Если я буду умолять и плакать

      Тэхён просыпается и находит себя лежащим на полу около входной двери. Он плохо помнит, как дошёл до дома, в котором часу вообще ушел внутрь и когда именно у него закончились слёзы. Он долго ревел, глядя в одну точку и не зная, что предпринять. Беспомощность растекалась по телу, пока он пытался заставить себя собраться с мыслью. Тэхён искренне не понимал, куда делся его любимый, родной, тёплый Хосок посреди ночи и когда он вернётся. И чем больше он сидел на улице, тем больше ему казалось, что он не вернётся. Тэхён сидел под дверью неизвестно сколько, прислушиваясь к каждому шороху на лестничной клетке, но время шло, а Хосок не объявлялся, поэтому он задремал, все ещё просыпаясь от каждого шума.       Наступает день: солнечные лучи пробиваются в прихожую, окончательно заставляя Тэхёна проснуться. Он поднимает затекшую шею и оглядывается вокруг в поисках Хосока, чтобы поцеловать его с утра, но он лежит на полу около двери и рядом никакого намека на старшего. Ким вспоминает о том, что случилось ночью, и снова хочет рыдать, потому что ему просто невероятно плохо. Он еле поднимает себя с пола и плетётся на кухню. Из шкафа с посудой он берёт небольшой стакан и наливает воды прямо из-под крана, не заботясь о своем здоровье: во рту суше, чем в пустыне Сахара. Он поворачивается, опираясь на столешницу нижней частью спины и оглядывает усталым взглядом необычно пустую кухню. На глаза Киму попадается их совместное фото: Хосок улыбается ярче солнца, что Тэхёну кажется, будто этой улыбкой можно осветить всю галактику. Младший думает о том, что не мог его счастливый Хосоки уйти ночью просто так, а потом вспоминает об угрозах Намджуна. Если этот урод воплотил свои обещания в жизнь, то ему точно не поздоровится. Где-то на задворках сознания Тэхён слышит звук бьющегося стекла и чувствует, что его рука саднит. Он опускает глаза на неё и осознает, что стакан только что лопнул у него в руке. «Твою мать», — матерится Тэхён, наблюдая кровь, заливающую пол кухни. Из руки торчат осколки, а боль усиливается, поэтому он бросается за аптечкой и, вытаскивая с большим трудом левой рукой, которой он может от силы пакет подержать, осколки вонзившегося в ладонь стекла, держит бинты в зубах. Отвратительно. Кровь пропитывает майку, превращая ее из белой в розово-красную, а порезы заставляют жмуриться до звёздочек в глазах. Тэхёну бы сейчас очень не помешали дополнительные руки, а лучше заботливые и мягкие руки, которые обычно нежно гладят его голову, завязывают умело галстук, обхватывают его шею и царапают плечи, зарываются в волосы, скользят по поверхности тарелки, умелыми движениями вымывая ее дочиста… Тэхён рычит, отрывая кусок бинта и завязывая его вокруг ладони неумело после обработки каким-то средством из аптечки. Он уберёт за собой кровь по всему дому и позвонит в полицию. Он должен вернуть Хосока.       Вытирая последние капли с пола, Тэхён выкидывает тряпку в мусорное ведро. Ему не нужно напоминание его тупой слабости. Он достает мобильный телефон и набирает номер, который, как он надеялся, ему никогда набирать не придётся, тем более в связи с его Хосоком. Гудки с другой стороны заставляют проклинать всё, что есть на свете, но Ким пересиливает себя и терпеливо ждёт, пока трубку поднимут. Ожидание вознаграждается. — Алло, оператор Кан Джину, полиция, я вас слушаю, — слышит Тэхён с другой стороны провода голос молодого мужчины. — Здравствуйте, моё имя Ким Тэхён, я хочу заявить о пропаже человека. Его имя Чон Хосок, он мой сосед, и сегодня ночью он покинул квартиру и до сих пор не вернулся, — говорит Тэхён взволнованным голосом, стараясь ничего не упустить. Он был бы счастлив сказать, что Чон Хосок не его сосед, а парень, но это он скажет лично тому, кто будет заниматься расследованием, а пока что пусть будет так, как есть. Тут Тэхён осознает, что он как-то неправильно оценил ситуацию, поэтому