Если я буду умолять и плакать

Примечание автора: В этой главе присутствуют Юнги/Чимин и Чонгук/Сокджин.

***

      Хосок чувствует, как руки становятся холоднее, чем они были до этого. Он смотрит на Чимина, но в то же время и куда-то в другое место. Хосок делает глубокие вдохи, стараясь успокоиться, как на него накатывает волнение. Он так долго бежал, что в какой-то момент забыл от чего и о том, что преследование никогда не кончалось. Хосок хватается руками за Тэхёна, ища в нём какое-то спасение и тем самым отвлекая его от разговора. Тэхён тут же обнимает своего мужа, забывая о том, что с кем-то другим до этого говорил. Всё, что он видит, — Хосок, потому что его безопасность, его самочувствие всегда важнее всех остальных. Чона знатно потрясывает, Чимину становится не по себе, он убирает свой телефон и озабоченно смотрит на хёна, которого начинает успокаивать Тэхён. Сокджин подрывается с места и оказывается рядом, расстегивая воротник на рубашке Хосока, освобождая его горло для того, чтобы легче дышалось.       Ким Тэхён никого не подпускает, он отталкивает руки Сокджина, занимаясь своим мужем сам. Все эти пять лет не было рядом ни Сокджина, ни Чимина, никого, он был один на один с Хосоком, заставляя его приходить в себя после очередной панической атаки. Тэхён научился с этим справляться, оказывать помощь, на которую способен, и с течением времени паника охватывала парня всё реже и реже. То ли влиял климат, то ли отсутствие раздражителей, то ли то, что он почти носил Чона на руках, но за последний год это был почти единичный случай, что они уже оба и забыли, насколько сильно атаки проходят для Хосока. Пока Тэхён держит в руках немного обмякшее тело, Сокджин поворачивается к Чимину: — Что ты ему сказал? — спрашивает он, начиная сильно трясти Чимина, пока Чонгук не оказывается рядом и силой не отдергивает Сокджина назад, освобождая Пака от крепкой хватки. — О своём парне, показал его фотку, сказал имя, и тут вот, — Чимин не понимает, что именно происходит. Он не сталкивался с таким, даже на своих сеансах никому из бывших пациентов не становилось плохо. Сокджин вытягивает руку вперед, и Чимин послушно отдает телефон, показывая ту же самую фотографию, что и Хосоку несколько минут назад. Когда Сокджин берёт её в руки, он ахает, чуть не роняя телефон, после чего показывает Чонгуку, который озадаченно хмурит брови. Чимин искренне не понимает реакции присутствующих, поэтому ему хочется объяснений как можно скорее. — И ты говоришь, его зовут...? — уточняет на всякий случай Чон, возвращая телефон в руки Паку, все ещё сидящему за столом. Он искренне надеется, что это всё совпадение, но лицо слишком знакомо, чтобы это было им. — Мин Юнги, — тихо, но отчетливо повторяет он, заставляя на мгновение побелеть Сокджина. Чонгук хватает его за руку и крепко сжимает, стараясь успокоить, и Киму удаётся справиться с собой. Меньше всего на свете необходимо сейчас давать волю эмоциям. — И потом с Хосоком-хёном случилось вот это. Что происходит? — Этого не может быть, — говорит Чонгук Сокджину шёпотом, глядя ему прямо в глаза. Он всё ещё крепко сжимает его руку. Старший хмыкает и качает головой. — Он не мог закончить лечение. И даже если это так, то я бы знал, это было моим делом. — Теоретически это возможно, — отвечает Сокджин. Они оба действительно не знают, что происходит со всеми их преступниками после того, как они предстают перед лицом суда и вершится правосудие. — Мы слишком мало знаем с тобой о психиатрии. С чего ты решил, что ты бы знал? Это дело давно закрыто, мы не проверяем старые дела. Никто не будет тебя об этом оповещать. — Что всё-таки происходит? — уточняет Чимин, переводя взгляд со стоящих работников полиции на дверь и обратно. Ему непонятно, его душит незнание, шёпот Чона и Кима слишком тихий, чтобы он уловил хотя бы часть. Чонгук и Сокджин переглядываются, после чего последний отпускает руку Чона и садится на корточки, оказываясь прямо перед лицом Пака. — Чимин, ты в курсе, что случилось с Хосоком? — интересуется Сокджин, внимательно и спокойно глядя на сидящего Пака. Тэхён и Хосок на заднем плане о чем-то тихо говорят, последний сидит на коленях своего мужа и слушает его шепот. — Да, в общих чертах, — кивает танцор, заправляя рукой челку назад. Он смотрит чуть удивленно, но прямо Сокджину в глаза, пытаясь прочитать по взгляду то, о чём ему хочет сказать Ким. — Человек, который чуть не убил меня и который украл Хосока, — это мой бывший сосед по лестничной клетке, Мин Юнги, — говорит он отчетливо, глядя на лицо Чимина, стараясь понять, слышит ли его младший. Хореограф открывает рот и тут же закрывает. Он смотрит непонимающе, удивленно. — Чимин, это один и тот же человек.       