, но религия здесь имеет большую силу. Спрыгнув в закоулке, мальчик вышел на улицу. Обходя людей, он шел к библиотеке. На часах было четыре вечера. День клонился к концу, а солнце все равно ярко освещало город. Но не дойдя до цели нескольких метров. Люди начали сбиваться в толпу, они как бурный поток потянули Мено куда-то. Стараясь выйти из кучи тел, в которую угодил, мальчик цедил сквозь зубы ругательства на своем языке, но его никто не слышал. Почувствовав, как кто-то старается засунуть руку в его карманы, Мено схватил вторженца, сжал. Услышав писк, обернулся. Воришкой был мальчик его возраста, может, постарше. Тот сейчас пытался вырваться, но Мено был слишком силен. Отпустив неудачника, Мено отошел назад. Он уже знал, что с этими детьми нужно держать ухо востро. Они лишь с виду кажется зашуганными и слабыми. А на деле настоящие зверята. Отвернись от них и сразу получишь в бок нож, а после кто-нибудь обнаружит твое тело в канаве. Наградив Мено злым взглядом, воришка кивнул, признавая свое поражение. И, потирая руку, растворился в толпе. А тем временем Мено, ведомый этой же толпой, вышел на главную площадь, оказался прямо около статуи местного короля, чье имя он так и не удосужился узнать. Ухмыльнувшись, он закатил глаза. Хотел не быть свидетелем казни, а в итоге оказался в первом ряду. Прямо перед ним был эшафот, палач прохаживался меж бревен, держал дубину в руке, размахивал ею, словно приноравливаясь. По середине располагалось бревно, по бокам стояли столбы, на которых раскачивались веревки, завязанные в петли. Люди переговаривались, кто-то обсуждал насущные дела, другие жаловались на цены у торговцев, были те, кто смеялся. Лоточники уже начали прохаживаться, призывая купить сладости, а дети вовсю просили своих отцов и матерей купить их. Люди пришли развлечь себя. Отчаявшись выбраться отсюда, Мено забрался на статую. Услышал, как рядом стоящей полный мужчина присвистнул, глядя на Мено: — Вот это да, — с улыбкой произнес мужчина. — Мальчик, ты ловок, как кошка, случаем не в цирке работаешь? Не поняв половины фразы из-за шума, Мено на всякий случай отрицательно покивал. На это мужчина пожал плечами, снова вернулся к разговору со своими друзьями. Солнце начало клониться, закат становился все глубже. Через некоторое время вышли знатные горожане. Вельможи и аристократы: мужчины щеголяли в дорогих дуплетах, на головах носили шапочки с вставленными в них перьями. Дамы, шурша подолами, шли следом за своими кавалерами, махая веером, те старались скрыть свои напудренные лица от обычных людей. За ними следовала процессия из богатых и успешных торговцев и членов различных гильдий, глядя на этих павлинов и индюков, Мено невольно улыбнулся — хоть это и не было видно сквозь шарф — он представлял, как эти гордецы и самолюбцы воняют потом вперемежку с дурно пахнущими духами, которыми пользовались все богатые люди. Порой Мено казалось, что все эти «богачи» каждое утро выливают на себя ведра духов, чтобы не чувствовать запах немытого тела, и ведь одежда, которую они носят, только все усугубляет. Уж слишком плотная она для этого климатического пояса. Мода. После того как последний влиятельный торговец занял свое место. Заиграли фанфары: — Его превосходительство, бургомистр, лорд Бенуа! — прокричал визгливый голос распорядителя. В этот момент на площади повисла тишина. Словно ожидая этого момента, из ворот замка вышел высокий человек, окруженный рыцарями. Это был правитель города лорд Бенуа. По старой традиции правители городов не имели фамилий. Сам лорд Бенуа был облачен в тунику красного атласа, темно-синий жакет и плащ из того же цвета. На голове он носил дубовый венок правителя, через который проглядывалась лысая голова. Бенуа был мощным мужчиной средних лет и с суровым выражением лица. Остановившись, Бенуа осмотрел жителей города холодным взглядом, кивнув своим мыслям, отвернулся, забрался на свое ложе, сел на трон. Дав отмашку, взял кубок, отпив вина. Получив разрешение хозяина, стражники тут же засуетились. Капитан отдавал приказы, погоняя подчинённых. Вот лязгнули цепи, и решетка начала медленно подниматься. За этим последовал цокот копыт и стук колес по каменной дорожке. И вот из темного туннеля выехали повозки с людьми. Лошади уныло тянули свою ношу вперед, опустив головы. Глядя на этих животных, Мено невольно вспомнил их собратьев из своего мира, как те табунами скакали по зеленым равнинам. Как они были прекрасны — так же были несчастны эти кони. Переведя взгляд, Мено посмотрел, кто был в повозках. Люди, сидящие в них, также поникли, опустив голову — смотрели в пол. Многие из них были больны, одетые в лохмотья, грязные и забитые они не ждали чуда. Все, что им осталось — умереть. Остановившись, стражники открыли телеги, приказали пленникам выходить. Медленно встав, люди по очереди спускались с телег. Один, правда, запутался в цепях, упал