Если я буду умолять и плакать

      Неделя без Тэхёна у Хосока начинается так же, как и с ним. Разве что теперь по утрам его никто не обнимает, не готовит завтрак и не целует в лоб. Хосок, откровенно говоря, не очень доволен утром: без Тэхёна всё как-то не то, но ведь работа есть работа? Поэтому Чон делает вид, как будто всё так же, как и всегда, однако пустой стул напротив, отсутствие запаха одеколона Тэхёна по утрам и объятий заставляют Хосока немного приуныть. Он даже порывается бросить работу и поехать в Японию к Тэхёну, как понимает, что прошло всего лишь несколько часов с отъезда последнего и это какое-то уже помешательство. Чону немного пусто без Кима дома, в связи с чем он решает выйти на работу пораньше, чтобы не сидеть в одиночестве, упиваясь тишиной. Хосок немного отвык жить один, но уговаривает себя, что ему предстоит всего лишь неделя одиночества. Он точно справится.       Хосок надевает обычную белую футболку и рваные джинсы, а после быстро зашнуровывает любимые белые найки: ему определенно нужно побыстрее выйти на свежий воздух. Парень продевает наушники под футболкой и заталкивает правый грубо в ухо, оставляя левый свободно висеть. Рука привычно ищет любезно составленный плейлист с музыкой для начала хорошего дня и включает на «шафл». Хосок захлопывает дверь, закрывая на ключ, и убирает телефон в задний карман. Парень быстро сбегает по лестнице, открывает дверь на улицу и делает глубокий вдох: отличная утренняя погода. До студии, в которой Чон, кажется, проводит большую часть своей молодой жизни, он доходит, на удивление, быстро. В такой ранний час там никого еще нет, и ничто не мешает Хосоку заняться тем, чем он давно мечтал: провести время за любимым делом. Чон наспех переодевается, не желая терять время: на часах только семь утра, а первое занятие начнется в десять. Хотелось бы иметь больше часов в запасе, но его устраивает и такое расписание, он ведь просто любит свою работу. Хосок выходит на улицу и пять минут разминается, в наушниках играет уже третья песня из плейлиста для тренировок, а парень делает несколько кругов вокруг здания, чтобы немного размяться с утра. После этого он заходит внутрь и благополучно идет в зал, вытаскивая наушники: впереди насыщенный день. Какая-то ненавязчивая песня играет через колонки, пока Чон растягивается. Это просто расслабляет, в голове нет никаких ненужных мыслей, только музыка и растяжка. Покончив с этим приятным делом, Хосок подходит к ноутбуку и ищет песню, которая не отпускает уже несколько дней подряд (что-то про ничего не сдерживающие вещи?*). Он не очень помнит, как именно ее услышал, но почему-то сразу загорелся придумать на нее хореографию, и теперь времени для этого предостаточно. Парень, наконец, ее находит, и начинается мучительный процесс, который в итоге выльется в минутную танцевальную бомбу. За полтора часа удается придумать только двадцатисекундный танец, но это уже много, потому что ритм у песни очень быстрый, и в эти двадцать секунд уложится ни одна и даже ни две танцевальные восьмерки.       В девять Хосок чувствует себя уже вымотанным, но очень счастливым, ведь процесс пошел. Напоследок закрепляет результат, внимательно глядя на себя в зеркало, висящее на стене, а потом понимает, что ему необходимо подзарядиться энергией. Не обращая внимания на мокрую от пота майку, в которой Хосок ходит преимущественно в танцевальной студии, парень выходит из зала, намереваясь устроить себе легкий перерыв. На выходе из здания Чон встречается с Пак Чимином, вторым тренером и по совместительству приятелем Хосока. Они, скорее, что-то вроде друзей, потому что их связывают мечты на двоих, рабочая студия и общие университетские воспоминания. Будучи в одной танцевальной команде, они быстро нашли общий язык, несмотря на различие любимых танцевальных стилей, и с тех