поспешно исправляется: — Нет, извините, я не знаю, ушел ли он сам или что-то произошло, потому что я просто проснулся, а в квартире его уже не было. Я прождал его всю ночь, но он так и не объявился. — Хорошо, Ким Тэхён-ши, — отвечает офицер, принимающий звонок, печатая что-то на компьютере. — Не могли бы вы мне сообщить рост, возраст, вес и вообще все основные характеристики пропавшего? Мне необходимо всё это внести в протокол. — Двадцать три года, рост около ста семидесяти пяти, я полагаю, светлые крашеные волосы, худое телосложение. Был одет в пижаму, но я ещё не проверял его вещи, поэтому точно сказать не могу, — Тэхён трёт брови больной рукой, пытаясь назвать как можно больше. — Карие глаза. Есть ямочки на щеках, когда улыбается. На верхней губе справа родинка. — Хорошо, — стучит по клавишам клавиатуры офицер, заполняя нужные поля. — Вам необходимо оставить номер телефона и явиться в полицейский участок, когда вам позвонят. Скорее всего, вас попросят принести фотографии пропавшего, а также вам придется ответить на вопросы того офицера, которому поручат ваше дело. Хотя пока я не уверен, начнется ли расследование: пропавший может в любой момент вернуться. — Его телефон, ключи, кошелек и верхняя одежда на месте! Он не взял с собой ничего, уже два часа дня, а он исчез около трёх часов ночи. Вы считаете, что он двенадцать часов шатается неизвестно где без телефона, денег и одежды? — возмущается Тэхён, ударяя кулаком по столу. Рука ужасно саднит, потому что он её совершенно не щадит. — Это не моя обязанность – делать выводы. Я занесу ваши сказанные слова в протокол. Мой долг был предупредить вас о том, что дело, возможно, не будет открыто. Не прошло достаточно времени с момента исчезновения. Назовите ваш номер телефона и адрес, с вами свяжутся, — отвечает офицер без каких-либо эмоций, что Тэхёну хочется разбить его лицо. Это сейчас серьёзно происходит? Как можно быть таким бесчувственным, когда его Хосока потенциально украли? Он делает вдох и диктует адрес и номер, давя в себе раздражение, которое захлёстывает его с головой. Нужно мыслить трезво, если он хочет вернуть Чона, поэтому нельзя позволять эмоциям брать верх. Оператор прощается и вешает трубку, а Тэхён практически кидает свой телефон в стену. Это просто невозможно.

***

      Чон Чонгук абсолютно не так представлял себе работу в полиции. Маленьким мальчишкой он был уверен, что будет на страже справедливости спасать людей от вселенского зла, царящего на планете. Он шёл в университет полиции для этого; он усердно учился, засыпая над книжками в библиотеке, пока его одногруппники отдыхали на вечеринках с морем алкоголя. Выпустившись с красным дипломом, он был нацелен на новый справедливый мир, но столкнулся с холодной и жестокой реальностью. Устроиться на работу у него не получилось, поэтому пришлось идти к дальнему родственнику на поклон, который все-таки пристроил его в полицию, заставляя минуть стадию дорожного патруля. Чон оказался в отделе расследований, куда многие люди стремились попасть по несколько лет, отчего чувствовал себя обманутым. Зачем так хорошо учился, если его диплом только качающийся стол подпирал, а всё решалось через связи?       Разочарование стало ещё большим, когда Чон понял, что работать он попросту не сможет. Несмотря на свои двадцать один год, он был самым младшим в коллективе, из-за чего уважением у старших коллег за тридцать не пользовался. Ему не доверяли никакого дела, заставляли бегать за кофе старшим и мыть полы, когда этого не могла сделать уборщица. Чонгук чувствовал себя скорее уборщицей, нежели полицейским, но жаловаться он не мог: его положение было нелегальным, устроенный по связям, он и так был никем не уважаем, а его попытка настучать на коллег обернулась бы тем, что с ним бы перестали бы даже здороваться. Безвыходное положение Чона съедало его с каждым днём сильнее и сильнее, он перестал улыбаться и думал о том, что, возможно, полицейский университет, бывший мечтой с самого детства, был самой большой ошибкой его не самой длинной жизни.       