Пак не может в это поверить. Он смотрит на сидящего перед ним на корточках Сокджина, а потом переводит взгляд на стоящего Чон Чонгука. Он растерян, сбит с толку. Чимин слышит, но не осознает: Юнги? Этот неловкий парень с его курсов, который путается в ногах, улыбается, показывая свои дёсны, который живёт дома с щенком-пуделем? Он знал, что три месяца назад он лежал в больнице, но они никогда об этом не говорили: это не его дело, он не хочет заставлять человека говорить о том, о чем он вспоминать не хочет, они ходят вместе выгуливать собаку Юнги, они вместе изучают связки для танцев, водят к ветеринару Холли, смотрят фильмы. Чимин никогда не спрашивал, считая это неприличным. С каким диагнозом Мин Юнги лежал в психиатрической клинике? До этого ему казалось, что это была депрессия и попытки суицида, но после того, что сказал Сокджин, он больше ни в чём не уверен. Ему становится невыносимо душно, потому что внезапно кажется, что близкий человек его предал, вонзив нож в спину. — Мне очень жаль, Чимин, — говорит Ким, обхватывая его руку своей. Он поглаживает её, стараясь как-то успокоить, дать что-то в ответ. Чонгук опускает свою руку на плечо Сокджину, присоединяясь и поглаживая его, стараясь показать, что он тоже рядом. — Иногда мы знаем о близких людях далеко не всё. Возможно, тебе стоит с ним расстаться...       Пак выдёргивает руку из хватки Сокджина и встаёт со стула. Он бросает "До встречи" и покидает стол, скрываясь за ширмой. Все находящиеся остаются смотреть ему вслед. Тэхён крепко обнимает Хосока и целует его в макушку. Намджун и Джексон оба молчат, глядя на Чонгука. Офицер подаёт руку Сокджину, помогая ему подняться с пола. — Он взрослый парень, ему не нужны наши советы, — упрекает Кима Чонгук. Тот лишь пожимает плечами, подхватывая стакан виски и осушая его до конца. Горло сильно жжёт. Чонгук аккуратно отбирает стакан виски и ставит его на место. Им обоим завтра на работу.       Тэхён поправляет чёлку на лице Хосока, и аккуратно проводит большим пальцем по скуле. "Мы можем уехать, только скажи", — говорит он, глядя ему в глаза. Тёплые родные глаза больше не выглядят испуганными. — Я устал бежать, Тэхён. Мы с тобой играем в догонялки с судьбой и собственными проблемами. Пора остановиться и перестать убегать. Давай встретим это испытание лицом, вместе, рука об руку. Я не хочу бежать от своих друзей и семьи. Я не хочу больше скрываться. Я не хочу просыпаться по ночам в холодном поту всякий раз, когда вспоминаю о своем прошлом, потому что это часть меня, это часть моей жизни. И если мы сейчас сбежим обратно на наш большой остров без проблем и обязательств перед всеми, кроме нас самих, мы навсегда потеряем кое-что важное, — говорит он тихо, но уверенно. — Чимин остаётся моим другом, поэтому мне необходимо его поддержать в этой ситуации. — Но Мин Юнги? — Тэхён поднимает брови и пытается понять, что в голове у Чона. Он правда не хочет рисковать всем, что у него есть сейчас. — Я не хочу влезать, когда меня не просят, но Мин Юнги не был виновником происходящего, — подмечает Чонгук, подходя вплотную к паре. Намджун и Джексон молчат, внимательно слушая диалог, не зная, что им сказать, ведь они к этой ситуации не имеют ни малейшего отношения. — Мне кажется, что вы забыли, что это была его вторая личность — Агуст Ди. Его отправили на лечение. И если он сейчас находится среди обычных людей, то оно было успешным и никакого Агуста Ди больше не существует. — Разве это на всю жизнь? Я против того, чтобы он приближался к Хоби на километр, — быстро рявкает Тэхён, прижимая Чона к себе, как любимую плюшевую игрушку. Хосок от удивления теряет дар речи, покорно прислоняясь к мужчине. — Я не знаю, правда, но я не думаю, что его бы отпустили из клиники, если бы он продолжал представлять опасность для общества. Я не знаю, — качает головой офицер, пожимая плечами. — Я согласен с Чоном. Его не выпустили бы, если бы он был опасным, но я не знаю, возможно ли это излечить. Я не буду ничего говорить, потому что я не работаю в клинике, но мы, наверное, погорячились и обидели Чимина, — вздыхает Сокджин, качая головой. Ему невыносимо жаль, что так вышло. — Я извинюсь перед ним после того, как он остынет. Я повел себя неправильно.       Все сидят молча, переваривая информацию. Первые эмоции отступают, уступая место здравому смыслу, который намекает, что Сокджину не стоило вываливать на Чимина информацию как ушат помоев. Конечно, это не касается Хосока, который, очевидно, не может контролировать свою панику в такие моменты. Джексон что-то говорит, нарушая тишину и восстанавливая равновесие в группе друзей. Всем постепенно становится легче, а Ким Сокджин даже думает, что, наверное, ошибался на счёт китайца.

