Separate Worlds

Когда Милкович завершил звонок с Эдди, его сердце стало громко биться, грозясь выпрыгнуть из груди. Он измерял шагами кухню, в которую сразу же зашел, чтобы налить себе выпить в надежде успокоить свои нервы. Черт. Блять. Сука. БЛЯТЬ! Микки допил свой напиток и налил себе еще один. Может, Маркус и был ему предан когда-то, но теперь он покойник. Ебаный труп! Никто не смеет трогать Йена, ни одна, блять, живая душа, и этот человек заплатит за то, что даже попытался сделать это. Черт, он надеялся, что Йен в порядке. Сломанная рука… ему, наверно, сейчас так больно. Передняя дверь открылась, и Микки выбежал в холл. Смит, слава богу. — Наверх, главная спальня, — он указал направление, хотя Смит и так уже знал. Но Микки так волновался, им овладела такая сильная тревога, и он не успокоится, пока не увидит своего парня. Он услышал, как подъехала машина, и помчался из дому, чтобы встретить их на полпути. Брюнет остановился перед седаном и ринулся к пассажирскому сиденью. — Йен, — Йен поморщился от боли, когда Микки открыл ему дверь, и сморщился еще сильнее, когда стал вылезать из машины, — черт, мне так жаль, — Микки аккуратно обнял его, избегая подвергнувшейся насилию руки. — Знаешь, я еще никогда не ломал руку, — рыжий вздохнул, отстранившись от объятий, чтобы убаюкать свою травмированную конечность, — но, я не думал, что в мой первый раз мне сломает ее ревнивый телохранитель моего парня-мафиози, — закончил он. — Безумие, — Йен засмеялся. Микки вопросительно посмотрел на Эдди. — Я не знаю, он в шоке или нет, босс, но он вел себя так всю дорогу домой. Милкович яростно сжал челюсть и жестом подозвал другого телохранителя, чтобы встал рядом с Йеном. — Маркус? — спросил он. — На заднем сиденье, — ответил Эдди. Микки подошел обратно и встал перед машиной. Он указал себе под ноги. — Сюда. Эдди и еще двое охранников открыли заднюю дверь и вытащили тяжелое тело Маркуса из автомобиля. Йен плюнул на него, когда они проходили мимо. Микки терпеливо ждал, пока его бывшего телохранителя опустят на землю, рядом с его ногами. Маркус сильно истекал кровью, залившей всю его грудь. Он закашлялся, когда попытался заговорить, и брюнет покачал головой. Он услышал, как Шейн слева от него тихо ругается, и повернулся, чтобы посмотреть на телохранителя. Мужчина качал головой, бормоча «тупица» себе под нос снова и снова. Милкович посочувствовал парню, которому придется потерять друга таким образом. Но он знал, что даже Шейн понимает, что Маркус пересек черту. Неважно, друг он или нет. Маркус почти отключился, поэтому Микки наступил на его рану, чтобы заставить мудака вскричать от боли. — Скажи громче, Шейн, уебок тебя не слышит. Маркус повернулся, чтобы взглянуть на другого телохранителя. — Тупица! — кричал на него Шейн. — Ебаный тупица. — Именно. Ебаный тупица, — произнес Милкович, тяжело вздохнув. Он взглянул на Йена, что держал свою сломанную руку с гримасой боли на лице, и его терпение лопнуло. Он достал свой глок и направил его на лицо Маркуса. — Я, правда, не хотел этого делать, — сказал он. — Тогда вы не должны, босс. Позвольте мне загладить вину. — Но ты не оставил мне выбора, — продолжил Микки, словно Маркус ничего не говорил. И тогда он выстрелил ему в шею. Краем глаза брюнет заметил, как Йен дернулся от выстрела, но вернул свое внимание к Маркусу. Маркусу, чьи глаза были широко раскрыты, а руки сжимали горло, пока он медленно истекал кровью. Пока он мучительно истекал кровью. Микки выстрелил бы ему между глаз, но мудак причинил боль его Йену. Это справедливо, если его смерть будет болезненной. Спрятав обратно свой пистолет, он повернулся к Кэлу и Брюсу. — Позаботьтесь об этом. — Босс, я могу… — начал Шейн. — Не ты. Они, — затем он подошел к своему парню и обернул руки вокруг его талии. — Давай-ка доктор осмотрит тебя. — Черт, малыш, ты подстрелил его. — Что еще я мог сделать? — Микки помог Йену зайти в дом и аккуратно подняться по лестнице. — Ты подстрелил его, насмерть. — Йен? — Да, детка? — Только потому, что ты делаешь меня мягким, не значит, что я мягкий.*