Этот день не оказывается чем-то из ряда вон выходящим. Сходив своим сонбэ за кофе, Чонгук сидит за своим столом в углу офиса, который больше напоминает место секретарши. На нём нет ничего, чтобы напоминало о его работе: ноутбук с открытым браузером на вкладке онлайн-игры, кружка с пакетиком чая и пропуск для входа в участок. У остальных коллег столы завалены делами, что даже увидеть лица нельзя, а у Чона пустота. Замечательно. Чонгук откидывается на крутящийся стул и смотрит в потолок, наблюдая за мигающей лампочкой: точно перегорит к концу недели. Он думает, что можно кидать в надоедливого толстого коллегу за сорок бумажными снежками, пока тот не проснётся. Когда рука тянется к листу бумаги, чтобы его скомкать, превратив в орудие, в участке раздается звонок телефона. Этот толстый коллега, фамилия которого Чхве, просыпается и поднимает трубку, бормоча избитое «Чхве у аппарата». Чонгуку хочется рассмеяться, потому что у него на лице остался отпечаток от стола, на котором он спал, но он еле сдерживается. «Ага, понял, спасибо», — говорит мужчина и кладёт трубку на место. В комнату, где стоит около пяти столов, включая стол его, Чонгука, и этого мерзкого Чхве, заходят оставшиеся коллеги. Им троим тоже под сорок, а из-за животов, круглых от постоянного пива и еды, создается впечатление, что рубашка скоро порвется по швам. Их Чонгук не любит точно так же, как и Чхве, что иногда даже в кофе плюнуть хочется, но один из них его прямой начальник, так что ему лучше бы этого не делать, если он совсем не хочет остаться на улице. — Сонбэ, нам прислали очередное дело. Информация, как сообщают, уже у вас на почте, — будничным тоном сообщает Чхве, светя своим отлежанным лицом прямо перед начальством. Хотя, когда это волновало начальника? Чонгук может поспорить, что если кто-то из них заснет на плече у сонбэннима, тот вряд ли им хоть слово скажет. Прекрасно просто. — Да, очень хорошо, — Ким-сонбэнним важно поправляет усы, пока остальные двое занимают места за своими столами. Он проходит к рабочему месту и усаживается на стул, как будто это трон императора. Чонгука аж передёргивает, но он молчит, надеясь, что никто не заметил его лицо. Ему, по большому счёту, это дело никак не интересно: он тут кофемашиной работает, а не полицейским. — Ну и что там у нас, Уджин-ши? — На нашем участке вроде бы пропал человек. Двадцать три года. Заявил его сосед, — читает информацию с монитора тот самый Уджин-ши, пришедший вместе с начальником несколько минут назад. — Он утверждает, что пропавший не взял ничего с собой и исчез этой ночью. — Хм, как-то негусто, — Ким-сонбэнним чешет усы, раздумывая о чем-то своем. — Что думаете, Джэбом-ши? — Ушёл сам, вернётся к вечеру. Или за аренду платить нечем. Мог куда угодно пойти. Я даже смысла дело заводить не вижу, — лениво тянет Чхве Джэбом, поглаживая свой толстый живот. Чонгук не удивлен: это нормальная ситуация. — Даже если мы его заведём — это сущая трата времени. Если он хотел скрыться от соседа, которому денег должен, то мы его днём с огнём не сыщем. Только добавлять себе работы. — Это резонно, — кивает головой Ким-сонбэнним, соглашаясь с мерзким Чхве. Он поднимает палец вверх и говорит: — Предлагаю ответить отказом и дело не возбуждать. — Трезвое решение, сонбэнним, — одобрительно заявляет офицер Пак, последний коллега Чонгука, пожалуй, один из самых спокойных. Он, как правило, ничего не говорит, только молча со всеми соглашается. Поразительный подхалим по мнению Чонгука. Чонгук же с решением начальства не очень согласен: какой здравый человек уйдет ночью без каких-либо вещей. На дворе двадцать первый век, без телефона никуда. Но в то же время Чон здраво понимает, что мнения кофе-мальчика тут не спрашивали, поэтому собирается молчать в тряпочку, сливаясь