***

      Чимин выходит на улицу, стараясь начать дышать. Ему невыносимо тошно и больно, после сказанных Сокджином слов его потрясывает, а мысль о том, что Юнги пять лет назад выкрал его хёна из дома и пытался убить своего соседа, не дает ему покоя. Что-то в этом не вяжется с тем, кем стал Мин Юнги сейчас. Он не выглядит сумасшедшим: Чимин окунается в свои воспоминания и не может вспомнить ни одного момента, когда старший заставлял его беспокоиться.       Когда год с лишним назад Чимин впервые добавил свои курсы для психического расслабления, он ещё не думал о том, что это как-то повлияет на его жизнь. Всё, что его волновало в тот момент, — стресс, который испытывают люди с сидячим образом жизни. Изначально это были танцы для расслабления после работы, но спустя полгода он начал задумываться о том, что он может помочь людям, которые в этом нуждаются. Так танцы для офисных работников превратились в танцы для людей, борющихся с депрессией и психическими расстройствами. Конечно, приходилось проводить огромную работу: теперь нельзя было записывать кого попало. Чимину пришлось ввести систему получения направления от лечащих врачей, которые бы рекомендовали танцы в качестве физической активности, подтверждая, что они не сделают пациентам хуже. Но от того, что он делает что-то полезное, Пак сам чувствовал себя лучше: конечно, оставались традиционные занятия по брейк-дансу, а Бэмбэм, новый напарник, вел довольно хорошо, что количество людей, посещающих студию, приумножилось.       Всё в целом было обычно, пока не появился Мин Юнги. Он, как и все желающие посещать курсы Чимина, принес рекомендацию от врача, которую Пак тут же подоткнул к документам, после чего он начал посещать курсы танцев. Молодой человек среднего роста, немного неаккуратный, сначала был довольно скованным, но приветливость Чимина, доброта всех остальных приходящих на курсы помогла ему раскрепоститься. Пак был удивлён, когда увидел, как Юнги улыбается во время занятий, однако это ему льстило, даже очень.       Это было не в правилах Чимина — заводить отношения со своими учениками. Он не мог себя даже характеризовать, как ищущего какие-то отношения. Будучи человеком достаточно открытых взглядов, особенно после того, как его предположения относительно Хосока-хёна подтвердились, а также имея пару краткосрочных отношений не только с девушками, он не отрицал возможность появления долгосрочных отношений, но никогда их не искал, сосредоточившись на карьере. Поэтому всё получилось спонтанно: они встретились в выходной Чимина на улице. Юнги гулял со своим небольшим пуделем-щенком, улыбаясь так ярко, как никогда на занятиях танцами. Пак в этот день шел на встречу со своими друзьями из университета, которые попали в агентство. И увидел Мина в парке с собакой. Он просто поздоровался, как Холли, щенок Юнги, решил, что самое время играться. Пёс очень обрадовался такому милому тренеру, облизал Чимина с ног до головы и совершенно отвлёк идущего на встречу парня от его дел. Они в тот день проговорили целый час, обсуждая милого щенка и то, как иногда сложно с ним приходится. С тех пор всё как будто изменилось, они флиртовали после занятий, иногда пересекались на выходных, пока однажды не собрались на свидание.       И сейчас Чимин узнает о том, что пять лет назад его парень, милый любитель собак, похожий на кота, когда не выспится, участвовал в преступлении. Ему не по себе: он правда не знает, с каким диагнозом лежал в клинике Юнги, но и его друзьям нет резона его обманывать. Поэтому он делает несколько глубоких вдохов, после чего решает узнать напрямую, что именно произошло у первоисточника: он набирает номер Мина и ждёт, пока тот поднимет трубку. Такие вещи необходимо решать без истерик и взаимных обвинений, поэтому Чимин просит о встрече, чтобы, наконец, разобраться.