пор, как выпустились, почти не расставались. Правда, Пак мало что знает о жизни Хосока вне танцевальных залов: он не знаком с Ким Тэхёном; он не знает, что Хосок уже около двух лет в отношениях; не знает, чем занимается Чон после работы. Для нормальных людей такие отношения выглядели бы скорее партнерскими и рабочими, чем дружескими, но ближе у Хосока никого нет (кроме Тэхёна). Он вообще не из тех людей, кто легко становится друзьями со всеми подряд: скорее постоянно скрывается под одному ему известной маской. Этим Хосок решительно отличается от Тэхёна, который способен стать друзьями с любым прохожим. Но Чону нравится в их отношениях то, что они не похожи и Ким обладает качествами, которых старшему не достает. В любом случае, Чона устраивает то, что его "друзья" к нему не близки: так проще. Чимин ни разу не пытался сблизиться, так что его это, наверное, тоже устраивает. Всё, что им надо знать друг о друге, можно уложить в пяти предложениях, но это и хорошо: никто никого не грузит своими проблемами. Однако Хосоку хватает сведений в этих пяти предложениях, чтобы понять, что Чимин пришел сегодня на удивление рано: его занятия начинаются в двенадцать, но он уже здесь. — Хэй, Чиминни, ты рановато! — улыбается Хосок, на секунду задерживаясь на пороге здания. Чимин улыбается в ответ и смеется. — Когда ты просыпался раньше десяти? — В последнее время много дел, — отвечает Чимин, глядя на Чона. Пак замечает, что Хосок стоит уже переодетый, а по спине старшего буквально льется пот, как будто тот разгружал вагоны всю ночь, поэтому участливо интересуется: — Хён, ты здесь ночуешь? — Нет, пришел пораньше, дабы подготовить новую хореографию, — просто отвечает Хосок, а Чимин вновь смеется. Тут Хосок вспоминает о том, что ему вообще-то уже немного пора бежать, поэтому добавляет: — Ладно, Чиминни, я поскакал, еще нужно кое-куда забежать!       Чимин кивает и направляется в здание, напоследок оборачиваясь и наблюдая за быстро удаляющимся Хосоком от здания. У Хоби есть несколько привычек: усердно трудиться, отдавая всего себя работе; два раза в месяц гулять по ночам с Тэхёном и… пить кофе в небольшой кофейне недалеко от студии. Кофе из своей утренней рутины Хосок исключил, когда начал жить вместе с Кимом, потому что младший ещё в самую первую встречу обозначил, что терпкий кофе на дух не переносит. Не то, чтобы Тэхён запрещал парню его пить, но пить кофе с утра одному Хосоку разонравилось довольно быстро, и он как-то незаметно для самого себя перешел на чай. Чон старательно пытался это отрицать, но Тэхён сильно влиял на жизнь Хосока и прочно в нее влился, так или иначе оказываясь частью тех или иных ежедневных привычек старшего. И вот сейчас, приближаясь к кофейне, имеющей странное название на каком-то языке, точно отличном от корейского, Хосок еще раз жалеет, что Тэхён уехал. Настроение портится, и Чон ругает сам себя за такое уныние, мысленно обещая больше не думать об этом хотя бы до конца рабочего дня.       Хоби тянет дверь на себя и слышит звонкий колокольчик, оповещающий работников кофейни о новом посетителе. Парень сам не понимает, что ему тут нравится: вкусный кофе, малое количество посетителей, отзывчивый персонал или всё сразу. Он часто попадает на смену тихого и молчаливого баристы, который одаривает его доброй улыбкой, когда принимает заказ. Здесь и другой бариста иногда работает, но он больно болтливый и какой-то дерганный, да и кофе у него хуже получается, поэтому, когда Хосок видит, что за барной стойкой стоит невысокий блондин, сразу искренне радуется, что сегодня выпьет очень вкусный кофе. Чон подходит ближе и встает за спиной девушки, делающей свой заказ, занимая свою очередь. Юнги, так гласит бейджик на форменной нежно фиолетовой футболке с вышитым названием кофейни, улыбается и кивает Хосоку, когда его видит, а потом снова