с мебелью. На задворках сознания проносится мысль: а что, если это действительно не просто уход человека от долгов, а исчезновение, как и заявлено? А что, если пропавший сейчас загибается где-то или лежит в морге на окраине города, зверски убитый? Часть Чонгука, которая отвечает за мир во всём мире и вселенскую справедливость, твердит ему о том, что если это что-то серьезное, то преступник должен быть наказан. — Сонбэнним, можно мне посмотреть присланную форму? — открывает рот Чонгук, позволяя справедливой части себя победить боящуюся за свое место в органах. В кабинете воцаряется тишина, в течение которой четыре пары глаз смотрят туда, где они обычно не видят никого. Оттуда на них смотрит брюнет в полицейской форме, сидящий за раскрытым ноутбуком. — Что? — Чхве возмущенно давится воздухом и убивает того, кто не согласен с решением начальства, взглядом. — Я тебе! Со старшими спорить!       Чхве подскакивает со стула, собираясь накинуться на Чонгука, как его останавливает жестом Ким-сонбэнним. — Пусть Чонгук-ши посмотрит, — кивает он, заставляя трёх взрослых мужчин открыть рты. Это впервые на их памяти, когда их начальник вообще что-либо позволяет делать Чонгуку по работе. Сонбэнним не обращает внимания на удивленных работников, глядя в упор на Чона внимательно. — Он, в конце концов, получил должное образование. — Спасибо, сонбэнним, — склоняет голову Чонгук в благодарности и сразу же открывает специальную программу, в которой им приходят эти заполненные формы. Он пользуется ей в первый раз за все полгода работы. Нажав дважды на пришедшее сообщение, он открывает заполненную оператором форму. Он пробегается по тому, что написано в форме, пока на фоне недовольные коллеги переглядываются, думая, что юнца просто не научили вежливости. Чонгук на это внимания не обращает, потому что указанное действительно странно. Во-первых, любому человеку понятно, что заявитель не договаривает половины: он говорит, что не смотрел вещи пропавшего, но знает про ключи, телефон и кошелек. Во-вторых, очевидно, что это не в привычках пропавшего, раз его сосед так обеспокоен. Чонгуку кажется, что что-то тут явно нечисто и дело явно не в долге, ведь тогда бы пропавший забрал бы деньги с кошельком. Он отрывается от монитора и сообщает: — Мне кажется это странным. Почему пропавший оставил кошелек дома, раз он пытается сбежать от долгов? Почему он не взял телефон, когда мы с вами в современное время не выходим на улицу без телефона? И куда бы он тогда мог деться: никуда невозможно пойти без денег. Информации как-то мало, как будто заявитель ее утаивает. Он говорит, что не проверял вещи, но осведомлен о том, что основное осталось дома… — Да что ты понимаешь, щенок? — Чхве снова рявкает со своего места, но на него не обращают внимания ни Чонгук, ни начальник. Последний взвешивает сказанное младшим. — Это имеет смысл, — соглашается сонбэнним, повергая всех в шок во второй раз. — Но что вы тогда предлагаете, Чонгук-ши? — Мне кажется, стоит поговорить с заявителем, дабы восполнить пробелы. Возможно, всё не так просто, как кажется на первый взгляд, — более смело заявляет Чонгук, глядя прямо в глаза Ким-сонбэнниму. Чон понимает, что это правильно. Он должен это сказать, потому что невинный человек может быть в беде. — Тогда вы этим и займётесь, берите дело, звоните ему, говорите, делайте, что хотите, — решает Ким-сонбэнним. Чонгук радостно благодарит его и нажимает на кнопку «принять», которая находится внизу страницы. Заполненная форма отправляется в его профиль, и Чонгук думает, что этот день войдет в историю. — Пустые папки лежат в шкафу за тобой, достанете там и заполните, Чонгук-ши.       Чонгук думает о том, что это его путь в счастливое будущее. Его коллеги думают, что начальник сошел с ума, раз разрешил начать расследование, хотя дело пустяковое. Это невероятно странно. Тем более дать дело Чону, который точно ни на что не годится.