***

      Пак Чимин звонит в дверь знакомой квартиры в высотке в хорошем и чистом районе. Ему жаль, что приходится заниматься этим, но ответы ему необходимы именно сейчас, если эти зародившиеся отношения будут продолжаться. Чимину слишком нравится Юнги, чтобы просто уйти, как будто его никогда и не было, поверив рассказу Сокджина.       Мин открывает дверь, немного сонный. Холли радостно гавкает на заднем плане, когда Юнги открывает дверь пошире, впуская танцора внутрь. Чимин проходит, снимая аккуратно обувь, и садится на диван в гостиной, как Холли тут же запрыгивает ему на колени и начинает облизывать. Пак запускает пальцы в кудрявую шерсть пса, почесывая его бока и за ушами. Хозяин дома оказывается на другом конце дивана, наблюдает с умиротворенным выражением лица за идиллией. Чимину приходится себя одернуть, чтобы, наконец, начать разговор, на котором он сам настоял. — Хён, я ведь могу тебя спросить о чём угодно? — аккуратно интересуется он, наглаживая холку пуделя. Ему немного неловко смотреть Мину в глаза, поэтому он активно прячет взгляд, играясь с псом. — Конечно, Чимин, — отвечает он спокойно, и Чимин чувствует, что он улыбается. Ему правда не по себе от того, что он лезет в потаенные части души парня, но он имеет право знать. Ему необходимо быть в курсе, если человек, с которым он хочет начать серьезные отношения, пытался убить его друзей. — И ты обещаешь честно ответить? — спрашивает он, все ещё смотря на то, как свалялась шерсть Холли по бокам, видимо, тот снова валялся весь день. — Да, — подтверждает Юнги, и Чимину резко становится холодно. Как ему спросить: хэй, я встретил своих друзей, их украл какой-то психопат пять лет назад, чуть не убил, а я знаю, что ты лежал в психиатрической клинике и проходил лечение, время в целом сходится, они сказали, что это ты, так что это ты тот псих, который их чуть не угробил? Или, может, ты случайно не пытался убить двух людей, после чего лежал в психушке? Паку самому от себя противно: насколько бесчувственным он, наверное, сейчас будет выглядеть. Однако пауза затягивается, а он молчит, поэтому ему надо что-то сказать. — Хён, — говорит он тихо, деликатно, поднимая глаза на Мина и видя его озабоченный взгляд, — С каким диагнозом ты лежал в клинике? Я хочу, чтобы наши отношения были серьезными, поэтому мне необходимо знать. Прости, если тебе некомфортно об этом говорить, но мне кажется, что я заслуживаю того, чтобы быть предупрежденным, потому что это касается не только тебя, — выдает он, после чего на секунду прикрывает глаза и ожидает крика. Он делает несколько вдохов, жмурится, но в ответ не получает ровным счётом никакой реакции. Он открывает глаза, и Юнги всё ещё внимательно смотрит на него, никоим образом не показывая какой-то обиды. — Чимин, если тебя это беспокоит, то ты мог спросить об этом раньше, — спокойно говорит он, после чего встаёт с дивана и идёт к себе в комнату. Чимин удивлённо смотрит вслед, чувствуя, как его рука мокнет от Холли, нализывающего его вдоль и поперек. Хозяин дома возвращается через несколько минут с огромной папкой документов, которые он аккуратно кладёт перед Паком на журнальный столик, и вновь садится рядом, хлопая по своему бедру и заставляя щенка оказаться у него на коленках. Чимин непонимающе смотрит на лежащую папку перед ним, не зная, как реагировать. Он слышит откуда-то слева голос Юнги: — Ты можешь открыть и прочесть, если хочешь. Там абсолютно всё.       Руки Чимина трясутся, когда он берёт эту папку в руки. Он несколько раз вздыхает, потом смотрит ещё раз на Юнги, получает одобрительный кивок и, наконец, открывает. «История болезни пациента Мин Юнги, 1993 год рождения», — гласит заглавие перед подшитыми бумагами, и по спине Пака бежит холодок, когда он переворачивает страницу и начинает читать.       Страница за страницей он окунается в историю болезни, пытаясь узнать как можно больше, и с каждой новой страницей для него открывается совершенно другой человек, абсолютно никем не понятый.       