обращает внимание на стоящую перед ним девушку, которая все еще изучает меню, написанное каллиграфическим почерком на висящей за спиной баристы доске. Она, наконец, делает свой выбор в пользу карамельного капучино и интересуется у Юнги, какой десерт он может посоветовать. Юнги смущается, пока девушка хлопает глазами, а потом заявляет, что посетители особенно рекомендуют клубничный чизкейк. Посетительница следует его рекомендации и явно заигрывает с баристой, но тот как-то без интереса принимает деньги, выдает сдачу и номер заказа, после чего девушка вынуждена отойти ни с чем. Наконец, Хосок может сделать заказ. Он приветливо здоровается с баристой, на что тот ему отвечает слабой улыбкой, после чего Чон просит сделать ему глясе с собой. Юнги удивленно приподнимает бровь, замечая, что Хосок почти всегда заказывает горячий кофе, на что посетитель лишь смущенно улыбается, говоря, что просто хочет себя побаловать. Бариста больше не задает вопросов, потеряв какой-либо интерес после данного ответа, пробивает кофе, потому что знает, что Чон никогда не берет ничего кроме этого. Выдав ему номер заказа, бариста идет готовить оба заказа. Хосок смотрит за аккуратными движениями баристы и, дождавшись свой глясе, убегает в студию, потому что до первого занятия остается чуть больше десяти минут.       Группа приходит в десять, как и было обещано, когда Хосок уже допивает свой кофе и в предвкушении ждет занятия. Среда — один из самых тяжелых дней, потому что у Чона сразу три группы, между которыми перерыв максимум полчаса, поэтому он чувствует себя выжатым лимоном к вечеру, но он всё равно любит это приятное чувство боли в ногах и всем теле. Хосок приветствует группу, отмечая, что двоих, кажется, сегодня нет; перед ним не новички, подвижные ребята возраста от шестнадцати до двадцати пяти ходят уже около полугода к нему на занятия, исправно посещая почти все тренировки. Их занятия проходят три раза в неделю, и кроме них у Хоби еще две группы, с которыми он встречается сегодня. Поскольку каждая группа занимается три раза в неделю, то получается всего девять занятий плюс нерегулярные мастер-классы, что вполне себе нормальная нагрузка. Такой загруженный день у Хосока только среда, в остальные дни не бывает больше двух занятий, а вторник вообще выходной, как и воскресенье. Хосок начинает с легкой разминки под приятную музыку, которая ему очень нравится своим незатейливым названием и ритмом, он даже не сдерживается и один раз подпевает, отчего некоторые прыскают, потому что «скидлидидидэтдамдам»** звучит просто невероятно глупо от танцора. Немного размявшись и растянувшись вместе с классом, Чон начинает говорить о том, что пора бы выучить новую хореографию и пока он ставит музыку, а занимающиеся переговариваются между собой, в зал аккуратно просовывается голова Чимина. — Можно? — спрашивает второй танцор студии, и Хосок не может сдержать улыбки. Все взгляды сейчас обращены на торчащую из-за двери голову, владелец которой непонятно зачем сюда пришел. — Проходи, — великодушно разрешает Хоби, все ещё листая на ноутбуке папку, пытаясь найти нужную песню. Чимин проходит и садится на пол спиной к зеркалу прямо в угол. — Ребята, это Пак Чимин, наш второй преподаватель, он специализируется на хип-хопе, а еще раз в неделю проводит занятия по брейку. Чимин-ши, ты пришел переманивать моих учеников? — Нет, — смеется Чимин, поднимая руки в знак примирения, а потом добавляет: — Я просто хотел посидеть на вашем занятии, а то мое только в двенадцать! Я не буду мешать, честно! — Вы не против? — спрашивает Хосок у класса, подняв глаза от ноутбука, и видит одобрительные взгляды со стороны учеников. Чон кивает, после чего все-таки находит нужную песню и включает ее. — Значит, сегодняшняя хореография будет под мою обожаемую Tinashe и ее песню Party Favors. Не знаю уж, как она вам, но я от этой песни просто в восторге, поэтому давайте покажу вам, что будем танцевать.       