***

      Полчаса Чонгук пытается разобраться с тем, как заполнять дурацкую папку и что вкладывать в дело. Он пытается найти это в поисковике, уже думает позвонить кому-нибудь, но вскоре вспоминает, что подписывал должностную инструкцию перед тем, как начать работать. Там точно было описано, как это делается. Чон, наконец, преуспевает, заполняя нужные поля и выписывая красивое «Чон Чонгук» напротив пункта «дело ведёт». Когда, наконец, вся имеющаяся информация туда перенесена, Чонгук открывает приложение заметок, чтобы перекинуть всё туда. Когда он уже собирается сохранить, чтобы иметь доступ и с телефона, и с домашнего компьютера, его окликает начальник. — Ты что там печатаешь, глядя в дело? — интересуется Ким-сонбэнним, опять привлекая к Чону внимание всех сидящих в небольшом кабинете кроме него. Чонгук растерянно хлопает глазами, пытаясь понять, что он делает не так. Внимание к его персоне было чем-то новым и весьма непривычным, потому что обычно он удостаивался только реплики «Чонгук, кофе» за весь день. Ему начинает казаться, что за сегодняшний день он говорил с коллегами больше, чем за все предыдущие полгода вместе взятые. Как же он хочет остаться на этой работе… Но его испытательный срок заканчивается только через полгода, поэтому ему нужно вложить максимум в это дело, иначе ему больше ничего не доверят до конца испытательного срока, а потом выкинут с работы из-за малопродуктивности. — Заполняю заметку, чтобы иметь доступ к делу из дома, сонбэнним, — отвечает Чон, смотря на начальника. Тот заметно пунцовеет, но его прерывают его вездесущие коллеги, которые молчать не могут ни при каких обстоятельствах. — Ты идиот? — вскрикивает Чхве, метая молнии в сторону Чонгука. Младший встречается с ним взглядом и понимает, что что-то действительно пошло не так. — Какой идиот будет загружать информацию по делу в заметки? Ты что, не понимаешь… — Довольно, — прерывает излияния Чхве сонбэнним. Он немного раздражен, но понимает, что крик тут мало чем поможет. За полгода у Чонгука нет базового понимания о том, что и как делается в полиции. И в этом вина всех присутствующих. — Джэбом-ши имеет в виду, что информация по делу хранится в печатном виде не как дань уважения старым методам, потому что нам всем за сорок. Молодым людям довольно сложно понять, поэтому объясню. В связи с участившимися кибер-преступлениями дело может утечь или попасть в руки злоумышленнику. Нам нельзя халатно относиться к работе, поэтому прошу вас, Чонгук-ши, никаких заметок, передач по почте и публикаций в блоге или облаке. У нас по той же причине формы из главного центра приходят такие короткие, только с основной информацией. Она ничего не даст, даже если злоумышленник взломает базу. Вы меня поняли? — Простите, сонбэнним, я всё понял, — покрасневший от стыда Чонгук кивает и удаляет всё, что уже написал. Очень неловкая ситуация. Надо бы заняться заявившим о пропаже. Чонгук и смотрит на форму, присланную из центра. Его имя Ким Тэхён.

