Если я буду умолять и плакать

      Хосок просыпается и понимает, что Тэхёна всё ещё рядом нет. Он смотрит на часы: четыре утра. Ему снова страшно; пробивает на дрожь, но он умудряется себя успокоить только тем, что Тэхён скоро приедет. Хосок долго собирается с мыслями, но потом все-таки встаёт и идет в ванную: там он аккуратно умывает лицо, пропитанное потом от мучивших его снова кошмаров, и смотрит на себя, вернее на свою жалкую пародию. Красные глаза, дрожащие губы и мокрая чёлка. Чон ещё раз умывает лицо, пытаясь стереть пальцами следы своего беспокойства. Ему жизненно необходимо выкинуть эти чёртовы цветы вместе с этой отвратительной запиской, поэтому он направляется в кухню, достаёт мусорный мешок и выходит из квартиры, дёргая плечами от холода. Ночью, даже летом, на улице не очень тепло, поэтому Хосок, откровенно говоря, жутко мёрзнет в майке и шортах, в которых он уснул. Его хватает только на то, чтобы засунуть пакет в мусоропровод и так же быстро вернуться. Он просто не хочет находиться на улице больше положенного. Хотя он бы своими руками вынес бы эти цветы на другой конец города, ему страшно выходить из дома. Он не чувствует себя в безопасности за дверью, совсем один. Хосок любит цветы, но он с точностью может сказать, что он ненавидит жёлтые тюльпаны со вчерашнего вечера. Тот факт, что они скоро окажутся на помойке, не вызывает у него печали, хотя он, определённо, ценит растения. Единственное, о чём Хосок сейчас действительно сожалеет, так это тот факт, что он не сказал Тэхёну сразу, как только этот сталкер появился, потому что тогда бы этого ужаса можно было бы избежать. Но откуда было ему знать, что это не очередной приступ паранойи?       Когда Хосок заходит обратно в спальню, он видит, что его телефон светится, а на экране мигает новое сообщение. Он протягивает руку и, обхватывая металлический корпус пальцами, подносит к лицу: это от Тэхёна. «Взял билет на утро, прилетаю в семь, раньше не мог. Буду дома в девять. Я с тобой, не переживай». На душе сразу теплеет и Хосок успокаивается, потому что подождать ему не сложно, главное, что младший вообще приедет.       Когда ключ в замке поворачивается, Хосок только поднимает голову; он сидит на диване, закутавшись в одеяло, и смотрит какие-то мультики для детей, что крутят с утра пораньше. Уснуть с четырёх он так и не смог, потому что на него накатывал страх всякий раз, когда что-то скрипело, падало или шумело. Он не чувствует себя в безопасности, о каком сне тогда может идти речь? Ему элементарно страшно. Поэтому он пытается заглушить чувство одиночества и беспомощности музыкой или телевизором, чтобы хоть как-то отвлечься. Тэхён застаёт его в полуобморочном состоянии. Хосок смотрит на него, но не видит: сказывается то ли усталость, то ли животный страх где-то внутри. Когда Ким, стоя в прихожей и держа в руках ключи, видит такого потерянного парня, он бросает ключи на пол и, не говоря ни слова, проходит в комнату, быстро достигая дивана и садясь. Его руки тянутся к парню в коконе, и он спешно притягивает его к себе, смыкая свои огромные лапы в замок с другой стороны Хосока и чмокая того в макушку. Тэхён занимает собой весь диван, а маленький Чон лишь небольшую его часть. Ким тянет его к себе на колени и усаживает между ног, обнимая, как мать маленького ребенка, и прислоняя к груди. Его подбородок покоится на голове Хоби, и они сидят в такой позе минут десять, просто молча, потому что младший знает, что парню нужно время, и он ему его даёт.       