Класс расходится по углам, рассаживаясь вдоль стены, а Хосок ставит песню и выходит на середину, встречаясь с собой взглядом в зеркале. Как только проходит вступление, Хосок сразу начинает танцевать, полностью растворяясь в движениях***. Класс озадаченно следит, пытаясь уловить, насколько хореография сложная, а Чимин не отрываясь наблюдает за отточенными и плавными движениями, которые могут быть резкими в нужный на то момент. Хосок не смотрит ни на кого, сосредоточенно глядя только на собственное отражение. А вот и любимая часть: несколько движений коленками и Хосок садится вниз, разводя их в стороны. У него получается это непринужденно и легко, и от этого оторвать взгляд практически невозможно. Когда он заканчивает, класс оживленно хлопает, а Чимин, сидящий в углу, одобрительно улыбается. Он как-то говорил Хосоку, что может смотреть вечно, как старший танцует, потому что это отдельный вид искусства. Чона, конечно, смущают такие слова младшего, но в то же время приятно это слышать, потому что, когда он танцует перед Тэхёном, всё, что он слышит в ответ, это «ох», «вау» и другие нечленораздельные звуки. Хотя это и наивысшая степень похвалы, но слышать слова восхищения не только от своего парня, но и от других людей (в том числе весьма строгого коллеги) это своего рода стимул к продолжению занятий любимым делом.       Оставшийся час занятия проходит как обычно, ученики вместе с Хосоком разучивают первые три восьмерки танца, где он их регулярно поправляет, наставляет и так далее, а потом закрепляют результат, постепенно повышая скорость, с которой танцуют. Чимин, как и обещал, молчит, внимательно следя за всеми по очереди и за работой своего коллеги. После занятия он подходит к Чону и заявляет, что миниатюрная девушка очень талантлива, а у двадцатилетнего парня с хорошей пластикой, судя по всему, краш на Хосока. Хосок лишь отшучивается, соглашаясь с первым высказыванием, а второе оставляет без внимания: в конце концов, он-то тут вообще при чем? Ну, нравится он кому-то своими танцами, что с того?       Ещё два занятия пролетают незаметно, но довольно изнурительно, в перерывах Хосок еле успевает отдышаться, даже нет никакого желания говорить с Чимином, который что-то восторженно щебечет про своих учеников. Хосок перекусывает раменом, чтобы не умереть прямо на месте, и в четыре часа уже чувствует себя выжатым лимоном. У Пака сегодня два занятия, в отличие от Хосока, и оба в неподходящее время: одно в двенадцать, а другое аж в шесть вечера. Зато он хотя бы успевает перевести дыхание, думает Чон, направляясь в душевую после тяжелого рабочего дня. В душе его только и занимают мысли о том, когда он скорее попадет домой, где его будет обнимать его родной Тэхён, как вдруг разочарование снова накрывает с головой: Тэхёна дома нет. Хосок окончательно падает духом, настолько, что даже домой идти не хочется.       Переодевшись, Хосок уже собирается уходить, как вдруг слышит громкие звуки музыки из зала. Там играет музыка, и Чона ведет любопытство: в зале, где Хосок проводит свои занятия, что-то происходит. Он сначала удивлен, а потом вспоминает, что у Чимина тут занятие в восемь: его большая группа не влезает в маленький зал, а так как их в студии всего два, выбор не является большим. Хосок заглядывает внутрь: Пак упорно тренируется, что-то вытанцовывая. Музыка кажется Чону даже чересчур задорной, что хочется опять пуститься впляс, хотя ноги уже гудят ужасно. Хосок наблюдает за Чимином некоторое время, а потом всё же уходит домой, напоследок обещая себе спросить у коллеги, что это за песня такая.       