Итак, теперь он точно знает, что у Юнги была не депрессия. И по количеству описанных вещей он не знает, стоит ли ему радоваться или же бежать без оглядки. Вернее, судя по отметкам врачей, депрессия у него была, как и бессонница, попытки суицида, панические атаки и нарушение пищевого поведения. Однако всё это лишь побочные симптомы написанного черным по белому диссоциативного расстройства. Чимин не очень понимает, но дальше идут описания общений с психиатром, назначенного лечения, а также всё, что удалось выяснить, что позволяет Чимину, наконец, осознать, что это именно означает. — Пять с половиной лет назад тебе диагностировали диссоциативное расстройство личности? — уточняет он, не отрываясь от бумаг. — Да, — отвечает Мин, все ещё играясь с собакой. — Тут написано, что твоим телом руководила твоя вторая личность под именем Агуст Ди, это так? — Да, всё, что написано там, — это реальная история моей болезни, а не сценарий новой дорамы по центральному телевидению, Чимин, — спокойно отвечает он. — Но почему? Я не понимаю, — шепчет он, вчитываясь в строки, но всё как будто плывет перед глазами. Другая личность? Это вообще реальный случай или это такая остроумная шутка? Разве это не сценарий из третьесортных газетенок? — Пожалуйста, прочти до конца. Там есть ответ на все твои вопросы, это всё, что я знаю сам.       Чимин кивает и снова замолкает, продолжая чтение. Врач пишет очень скупо, вставляя кучу медицинских терминов, но некоторые из них Чимин слышал в дорамах и фильмах, поэтому ему становится на толику понятнее, чем могло бы быть.       Пациент при рождении потерял свою мать. Женщина погибла при родах. Старший брат пациента, когда тот стал старше, решил, что он виноват в потери матери, поэтому регулярно его бил, пока это не увидела бабушка. Бабушка забрала пациента Мин Юнги к себе в другой город, где он и рос после этого в любви и благополучии, однако урон уже был нанесен. Пациент продолжает негативно реагировать на любые напоминания о старшем брате и отце, отказывается говорить о них и старается сделать вид, что он не здесь. Согласно экспертизе трех ведущих психиатров клиники, эти воспоминания становятся триггером диссоциации, которая происходит всякий раз, когда его просят окунуться в прошлое или вспомнить какой-то конкретный эпизод.       В острой форме заболевание начало проявляться после того, как за пять месяцев до катастрофы умерла бабушка пациента, Мин Хичоль. Именно это, согласно мнению ведущих специалистов, привело к запуску появления второй личности, которая бы не испытывала постоянных угрызений совести относительно своей семьи. За пять месяцев организм истощился, однако появление второй личности вызывает небывалый всплеск адреналина, который позволяет ей быть намного более активной, чем оригинальная. В доме полицией были найдены рецепты на снотворное, а на левой руке есть шрам от бритвы, попытка суицида.       Вторая личность, называющая себя Агустом Ди, испытывает маниакальное желание найти себе кого-то, чтобы не быть одиноким. Именно поэтому был украден лучший друг оригинальной личности, Чон Хосок, который должен был, согласно желанию второй личности, принести спокойствие и убрать ощущение одиночества, наступившего после смерти единственного близкого человека.       В результате обследования назначено медикаментозное лечение, а также сеансы с психотерапевтом Сон Инсын, специалистом по диссоциативному расстройству.       Январь 2018 года. Пациентом пройден медикаментозный курс лечения, выплески адреналина при появлении второй личности уменьшились. Удалось вместе с пациентом выявить триггер диссоциации. Пациент отказывается реагировать на разговоры о близких, выходит из себя и молчит.       Чимин читает всё, что там написано. Он читает всю историю болезни, пока не натыкается на запись от мая 2021 года.       Май 2021 года. Пациент продолжает отвечать на вопросы относительно своего детства. При упоминании имени «Мин Хичоль» реакция тела в норме. При упоминании имени «Чон Хосок» реакция тела в норме. Фотографии родственников не вызывают неконтролируемого приступа гнева. После получасовой беседы всё ещё отзывается на имя Мин Юнги. Наблюдение продолжается.       