***

— Я буду носить гипс, — произнес Йен, недовольно уставившись на свою руку. — Да, вы будете, — с улыбкой ответил ему доктор Смит. Затем он повернулся к Милковичу и вручил ему таблетки, наказав, в какое время Йен должен их принимать. — Мне не нравится эта штука. Она заставляет меня чувствовать себя инвалидом, — пожаловался Йен. Микки улыбнулся ему. — Ну, ты теперь как бы инвалид, учитывая, что ты даже сам ванну принимать не сможешь. — Когда я могу его снять? — пробубнил Йен, подняв взгляд на доктора. — Когда будете ложиться спать, можете снять перевязь. Но пока что – нет. Йен тяжко вздохнул и провел пальцем по своему гипсу. — А вы знали, что со мной Мик всегда только нежен? Доктор Смит повернулся к нему с улыбкой. — Так и должно быть, когда люди вместе, — ответил он, наблюдая за рыжим зрелищем, явно находящимся сейчас в опьяненном состоянии из-за действия обезболивающих. О, Микки помнит пьяного Йена. Пьяный Йен обычно очень требовательный и капризный. — Я люблю его, — продолжил рыжий, — но я любил бы его еще больше, если бы у меня в руке был стакан холодного яблочного сока. — А вот и он, — вздохнул Микки и проводил доктора к двери. — Сколько длится действие таблеток? — Недолго, — ответил Смит со смешком. — Тогда ладно, спасибо. Я сообщу вам о продвижениях. Смит вышел из комнаты. — Слухи ходят. Подумал, вы должны знать. Милкович скрестил руки. — Что за слухи? Доктор кивнул в направлении спальни. — О нем. Ходят слухи о новой пассии Милковича. Пассии, которая не только живет с ним, но которую он берет с собой на вечеринки? Они знают, что он важен для вас, Микки. Микки вздохнул. Это был лишь вопрос времени. — Я усилю его охрану и прочая хрень. Но сейчас, давайте поставим его на ноги, хорошо? Увидимся в среду? — В среду, — улыбнулся Смит, прежде чем уйти. — Синди! Ананасовый сок! — Яблочный! — крикнул Йен из спальни, и Микки снова крикнул Синди. Он закрыл дверь и облокотился на нее, наблюдая за своим парнем, увлеченно поглаживающим и собирающим несуществующие соринки с их мягкого одеяла. — Желаете что-нибудь еще, ваша светлость? — он подошел к Йену с правой стороны и забрался на постель рядом с ним. Рыжий предсказуемо лег на его колени. — Я ненавижу мой гипс. — Мы уже проходили это. Что еще? — Я умру? — Только если я умру первым, — Йен шмыгнул, и Микки опустил на него взгляд, заметив, как слезы стекают по раскрасневшимся щекам рыжего на его бедра, увлажняя ткань. — Ты любишь меня, — всхлипнул Йен, — ты любишь меня и, и, и… — он снова шмыгнул, — заставляешь меня чувствовать себя таким особенным и важным, и иногда я… — он посмотрел на своего парня, вытирая слезы здоровой рукой. Микки помог ему. — Я спрашиваю себя, заслуживаю ли я все, что ты даешь мне. Заслуживаю ли я быть таким счастливым? — Конечно, заслуживаешь, — Микки ласково перебирал его волосы, — конечно, ты заслуживаешь. Ты хороший человек, который из-за своей безалаберной наркоманки матери был вынужден вести жизнь, которую не хотел, — успокаивал он. — Если на то пошло, то это я не заслуживаю счастья, что ты приносишь мне. В комнате на некоторое время повисло молчание. Йен смотрел в потолок, его глаза метались из стороны в сторону, он явно размышлял над чем-то. — Я бы тоже убил ради тебя, — внезапно заговорил он, прервав напряженную тишину, и заставив Микки засмеяться. — Кроме того случая, когда ты наблюдал, как тот парень умирает, ты хоть раз хоть одну муху обидел? Это не так-то просто сделать. — Если вопрос зайдет о твоем спасении, я сделаю это. — Рад слышать, — Микки потребовалось немало усилий, чтобы поцеловать Йена в их положении, но ему удалось это. — Я только надеюсь, что мне больше никогда не придется иметь дело с твоими телохранителями. Очевидно, что они не просто так на тебя работают. Они лучшие в своем деле, что значит, что они сильнее меня, — роптал Йен, когда поцелуй закончился, — а это значит… я с ними не справлюсь, — пробубнил он и посмотрел на Микки с выражением лица, которое, как понял брюнет, должно было выглядеть серьезным. Это заставило Микки засмеяться еще сильнее. — Эй, я серьезно, блин, вообще-то! — возмутился Йен, пытаясь оттолкнуть своего парня, но он был слишком слаб, чтобы справиться с этой задачей. — Уволь всех, кого ты когда-либо трахал, но кто все еще работает на тебя. Микки убрал голову Йена со своих коленей, чтобы лечь рядом с ним лицом к лицу. Он нежно погладил его щеку, и рыжий довольно вздохнул, прильнув к прикосновению. — При моей сфере деятельности я не могу позволить себе трахать кого-то, кто работает на меня. — Ах, — Йен ударил себя по лбу, как будто ему стоило догадаться об этом раньше, — конечно. Это могло бы закончиться плохо. — Это могло бы закончиться очень плохо. Йен театрально вздохнул. — М, ладно, — он громко зевнул, устраиваясь на удобной подушке, когда раздался стук в дверь. — Отлично, иди принеси мне мой напиток. Потом возвращайся и сними этот… дурацкий гипс. — Да, ваша светлость, — подразнил Микки, но Йен лишь счастливо улыбнулся.