Некоторое время спустя Хосок начинает ёрзать, и Тэхён облегченно вздыхает: оттаял. Он всё ещё держит парня в объятьях, но убирает подбородок с Чона, чтобы взглянуть ему в лицо. Красные глаза встречаются с внимательными тёмно-карими, и Хосоку становится спокойно, потому что до него, наконец, доходит, что Тэ дома. «Привет», — сипло говорит старший, когда Тэхён нежно проводит рукой по его щеке. «Привет», — выдыхает Ким ему в губы и накрывает его рот своим. Всё становится слишком правильным.       С Тэхёном вообще всё до жути правильно: Хосок был создан, чтобы быть с ним вместе. Он убеждается в этом каждый раз снова и снова, когда младший улыбается своим огромным ртом; когда Ким сжимает маленькую ладошку Хоби в своей огромной; когда Тэхён целует на ночь в лоб и притягивает к себе, обнимая крепко-крепко; когда с утра парень пьет с Хоби чай с мятой и смеется над чем-то абсолютно глупым. Поэтому приезд становится словно глотком свежего воздуха, Тэхён как будто будит его от кошмара, как он обычно это делает посреди ночи. Чон даже не уверен, было ли всё это реальным или он просто за неделю без Тэхёна сошел с ума. Младший возвращает его к жизни; он аккуратно снимает одеяло и тащит Хосока на руках в ванную, где помогает ему избавиться от одежды. Пока вода набирается, он просто обнимает Хоби, болезненно жмущегося к нему и беспомощно хватающегося за край рубашки. Когда ванна полна наполовину, Хосок залезает внутрь, а Тэхён пускает его любимую пену и остается с ним, сидя на бортике и глядя на любимого парня. Хосоку не хочется быть слабым, у него просто перед глазами стоят желтые тюльпаны в его любимой вазе. И как только этот человек посмел?       Когда они вдвоём сидят на кухне и Хосок вдруг касается носа Тэхёна своим пальчиком, Ким чувствует облегчение. Всё постепенно приходит в норму, но младший винит себя за то, что оставил своего парня на неделю одного, а еще, что не заметил, что что-то происходит. Ему хочется, чтобы Хосок забыл о том, что в их дом вошел незнакомец, Тэхён даже думает о том, что ему стоило всё-таки приобрести тот цифровой замок, когда те были на скидке. Дело не в деньгах, Тэхён почему-то ключам доверял больше, чем кодам, которые можно подобрать. Но, видимо, взломать дверь ещё проще. Или Хосок просто не закрыл дверь? Это в любом случае не так важно, потому что с Хосоком всё в порядке и это главное. Вместе они справятся, всегда справлялись, надо только вернуть его к некому подобию жизни. Тэхён пытается как может: он почему-то начинает говорить невпопад, выдавая что-то вроде «Студенты подложили мне кнопку на стул», и Хосок прыскает. Ким немного рассказывает о том, что происходило, но не требует от Чона обратного: ему всё ещё страшно спровоцировать очередной срыв. Он надеется, что старший забудет об этом поскорее. И он больше ни на минуту не намерен оставлять Хосока одного.       Именно поэтому, когда Тэхёна вызывают на работу, чтобы разобраться с делами, он безапелляционно заявляет, что старший поедет с ним и точка. Хосок одевается и жмется на кровати, смотря, как голая спина Тэхёна маячит перед шкафом. «Надень ту чёрную, которая мне нравится», — советует он парню после некоторых минут тишины. Тот улыбается (Хоби этого не видит, но знает, что это так) и аккуратно застегивает на груди пуговицы шелковой черной сорочки, купленной в каком-то дорогом магазине. Всё это время Хосок смотрит на широкую спину и раздавшиеся плечи, вспоминая, как всего несколько недель назад на этих местах красовались царапины-полумесяцы от ногтей Чона. Следов сейчас почти не видно, но их нетрудно заметить тому, кто знает где искать. Хосок смотрит, как черный шелк обтягивает эту спину и думает о том, что эта рубашка просто вне закона, потому что когда Тэхён разворачивается и смотрит на старшего сверху вниз, Чон лишь может опустить взгляд на свои тонкие торчащие из дырок в джинсах коленки. Температура в помещении поднялась на несколько градусов, что