***

      Тэхён не знает куда себя деть. Сидя дома и упиваясь собственной беспомощностью из-за отсутствия Хосока, он не ждёт, что ему вообще позвонят, тем более в тот же день, что он оставил заявление. Однако менее чем через три часа звонит тот, кто занимается его делом, и просит о встрече. Он представляется как Чон Чонгук и просит принести всё, что есть: телефон, кошелек, ноутбук пропавшего, а также несколько фотографий. Назначив встречу на пять вечера, он отключается, заставив Тэхёна серьёзно поднапрячься. Ким быстро складывает ценные вещи Хосока, но, когда дело доходит до фотографий, он не знает, что ему делать. Какую из сотни распечатанных фотографий ему выбрать? У него их много, настолько много, что он, Тэхён, хранит их в коробке, подписанной «воспоминания». Он копается в ней, но не знает, что ему нести: их очень много. Просмотрев почти каждую, Тэхён вытаскивает одну из самых свежих: Хосок-блондин показывает ему сердечки. Чувства накатывают почти сразу, когда Ким видит эту счастливую улыбку. Он листает ещё, смотря на фотки с отдыха, где Чон по-дурацки улыбается ему; где он сфотографировал его в колесе обозрения с кофе в руках; где Хосок у него на плечах в бассейне; где Хосок в полосатом полотенце улыбается Киму, прикрыв один глаз; где его парень мило спит, раскинув руки; где они оба стоят и держат в руках солнце, делая селфи (их тогда сфоткала какая-то милая пара, которая потом скинула им фотку). Тэхён находит кадры и из Сеула: один раз они ходили встречать рассвет на берег реки Хан, и Ким сфотографировал Чона в лучах восходящего солнца. Сердце пропускает несколько ударов, когда Тэхён натыкается на замыленную фотку Хосока с продуктами в руках. И вечно эта неповторимая улыбка, которая очаровала мужчину в самый первый день знакомства… Ким закрывает коробку, оставляя у себя пару фотографий из отпуска, самую свежую из тех, что есть, и фотографию около магазина. Недолго думая, он достает телефон и смотрит, сколько у него времени в запасе, как натыкается на фотографию Хосока, которую он сделал, пока старший не видит, и поставил на заставку. Тэхён ненавидит себя, потому что он зависим от своего персонального солнца, которое теперь неизвестно где.       Заперев дверь на ключ, Тэхён вспоминает о том, что сегодня должны были сменить замок. Он решает, что у мастера в любом случае есть его номер телефона, поэтому это не будет проблемой: основная задача сейчас — найти Хосока. Он спускается по лестнице, пинает ногой дверь на улицу, потому что руки заняты вещами, которые надо отвезти в участок. Аккуратно положив их на заднее сидение машины, припаркованной в нескольких метрах от дома, и хлопнув чуть сильнее чем надо дверью, Тэхён огибает автомобиль и, открыв водительскую дверь, садится за руль. Отъезжая от дома, он в последний раз оглядывает двор, пытаясь заметить Чона, но на улице лишь мамаши с детьми.       До полицейского участка езды всего пятнадцать минут, поэтому Тэхён приезжает даже заранее назначенного. Он вытаскивает коробку из машины и направляется внутрь, подхватив её рукой. Машина пикает, оповещая, что закрыта, а Ким толкает дверь спиной и проходит внутрь. «Здравствуйте, чем можем быть полезны?» — спрашивает молодая девушка, сидящая за столом. Ей на вид не больше двадцати, видимо, стажёр. «Мне назначено, — отвечает Тэхён, кивая головой на коробку. — Меня ждёт в отделе расследований офицер Чон Чонгук-ши. Моё имя — Ким Тэхён». Девушка кивает, отмечая что-то в компьютере, а потом поднимает на него глаза и говорит: «Прямо по коридору до конца, поднимитесь по лестнице, там второй кабинет справа. Чонгук-ши ждёт вас там».       