Чон Хосок быстро возвращается домой, готовит себе ужин и включает телевизор, останавливая свой выбор на каком-то абсолютно не имеющим смысла ток-шоу. Вечер проходит как в тумане: Хосок пытается обмануть себя и говорит себе, что он совершенно не скучает по Тэхёну, но так или иначе его мысли снова и снова возвращаются к парню. Как он там? Поел? Что у него происходит? Старший не может больше себя сдерживать, а потому пишет в какаоток сообщение младшему: «Привет, как прошел день?». Потом ждет несколько секунд, а дальше отправляет еще несколько: «Я скучаю. Позвони, как будешь дома, Тэ». Секунда раздумья, и пальцы набивают такое знакомое до боли «Люблю». Большой палец сразу нажимает «отправить», и Хосок успокаивается. Как только он откладывает телефон, раздается приятная мелодия, которая оповещает Чона, что ему звонит Тэхён. — Алло, Тэ? — поднимает трубку Хосок и встает с дивана, потому что в квартире на удивление плохо ловит связь. — Привет, Хоби, — слышит Хосок с другой стороны провода и расплывается в улыбке. Он уже успел соскучиться по этому голосу. — Как твои дела? Как день? — Отлично, Тэхённи, сегодня же среда, чувствую себя лошадью, на которой весь день ездили… Начал вот новую хореографию придумывать, всё по-старому, короче, — Хосок улыбается, подходя к окну. На улице уже стемнело: Хосок видит, как зажглись фонари. — Как ты? — Устал, — признается Тэхён и вздыхает. У Чона сжимается сердце: так хочется его сейчас обнять. Снова хочется всё бросить и лететь в Японию. — Переговоры завершились, но у меня ещё куча дел. Я скучаю. — Я тоже, — выдыхает Хосок, прижимаясь лбом к стеклу и вглядываясь в происходящее на улице. Прохожие снуют туда-сюда, проходя мимо, и это успокаивает. Взгляд скользит по идущим людям, пока не натыкается на стоящий на улице силуэт. Он не двигается, и Хосок сначала принимает его за столб, но силуэт явно меньше и явно человек. — Честно говоря, в квартире без тебя совсем пусто. — Я скоро вернусь, Хоби, — слышит Хосок из трубки; он готов поклясться, что Ким Тэхён сейчас улыбается. Хосок щурится, пытаясь в темноте разглядеть заинтересовавший его силуэт, и спустя несколько секунд ему это удается: под окнами стоит, вне всяких сомнений, человек. Чона передергивает. За полминуты неизвестный так и не двинулся с места. Да нет, чушь; ему просто кажется. — Прости, что не очень разговорчив, я просто устал. Думаю, ты тоже. — Да, Тэхённи, очень. Давай завтра созвонимся по скайпу, а сейчас я, наверное, пойду спать, — мягко говорит Хосок в трубку, не отрывая взгляда от стоящего человека. Тот все еще не двигается. Что он там застыл? Ему что, больше постоять негде? Хосок раздражен и начинает нервничать. — Хорошо, чудо, до завтра. Спокойной ночи, мне тебя не хватает, — Тэхён не настаивает на продолжении разговора; Чон слушает в пол-уха. На секунду ему кажется, что человек стоит с задранной головой и смотрит прямо на него. Опять это дурацкое воображение. — Спокойной ночи, люблю тебя, — выдыхает Хосок и после услышанного в ответ «целую» нажимает на «отбой». Почему-то он еще несколько секунд стоит около окна, глядя вниз на человека. И Чон почему-то теперь резко становится уверен, что стоящий там в капюшоне человек смотрит именно в его окно прямо на него. Мурашки бегут по коже, и Хосок решает зашторить окно, дабы не давать воображению разыграться еще больше. Тэхён всегда говорил, что он чересчур впечатлительный. Шторы падают на окно, закрывая происходящее на улице. Чон с облегчением вздыхает. Через некоторое время он слышит стук в окно и понимает, что, похоже, пошел дождь. Хосок идет в душ, а после еще долго ворочается в кровати, пытаясь уснуть без Тэхена.

***

      Испуганное лицо Хосока почему-то резко заставляет улыбаться, а когда тот скрывается за шторами, человек, стоящий на улице, довольно ухмыляется сам себе. Начинает накрапывать дождь, и незнакомец, простояв еще несколько минут на том же месте, вдруг разворачивается и спустя мгновение растворяется в толпе.