Дальнейшие записи становятся всё лучше и лучше.       Октябрь 2022 года. Пациент перестал показывать малейшие признаки диссоциации, спокойно реагирует на упоминание триггеров, а также на фотографии. В разговоре отзывается только на своё имя. Сниженная три месяца назад медикаментозная доза не возвращает признаков диссоциации. Отсутствует плавающий взгляд, пациент Мин отвечает на все, даже на нежелательные вопросы. Врач рекомендует дальнейшее лечение амбулаторно.       Предписание: еженедельное посещение психотерапевта, прием антидепрессантов. Показаны часовые прогулки на свежем воздухе, общение с домашними питомцами, физическая активность.       На этом история болезни заканчивается, и Чимин выдыхает, закрывая папку. У него было столько вопросов, но теперь они почти все имели ответы. — Итак, ты пробыл в психиатрической клинике пять лет и два месяца, — заключает Чимин, откладывая папку обратно на стол. — Да, — признаёт Юнги, глядя ему прямо в глаза. — И сейчас ты пьешь антидепрессанты и ходишь каждую неделю к психотерапевту, — говорит он, требуя подтверждение всему, что он сейчас прочитал. — Да. — У тебя была попытка суицида, депрессия и расстройство сна и питания, а ещё диссоциативное расстройство, — продолжает он, думая, что вот сейчас Юнги внутренне взорвется, но он всё так же спокоен, как и был в самом начале разговора. — Ну, в целом да, — кивает Мин, не отрывая взгляда от Чимина. — И это на всю жизнь? Твое лечение? — Я не знаю, но думаю, что да, — отвечает он. — Я принимаю колёса, хожу к мозгоправу и пять лет провел среди таких же как я. И спустя пять лет, и спустя пятнадцать, и спустя тридцать пять, если кирпич из окна не убьет меня раньше, я буду принимать колёса и ходить ко врачу. А ещё это, — он кивает на папку, лежащую на столе, — никуда не денется. Ни сегодня, ни завтра, ни через неделю, ни через двадцать лет. И, возможно, мне стоило сказать тебе, как только мы встретились, потому что это неправильно с моей стороны — скрывать, что я чертов псих, Чимин, но я правда не хотел жалости. Я хожу на занятия танцами для психически нездоровых людей, но я правда не хочу, чтобы на меня все смотрели с жалостью и сочувствием, как будто у меня отняли плюшевую игрушку. Больше всего на свете я хочу вести нормальную жизнь, хотя бы ее подобие. И все те месяцы, что я, наконец, живу в собственной квартире, единственное, что меня радует каждый день, — это Холли и твои занятия. И я правда пойму, если ты захочешь уйти и закончить все те отношения, что между нами были, потому что ты нигде не подписывался на меня и все мои проблемы, с которыми тебе придётся иметь дело, но, пожалуйста, не запрещай мне ходить на танцы. Они действительно приносят мне удовольствие. Я даже начал снова писать музыку, хотя больше пяти лет я не записал ни ноты.       Чимину было бы проще уйти без оглядки, если бы Юнги закричал. Тогда бы это стало настолько же легко, как моргнуть или сделать шаг, но сидящий перед ним парень спокоен. Он не кричит, не бросает в него стулья, не пытается зарезать его ножом и не угрожает убить себя. Он просто и искренне дает сейчас шанс Чимину сдать назад, освободиться от оков, которые на него надели. И, наверное, правильно было бы уйти, убежать, раствориться в Сеуле, навсегда забыв дорогу к Юнги, но что-то в этом не даёт Паку покоя, что-то не вяжется. Слова Мина стучат в голове эхом, не давая сейчас встать с проклятого дивана. Рука сама тянется к Холли, и Чимин ползёт по дивану, оказываясь совсем рядом с парнем. Он чмокает пса в холку, улыбаясь и вспоминая, как мама ему говорила: «Фу, ты его ещё оближи», когда Чимин обнимался с кошкой и целовал её. — Я не могу обещать, что я не сбегу, потому что я не знаю, с чем я имею дело. Но я знаю тебя без всех этих бумаг и хочу продолжить, что между нами было. Хотя признаюсь, что некоторые вещи напугали меня до ужаса, — кивает Чимин на лежащую на столе папку с историей болезни. — Я достаточно прочел про пациента Мин Юнги, но я хочу узнать больше про человека Мин Юнги.       Юнги улыбается, и Холли громко тявкает, снова начиная лизать лицо Чимину.