на землю, и на это толпа разродилась гоготом. Горожанам было весело смотреть, как человек страдает от боли, как он, измазывая каменную плитку кровью из носа — пытается встать. Устав ждать, стражник подошел к нему, поднял на ноги, приказал идти дальше. Когда все люди с телег забрались на эшафот, в толпе снова раздались взволнованные голоса: — Перачо. — Это Перачо. — Они поймали Стеганого Перачо. Перешептывались люди, глядя на заросшего черной бородой высокого мужчину, гордо смотрящего на толпу. Забравшись последним, Перачо встал на свое место. Замер в ожидании: — Сегодня мы собрались, чтобы свершить правосудие! — снова завизжал распорядитель, а Мено скривился. — Эти преступники обвиняются в нарушениях закона. В частности… — взяв свиток, он надел очки. — Пиратство, разбойничество, насилие над честными людьми, убийство и кража… — оглядев толпу, распорядитель повернулся к приговоренным. — Есть последнее слово?.. Они молчали. Стоя как оловянные солдатики, люди напоминали манекенов: — У меня есть! — крикнул Перачо, пока палач надевал на его шею петлю. Обернувшись, распорядитель посмотрел на лорда Бенуа, тот кивнул, давая разрешение. — Тебе дано слово! Некоторое время Перачо молчал. Мено стало интересно, что скажет этот человек. Присев, мальчик ждал. Опустив голову, Перачо смотрел в пол, дернувшись, перевел взгляд на темнеющее небо: — Сейчас! И в этот момент раздался взрыв, женщины закричали, где-то кто-то стонал. На мгновение Мено ослепил яркий свет, проморгавшись, он увидел, как люди в панике метались по площади. Везде была кровь, тела изломанными куклами валялись на земле, кровь стекала ручейками, забивалась в щели. Оторвавшись от этого ужаса, Мено посмотрел на эшафот. Перачо освободился от петли, свернул шею палачу, отбивался от стражника с алебардой. Другие приговоренные, словно получив новый прилив сил, бежали в разные стороны. Кого-то настигали стрелы и те падали, кого-то ловили стражники, а были и те, кого затоптали перепуганные люди. Решив, что будет лучше пересидеть на статуе, пока все не успокоится, Мено отошел подальше, зашел под круп каменного коня, на котором восседал король. В этот момент лорд Бенуа отдавал приказы, вельможи сгрудились вместе, мужчины достали мечи, готовясь отбиваться, а дамы спрятались за своих кавалеров. Внезапно из улочек выбежали люди: вооружённые дубинками, цепами и топорами, они устремились на стражников. Завязалась потасовка. Перачо уже отбился от стражника, успел где-то надеть кирасу и уже вовсю размахивал трофейной алебардой — пробивался к выходу отсюда. Но, видимо, у Бенуа было на это свое мнение, потому что он в этот момент поднял руку, и из его открытой ладони устремились лучи синего света. Они бесшумно врезались в людей и те падали замертво. Мгновенно битва превратилась в хаос. Под шумок Перачо скрылся, затерявшись в темных переулках. После того как Бенуа опустил руку, битва прекратилась так же быстро, как и началась. Поймав всех атакующих и пленников, которые не успели сбежать, стражники увели их обратно в тюрьму. Лекари уже выбежали на площадь искали раненных, помогали им подняться. Тем, кто не мог, поднимали стражники либо жители города и уносили в больницу. Дождавшись, когда все более-менее успокоится, Мено спустился со статуи. У него слегка дрожали ноги, и его мутило. Зубы стучали от страха, а глаза слезились. Постаравшись слиться с тьмой, мальчик направился домой. Его никто не заметил. А если и заметили, то никто не стал обращать внимание на маленькую фигурку в неброской одежде, бегущую куда-то. Добравшись до гостиницы, Мено отворил дверь, зашел внутрь. Здесь было тихо, посетителей не было и не удивительно. За дверью стражники бегали, кричали, бряцали оружием, ругались и погоняли жителей, чтобы те быстрее уходили домой. А здесь было тихо, словно эта гостиница прибывала в другом мире. Затворив за собой дверь, Мено прислонился к ней спиной, закрыл глаза: «Вот и погулял по городу». Сняв шарф, вдохнул сквозь зубы спертый запах. Недавно здесь курили кальян, и терпкий запах все еще витал по помещению. Услышав, как кто-то возится на кухне, Мено тихо направился к ней. В этот момент он представлял, как между кастрюль ходит один из сбежавших приговорённых, а может, даже сам стеганый Перачо, известный разбойник и душегуб. Аккуратно заглянув внутрь, он увидел, как огромная туша повара елозит на маленькой девочке. Она лежала на столе, ее оголенные ноги были широко раздвинуты, платье задрано вверх, отвернувшись, девочка беззвучно плакала, а в этот момент повар пыхтел на ней. Придавливая собой несчастную. Сжав кулак, Мено отвернулся. Закрыл за собой дверь. Это не его дело, он не собирается лезть в чужой монастырь со своим уставом, и как бы ему не было тошно и мерзко на душе, он сейчас поднимется в свою комнату, закроет дверь и ляжет спать. Завтра будет новый день, и ему нужно быть к нему готовым.