Хосок почти забывает о том, что с ним происходило за последние несколько дней, думая, что сорвал бы эту рубашку к чёрту и остался бы он лучше дома, но Ким перехватывает его взгляд и качает головой: ему действительно надо на работу. Поэтому он протягивает Хосоку руку и аккуратно тянет на себя, заставляя подняться с кровати. Чон почти касается губ младшего, как тот останавливает его, прислоняя палец к губам. «Мне все ещё надо работать сегодня, не провоцируй», — шепчет он тихо, а затем выходит из комнаты и квартиры, ведя парня за собой. Хосок возится с ключами, и, наконец, спустившись по ступенькам подъезда, они выходят из дома: около подъезда стоит чёрная машина; Тэхён открывает дверь, пропуская Чона в салон, а потом забирается за ним сам. Они едут в тишине, рука Кима лежит на торчащей из джинс и бесстыже голой коленке Хосока всю дорогу, даже когда он звонит по телефону и заказывает мастера, чтобы сменить замок на входной двери. В офисе Чон напоминает мебель, потому что сидит на коленках Тэхёна, пока тот говорит с секретарем, роется в документации или отправляет письма по почте. «Пожалуйста, не уходи, я просто не хочу тебя отпускать», — выдыхает он в спину Хосоку, когда тот пытается встать, чтобы пересесть на диван, потому что он скорее мешает работе, нежели способствует; и Чон не уходит. Но когда старший начинает ёрзать, Ким остерегающе хватает его за талию, после чего предупреждает: «Продолжишь ёрзать — и я не ручаюсь за последствия». Хосок бы рад проверить выдержку своего парня, но мысли все ещё занимают желтые тюльпаны и записка. И Чону очень не хочется, чтобы Тэхён был только способом забыть произошедшее. Поэтому он прекращает провокации, позволяя Тэхёну продолжить работать. На некоторое время наступает идиллия.       Всё рушится в тот момент, когда телефон старшего вибрирует; он вытягивает его из кармана джинс и, бросая взгляд на экран, роняет на пол, громко охая. Его трясет; Тэхён тянется за телефоном, другой рукой не отпуская парня. «Не люблю, когда мои подарки выкидывают», — гласит сообщение, отправленное с незнакомого номера. Тэхён готов уже кинуть этот проклятый телефон в окно, но сдерживает себя в последний момент, чтобы не спугнуть Чона своей яростью, поэтому просто отворачивается от Хосока, чтобы тот не видел, и отправляет сообщение в ответ. Пальцы быстро и яростно стучат по сенсорной клавиатуре довольно простой текст: «Ещё одно сообщение на этот номер — и ты труп». После чего телефон перемещается в карман Тэхёна и остается там до конца дня.       Всё идет явно не по плану: замок сменить не удаётся, потому что мастер сможет приехать только на следующий день, и это Тэхёна ужасно бесит, он даже хочет отвезти его с Хосоком к маме, но старший его останавливает, уверяя, что всё в полнейшем порядке. Хотелось бы Тэхёну думать, что всё в порядке и его парень не будет опять ночью рыдать от кошмаров, которые ему мешают нормально существовать, но он прекрасно понимает, что чудес не бывает и страхи Хосока возросли с новой силой. Непонятно, кому Чон врёт, но Ким решает поддаться на уговоры парня и остаться дома. Вечером они смотрят по телевизору любимую кулинарную передачу Чона, а потом серию какого-то хорошего сериала, скачанного заранее. Оба искренне рады, что это комедия, полная тупых ситуаций, потому что она снимает накопившееся напряжение. Хосок умирает со смеху над глупой шуткой, а младший фанатично смотрит на эту улыбку и понимает, что он всё так же готов смотреть на неё вечно, как и в первый день знакомства. Когда в животе бурчит у обоих, Тэхён заказывает еду на дом, потому что знает, что Хосок абсолютно точно не настроен готовить сегодня. Они едят суши, пока смотрят сериал, и день становится лучше в сто крат.