***

— Сокджин, я не понимаю, почему мы с тобой не можем жить вместе, — настаивает Чонгук спустя неделю после совместной ссоры. Они снова у Чона, сидят за столом и мирно ужинают, когда тот снова поднимает эту тему. Сокджин роняет нож на стол, после чего громко вздыхает. Чонгук тянется через стол и хватает его за руку, не позволяя взять нож обратно. — Сокджин, посмотри на меня, почему ты отказываешься? — Послушай, Чонгуки, — ласковое прозвище срывается у него с губ так просто, что Чон не может не улыбнуться. — Я не против жить у тебя, но на работе нас не поймут. Мы с тобой живем в Корее, а не в США, мы работаем в полиции, у нас есть обязанности перед обществом. — Вот только это не помешало тебе начать со мной встречаться, — вдруг резко обрывает его Чонгук, заставляя Кима покраснеть. Он давно перестал быть похож на мальчишку, который спокойно на всё реагирует. — Я тебя люблю, слышишь? И я хочу просыпаться с тобой каждый день, приходить домой и знать, что ты меня ждёшь, вместе с тобой называть это место домом. Пообещай подумать.       Сокджин кивает и возвращается к еде, не говоря больше ни слова. Его телефон издает звук нового сообщения, и он тянется в карман, доставая смартфон и смотря на экран. Одно сообщение от Джексона: «Тебе стоит только предложить, если ты хочешь». Сокджин кивает и понимает, что сегодня с Чонгуком они точно поссорятся, если не подерутся. — Онгуа, я тут кое над чем думаю уже несколько дней, — начинает он аккуратно, продолжая смотреть в тарелку. Глубокий вздох, и он встречается с умными карими глазами напротив. — Я хочу встретиться с Юнги.       На этот раз не выдерживает Чонгук: он ставит громко стакан, который только что поднял, чтобы сделать глоток, на стол и наклоняется ближе, глядя Киму прямо в глаза. — Я против, — отрезает он, после чего вздыхает и возвращается к своей еде. В какой-то момент они понимают, что сейчас это будет атомный взрыв и они будут ссориться, и каждый думает, насколько его хватит до того, как окончательно взорвёт. Сокджин держится из последних сил, хотя его и бесит это ужасно: контролирующий его Чонгук, хотя он младше и вообще в пупок ему дышит; коллеги, которые постоянно моют ему кости, как будто он какой-то айдол или очень важная персона; начальник, который задумал закинуть его в другой отдел, который вообще в другом районе и ни черта ему не удобен, а всё просто потому, что ему не нравится, что у них с Чонгуком дружеские отношения, а не холодная ненависть, как у большинства людей из его отдела с прикрепленными к ним офицерами. Но он любит этого дуралея-офицера, дышащего ему в пупок, поэтому и контролирует свой гнев, так и готовый вырваться из него наружу. — Хотя я и не спрашиваю твоего мнения, а ставлю тебя перед фактом, потому что ты мелюзга, — говорит он, приподнимая одну бровь, — могу ли я узнать, почему именно ты против? — и Чонгук готов рассмеяться: в этом весь Сокджин. Конечно, именно в такой момент ему необходимо сделать акцент на том, что он старше. Он никогда этим не пользуется в любой другой ситуации, всегда ставит себя на одну ступень, они отбросили «хён» почти сразу, что все эти «Сокджина!», «эй ты!» срываются с языка Чонгука настолько легко, как будто он его младший брат. — Сокджин, он чуть не убил тебя? Он принес чертов мешок, в который собирался засунуть тебя по частям. Он держал Хосока прикованным. Когда я проводил допрос, он вызвал у меня паническую атаку, — Чонгук загибает пальцы на руках на каждую новую причину. — Этого тебе недостаточно? Если у тебя есть склонность к суициду, то возьми мыло у нас в ванной, возьми веревку, в гостиной есть люстра, вяжи себе петлю, я клянусь, что не буду мешать! — Чон бесится. Он бесится и не может ничего с собой сделать. — Ты сам сказал неделю назад, что это был Агуст Ди, а не Мин Юнги! А я хочу встретиться с Юнги! — Сокджин не понимает: Чонгук был первым, кто напомнил, что