Тэхён послушно кивает, направляясь с коробкой по коридору, куда его направила девушка, размышляя о том, кто такой этот Чонгук-ши и как он выглядит. Сможет ли он вообще ему помочь? Он надеется, во всяком случае, что да. Найдя нужную дверь, он заходит внутрь, где спиной к нему на крутящемся стуле, отвернувшись от стола и копаясь в каких-то бумагах, сидит мужчина. Тэхён может только видеть его темную макушку, не подозревая, сколько ему лет и каково его телосложение. Ким решает возвестить о своём приходе, поэтому довольно громко прикрывает дверь. На раздавшийся хлопок офицер разворачивается на стуле лицом к Тэхёну, и мужчина видит, что полицейскому не больше лет, чем самому Киму. Чон Чонгук поспешно встаёт, кладя какие-то бумаги на стол, и приветствует вошедшего, кланяясь ему. Тэхён отвечает тем же, аккуратно удерживая коробку в руках. — Здравствуйте, Ким Тэхён-ши. Меня зовут Чон Чонгук, я офицер этого участка и я буду заниматься вашим делом, если сейчас вы мне дадите достаточно поводов для того, чтобы его открыть. Присаживайтесь, пожалуйста, я задам вам пару вопросов, — говорит мужчина, и Тэхён уверен теперь на сто пятьдесят процентов, что парню не больше двадцати пяти. Офицер кладёт перед собой папку и открывает её, ожидая, пока Тэхён сядет и поставит коробку на стол. Ким не заставляет себя долго ждать. Теперь коробка стоит между ними, закрывая половину лица офицера Чона Тэхёну, так что он двигает вбок, чтобы она не очень мешала. Рядом стоит ноутбук, который Ким только замечает. Видимо, он будет печатать на нём. Интересно. — Здравствуйте, Чонгук-ши. С чего мне начать? — спрашивает Тэхён, откидываясь на спинку стула. Чонгук внимательно осматривает его, разминая длинные пальцы. Что-то в этом Ким Тэхёне кажется ему подозрительным. — Я буду задавать вопросы, — уверенно отвечает Чон, что заставляет Тэхёна поежиться: с ним говорит точно профессионал своего дела. От этого пронизывающего взгляда не по себе. — Никакой лжи, потому что тогда я либо не открою дело, либо мы с вами не найдём пропавшего. Это понятно? — Предельно, — кивает Тэхён, решая, что необходимо выкладывать всё начистоту. На кону жизнь Хосока. — Итак, назовите ваше полное имя, возраст и основные данные, — говорит Чонгук, готовясь записывать. Занеся руки над клавиатурой, он не отрывает взгляда от сидящего напротив человека. Каштановые волосы, довольно большой лоб, родинка на носу и круглое лицо. Он выглядит огромным, что Чонгуку кажется, что он может сожрать маленького ребёнка и даже не подавится. — Ким Тэхён. Мне двадцать три*. Я родился тридцатого декабря 1995 года**. Группа крови четвёртая. Не женат. Живу с Чон Хосоком и являюсь его соседом, — говорит Тэхён, глядя на Чонгука, пока тот печатает за ним сказанную информацию. Тэхён разглядывает кабинет: голые стены, только стол и вещи на столе. Не похоже, что это кабинет офицера. Странно, что он принимает его здесь. — Вы знаете, я вроде попросил, — вдруг говорит Чонгук, переставая печатать. Его холодный тон заставляет Тэхёна дернуться и вернуться к офицеру. — Будьте предельно честным. Я не думаю, что вы говорите мне всё. Вы же не просто сосед Чон Хосока? — Нет, — отвечает Ким, а Чон ставит себе мысленно пятерку за проницательность. Он чувствовал. — Я его парень вот уже два года. И мы живём вместе. Вы можете посмотреть фотографии в коробке, я ни в коем случае не думал это скрывать, просто не хотел говорить по телефону об этом. — Хорошо, я понял, — кивает Чонгук, смягчаясь. Он что-то печатает в компьютере, но Тэхён не может видеть, что именно, поэтому решает просто пустить дело на самотёк. — Итак, расскажите о том, что произошло в деталях. Без утайки.       