***

      Тэхён просыпается ночью от того, что Хосок пытается сбросить его руку. Ким удивлённо приоткрывает глаза и сонно спрашивает парня, что случилось. «Я просто хочу воды попить на кухне, Тэ», — отвечает Чон, и Тэхён выпускает его из медвежьих объятий. Хосок тихо уходит на кухню: это вообще в его привычке, громко не топать; он передвигается бесшумно, что Киму иногда кажется, будто старший скорее парит над землёй, нежели ходит. Тэхён переворачивается на спину, готовясь вернуться в царство Морфея, как в комнате раздается противная вибрация: со стороны тумбочки светится экран. В голове проносится тысяча ругательств, но Тэхён всё же тянется за своим телефоном и отвечает на звонок, недоумевая, кто звонит ему в такой час. — Алло, — хрипло говорит Тэхён в трубку, лежа на спине практически посередине кровати и глядя в потолок. Ему осточертели невоспитанные люди, звонящие по ночам, но видимо большую часть населения Кореи элементарным манерам не учили. — О, Ким Тэхён, я тебя разбудил? — на другом конце провода слышен грубый мужской голос, который кажется смутно знакомым, но спросонья никак не получается его узнать, поэтому Тэхён уповает на то, что собеседник представится. — Хорошо спится, после того, как увёл у меня крупную сделку, да? — Что тебе надо, Намджун? — выплёвывает Тэхён, закрывая глаза рукой. Лучше бы он не узнавал звонящего. Им оказывается, как не странно, Ким Намджун, один из самых серьезных конкурентов Тэхёна в бизнесе. Их семьи соревнуются еще с появления бизнеса у обеих, что не удивительно, потому что основателями были братья, поссорившиеся друг с другом. Занимаясь импортом крупнейших автомобилей, обе компании стараются привлечь на свою сторону как можно больше надёжных партнеров. Хотя и таких бизнес-планов пруд пруди, Ким Тэхён получает достаточно благодаря своей находчивости и умению договариваться с партнерами. Но почему-то каждый раз его успешная сделка означает обязательное поражение компании Намджуна. И Тэхён рад бы не мешать ему, так как с семейными ценностями у него всё в порядке, но те Кимы являются соперниками с самого начала, что не позволяет ему ездить к ним с пирогами семьями (то есть с Хосоком). Он бы хотел наладить контакт, но так уж повелось: им не суждено вспомнить о совместных праздниках с данными родственниками, да и, откровенно говоря, он как-то попытался себе представить, как они с Хосоком приезжают в гости к Намджуну и его семье, но от этой мысли его аж передернуло, что он оставил эти фантазии. — Я, признаться, тебя сначала не узнал, но только ты имеешь такую наглость — звонить мне посреди ночи. Тебя не воспитывали, Намджунни? — Заткнись, урод, — мужчина ведет себя не так, как подобает главному директору компании, но у них так всегда. Они себе много позволяют, видимо, играют давние родственные чувства. Тэхён иногда себя спрашивает, почему бы Намджуну не заняться чем-то другим, потому что им двоим места маловато будет, но он отчетливо осознаёт, что они, всё-таки, оба Кимы. И оба не умеют отступать. — Ты должен расторгнуть договор, пока можешь. — Что это за пустые угрозы? Ты мне пальцем погрозишь, если я этого не сделаю? — усмехается Тэхён, представляя, как Намджуна трясёт от злости за его столом в кабинете. Он невероятно смешной, когда думает, будто его можно испугать какими-то угрозами. — Тебе есть, что терять, Тэхённи, — неприятно выдает он, и лежащий в постели Ким аж задыхается от возмущения, потому что это явно противоречит сугубо деловому соперничеству. — Твоего парня, кажется, зовут Чон Хосок? — Даже не смей лезть к нему, гнида, — рычит Тэхён в трубку, когда слышит имя Хосока из уст Намджуна. Ему хочется помыть собеседнику рот с мылом, чтобы не смел произносить священное имя его парня, а потом ударить этого зазнавшегося гада по лицу. Как у него язык поворачивается бить по единственной слабости Тэхёна? Именно Чон превращает его в самое милейшее и доброе создание на свете, и если старший попросит, то Ким Тэхён сделает всё что угодно: он убьёт ради Хосока, он умрёт за него. — Может, я к нему уже лезу, — доносится с другого конца трубки, и Тэхён садится в кровати, кладя руку