это вина второй личности и чисто теоретически Мин больше не опасен. — Да, я так сказал! — кричит в ответ Чон, и его аж трясет. — Но одно дело, когда он ходит где-то по Сеулу и встречается с кем ему там вздумается, а другое, когда ты сам идешь ему прямо в руки! — он внезапно замолкает, немного остывая. — Сокджин, а что, если он не вылечился? Что, если он попытается снова убить тебя, как только увидит? — В таком случае, почему ты не беспокоишься за Чимина? — поджимает губы Ким. — Потому что ты — единственный, за кого я беспокоюсь и кто меня волнует, — отвечает Чонгук. — Я не прощу себе, что отпустил тебя ему прямо в руки. Никогда. Каждый день я благодарю судьбу, что я был в диспетчерской и рисковал своей работой, но спас вас обоих. Каждый чертов день. Не было ещё ни дня, чтобы я не думал о том, что могло бы быть. — Чонгук-а, я буду осторожен, мы будем встречаться в людном месте. — Только если кто-то из отдела будет за тобой следить, — отрезает Чонгук. — Нет, разговор окончен, — Сокджин кладёт приборы в тарелку и встаёт со своего места, относя всё в раковину. Он оборачивается назад и смотрит на сидящего Чона. — Если ты думаешь, что мне легко далось это решение, то ты ошибаешься. Мне страшно до одури, я полгода ходил к психотерапевту. Я съехал в тот же день из своей квартиры и думал, что буду ночевать на улице. Но я не мог возвращаться туда, где меня чуть не убили. И я прекрасно знаю риски, но больше всего на свете я понимаю, что надо уметь прощать, Чонгук. И надо дать ему шанс, потому что когда-то я уже был достаточно невнимателен, чтобы заметить, что с ним что-то не так. А ведь будь я хоть чуть-чуть чувствительнее к нему, возможно, трагедии удалось бы избежать. Я корю себя каждый день за то, что не попытался ему помочь. Дай мне замолить свои грехи, — говорит он и уходит в комнату. Чонгук выглядывает, боясь, что Сокджин собирается домой, но дверь не хлопает, а значит Ким все ещё здесь. Чонгук вздыхает и поднимается из-за стола, убирая тарелки в раковину. Выключив свет, он идет вслед за Кимом.

***

      Конечно, Хосок узнает о планах Сокджина. Последний отправляет сообщение, где кратко рассказывает о своих планах, и сначала Хоби кажется, что Сокджин выжил из ума, но чем больше он об этом думает, тем больше он мысленно соглашается с Кимом: наверное, стоит дать Юнги ещё один шанс. У самого у него, конечно, кишка тонка: он не пойдет на встречу с Мином даже под пушками, потому что уж слишком это стрёмно и опасно, воспоминания пяти лет ещё свежи в его памяти, но сама идея уже не выглядит из ряда вон выходящей.       Чон даже делится ей с Тэхёном, получая в ответ фирменный взгляд Кима, означающий, что идея швах и обречена на провал. Но что-то в этом всём заставляет Хосока внутренне поддерживать Сокджина, надеясь на его успех.       Когда встреча происходит, Хосок получает голосовое сообщение от Кима. Он рассказывает о том, что они встречались втроем: Чимин, Юнги и Сокджин. О том, что Юнги выглядит намного счастливее сейчас, о том, что у него есть собака, а ещё он снова пишет музыку. И Хосок скучает, невыносимо скучает по тем старым временам, когда они вместе общались. Сокджин рассказывает живо и, кажется, смеётся, когда делится историями. Но последняя фраза врезается ему в память: «Знаешь, я рад, что он встретил Чимина, он выглядит влюбленным».       И Хосок действительно хочет сейчас переступить через себя, увидеться, но он понимает, что не все раны успели зажить. Это слишком рано. Не всё можно быстро простить и не всё можно пережить, но Хосок не может злиться, он не может постоянно винить его в происходившем, потому что такой он человек. Поэтому он пишет Сокджину сообщение: «Сбрось мне, пожалуйста, новый номер Юнги». Телефон вибрирует в руке и зажигается цифрами. Хосок долго смотрит на номер и потом добавляет его в контакты. Он напишет, только не сейчас. Сейчас всё ещё слишком рано.