И Тэхён рассказывает: и о цветах, и о Намджуне, и о нервном срыве Хосока. Он объясняет всё, что произошло. Потом он показывает Чонгуку фотографии, даёт телефон, который Чонгук тут же упаковывает в пакет, обещая забрать на экспертизу. Ноутбук также отправляется в пакет и убирается обратно в коробку. Чонгук задает вопросы относительно мыслей Тэхёна, а тот ни на секунду не сомневается, что всё это дело рук его бизнес-соперника Намджуна. Чонгук замечает, что необходимо проверить слова Тэхёна, на что тот показывает ему, что он действительно ночью получил звонок с номера. — Что у вас с рукой? — спрашивает Чон. Он заметил, что правая рука в бинтах ещё только, когда Тэхён вошёл, но только сейчас получил возможность задать этот вопрос. — Сегодня утром разбил стакан, несчастный случай, — отмахивается Ким, на что Чонгук кивает, делая пометку в документе. У них есть специальная графа о заявителе, где они пишут какие-то наблюдения, и офицер считает нужным зафиксировать эту деталь: его учили педантичности, говоря, что никакую мелкую деталь упускать нельзя. Она может сыграть злую шутку со следователем. — У меня осталось ещё пару вопросов, — говорит Чонгук, убирая коробку с вещами Хосока себе под стол. Тэхён кивает, показывая, что готов на них ответить. — Допускаете ли вы возможность, что Хосок ушёл сам? — Нет, — не задумываясь, отвечает Тэхён. Чонгук хмыкает. Ему немного интересно почему, но для начала ему необходимо ещё кое-что узнать. — Где сейчас цветы, которые получил пропавший за день до исчезновения? — спрашивает он, смотря на Тэхёна исподлобья. Тот удивленно пожимает плечами, отвечая, что он их не видел, потому что, когда он приехал, цветов не было. Чонгук хмыкает ещё раз, печатая это в деле. — Как вы думаете, смогу я и моя команда найти следы злоумышленника у вас в квартире? Я имею в виду того, кто украл, по вашим словам, пропавшего? Вы же всё оставили в таком виде, как это было в ночь пропажи? — Я думаю, что да, — уверенно говорит Тэхён, а потом вспоминает, что он помыл пол после того, как порезался стеклом. В голове ни одного приличного слова. Что он за идиот? Его лицо сереет, а потом он мрачно выдаёт: — Нет. Я сделал уборку. Я раньше говорил, что разбил стакан утром. Так вот, я залил кровью пол в кухне, поэтому мне пришлось там убраться. Однако я не трогал всё остальное. Например, ручки. Так что я не знаю. — Понятно, — отвечает Чонгук, записывая последние показания и отправляя его на печать в офис. — Вы знаете, я вас поздравляю, я нашел достаточно оснований, чтобы открыть дело, так что мы найдем пропавшего. Вы можете идти, — говорит он, и Тэхён встает и направляется к двери, как вдруг Чона осеняет. Ему есть что ещё спросить, поэтому он останавливает Тэхёна в дверях, заставляя обернуться на сидящего: — Постойте! Тэхён-ши, мне не очень понятно, почему вы так искренне уверены, что Чон Хосок не мог уйти сам? — Я его слишком хорошо знаю. Да и вы сами видели наши совместные фотографии, не так ли? — отвечает Тэхён, вспоминая красивые черты Хосока. Офицер кивает, соглашаясь. — Понимаете, Чонгук-ши, он был со мной счастлив. И я с ним. Мы любим друг друга. Зачем ему уходить? Он только вчера сам говорил мне о том, как сильно любит, а ночью должен был уйти, по-вашему?       Чонгук видит, что Ким Тэхён раздражен из-за его вопроса. Он мнётся в дверях, хищно глядя на Чона, но полицейскому просто нужно быть уверенным. Поэтому он идёт на дальнейшую провокацию, спрашивая: "А вы?" Тэхён не понимает. Он смотрит на Чонгука в упор, а с губ слетает тихое "Что я?", которое, если бы не гробовая тишина в кабинете, не было бы услышано. — Вы говорили Чон Хосоку хоть раз, что вы его любите? — добивает Тэхёна Чонгук. Ким стоит пораженный и не знает, что ему сказать. В голове роются тысячи мыслей, сотни разговоров, когда он на хосоковское "люблю" отвечал чем угодно, только не тем же самым. Он разворачивается и идёт прочь, сам не понимая, как оказывается на улице. Ему очень плохо. Тэхён снова и снова прокручивает в голове эти два года, все слова, сказанные им, но не может найти того самого, нужного. Ноги несут его мимо машины в парк неподалёку, где он садится на скамейку и ещё очень долго думает о том, что, возможно, теперь ему больше никогда не предоставится возможность сказать это Хосоку лично.       Чонгук наблюдает, как Тэхён уходит, и говорит себе под нос: "Я почему-то так и думал".