на коленки. Этот разговор не нравится ему всё больше и больше. В голове лихорадочно вьются мысли, но Ким путается и не до конца понимает, что имеет в виду наглый родственник. — Тебе что важнее: бизнес или он? — Это твоих рук дело? — взрывается Тэхён, когда, наконец, понимает, к чему именно клонит Намджун. Неужели это он доставал всё это время его парня, доводя его до полуобморока? Неужели это он посмел забраться к нему в квартиру и поставить сюда свои поганые жёлтые тюльпаны? Тэхёну хочется разбить вазу о голову Намджуна за то, что он заставил Хосока снова переживать кошмары по ночам. Бесстыдность противника, который посмел даже набрать этот треклятый номер своими гнилыми пальцами, окончательно добивает мужчину, поэтому он посильнее хватает телефон так, что белеют костяшки на огромной руке, и вдруг шипит в трубку не своим голосом: — Я клянусь, что на тебе живого места не останется, как только я доберусь до тебя! Я изобью тебя, и ты будешь лежать в луже собственной крови и ею захлёбываться. А потом я вызову тебе скорую, тебя откачают, ты восстановишься, а потом я снова изобью тебя. И буду делать это вновь и вновь, пока мне не наскучит. И если хоть один волос упадет с головы Хоби, то я клянусь, что я придумаю что-нибудь более изощрённое, чем это… Ты не тронешь его и пальцем, ты меня понял? Потому что я брошу все свои силы, чтобы оградить его от такого конченного урода, как ты. — Да? Как интересно, — протягивает Намджун, и Тэхён может поклясться, что гадкая улыбка сейчас расползается на его мерзком лице, которое так хочется начистить. — А где он сейчас?       Намджун смеётся и бросает трубку, а Тэхён вдруг понимает, что Хосок все ещё не вернулся из кухни. Он тут же подрывается с кровати, откидывая куда-то на пол одеяло, и идёт в кухню, надеясь, что Чон там просто заснул, как это часто с ним бывает. Но когда Ким достигает кухни, его сердце уходит в пятки. Хосока нет на кухне, а его стакан воды стоит нетронутый. Тэхён замечает несколько капель воды на полу, и это сводит его с ума. «Хосок-и!», — достаточно громко говорит он, зовя парня. Ответа нет. Тэхён выбегает из кухни и заглядывает в гостиную: никого. Он быстрыми шагами доходит до ванной, но что-то глубоко внутри шепчет ему противным голосом Намджуна, что там Хосока тоже нет. Это оказывается так, отчего у Кима резко пересыхает в горле, потому что в голову лезут гадкие мысли из-за этого дурацкого разговора. Тэхён подходит к входной двери, боясь, что она окажется взломанной, и со всей силы дергает за ручку, чуть не вырывая ее с корнем: дверь оказывается незаперта, как и в самых страшных мыслях мужчины. А ещё ему не по себе, потому что он хорошо помнит, как собственными руками запирал чёртову входную дверь на ночь. Он толкает её ногой и выбегает на лестничную клетку. Напротив мужчины молчаливые квартиры соседей, а около них велосипед соседского мальчика нежно-голубого цвета. И ни души.       У Тэхёна сносит крышу, он срывается вниз по лестнице и босиком выбегает на улицу, хлопая подъездной дверью. Холодно. Ряд машин с государственными номерами; мигающий фонарь, слабо освещающий улицу; гулкий ветер. Ни единого человека. Мужчина чувствует себя потерянным: где вся соседская шпана, когда она так нужна? Да хоть кто-нибудь! «Хосок!» — Ким срывается на крик, оглядываясь по сторонам. Его трясет, потому что на нем легкие пижамные штаны и совершенно нет ничего сверху. Он выскочил из дома впопыхах, но даже сейчас холод стоит на втором плане. Тэхён продолжает звать Хосока, надеясь, что старший откликнется или подаст хоть какой-то знак. Ветер завывает, и мужчине тяжело его перекричать, но он рвёт свое горло, пока не понимает, что стоять бесполезно. Ким бежит вдоль дороги, пробегает квартал, заглядывает в подворотни, продолжая звать своего парня по имени, смотрит на каждые скамейки и лавки, встречающиеся по пути, но тщетно. Без сил и без голоса, сорвав последний напрочь, Тэхён теперь способен только на беспомощное сипение. Мужчина возвращается к подъезду дома и плюхается на холодные ступеньки, пряча лицо в ладонях. Лучше бы его, Тэхёна, убили. Тогда бы не было так больно внутри.