***

— Я ненавижу этот сраный гипс. Микки бросил вилку, которой собирался закинуть кусок торта себе в рот. — Да захлопнешься ты уже с этим сраным гипсом? — Чего я сделал? — Йен поднял правую руку в защитном жесте. — Ты со вчерашнего дня жалуешься на этот дурацкий гипс. Йен вернулся к своему завтраку. — Ну, на это есть причины. — Он нужен тебе, чтобы поправиться. Йен цокнул языком и, вставив ложку в свое яйцо, откусил один раз. — Разве ты не должен работать? — Работа может подождать, пока моему парню не станет лучше. — Авв, это так мило, — Шейн зашел на балкон с бумагами и ручкой. — Завались, гандон, — Милкович огрызнулся на свою правую руку. — Я понятия не имел, что когда-нибудь буду использовать это слово в отношении к Микки. Спасибо, Йен, что доказал мне, что мой босс не совсем бессердечный, — сказал он, положив документы на стол, чтобы Микки подписал. — Ты говорил мне, что знал его до того, как он стал боссом. Ты знал, что у него есть сердце, — ответил Йен, пережевывая жесткий кусок бекона. — Нет, на самом деле, это не правда. Он каким козлом был, таким и остался. Йен улыбнулся Микки, который лишь закатил глаза, оставляя подпись на каждой странице. — Не позже четверга. Напомни ему об этом. — Понял, босс. Шейн ушел, и Йен положил свою здоровую руку на стол ладонью вверх. Микки посмотрел на него и взял предложенную руку. — Кажется, я наконец-то понял, — начал Йен, вспомнив, как Микки выстрелил Маркусу в шею. — Понял что? — Что, когда ты со мной и когда ты на работе… это как два абсолютно разных, отдельных мира, — объяснил Йен. — Что, только потому, что со мной ты мягкий, не означает, что ты мягкий в остальном. — И что ты чувствуешь по этому поводу? — спросил Микки, искренне заинтересованный. — Мы встречаемся уже достаточно долгое время. Я не против, Мик. Думаю, мы уже привыкли к этому. Я люблю тебя со всеми твоими сторонами. Милкович отнял руку и поднялся со стула, чтобы втянуть Йена в поцелуй. «Я тоже люблю тебя» гласил он собой. И то, как Йен простонал, прежде чем встать и углубить поцелуй, заверило Микки, что он понял.

***

Две недели спустя — Как рука? — поинтересовался Микки в четверг вечером, когда вернулся домой. Йен сидел на диване, по пояс укрытый белой простыней, и смотрел телевизор, поедая мороженое. Он откинул голову, чтобы получить поцелуй, и повернулся обратно к экрану. Йен потряс левой рукой, давая знать, что уже лучше. — Доктор Смит говорит, что в ближайшее время я не смогу записаться на теннисный турнир, но в остальном я здоров. — Он так сказал? — Ну, я не могу напрягать ее и прочее, но да, я в порядке. Микки снял свой пиджак и галстук и плюхнулся рядом с Йеном, расслабившись. — Как ты чувствуешь себя? Йен испачкал губы Микки в мороженом и оседлал его, чтобы сцеловать липкую массу. — Забудь обо мне. Последние две недели только вокруг меня все и крутилось. Как ты? — он начал расстегивать пуговицы на рубашке Микки одной рукой. Брюнет ругнулся, заметив, что под простыней у рыжего ничего не было, его член стоял и был в боевой готовности. — И как давно? Йен вздохнул и наклонил миску с мороженым, капая Микки на грудь. Он поцеловал сосок, и Микки прогнулся в спине. — С трех часов, не знаю почему, — Милкович простонал и опустил руки на голую задницу своего парня. Он стал ласково поглаживать плоть, и улыбнулся, когда рыжий прикрыл глаза, издав тихий стон. — Ждал тебя, — прошептал он ему на ухо. — О, да? — Да, — он слез с Микки, чтобы стянуть с него брюки и белье. — Ты так хорошо обо мне заботился эти две недели. Я хочу отплатить тебе тем же. — Неплохая идея. — Заставлю чувствовать тебя так хорошо, — промурлыкал Йен, забравшись обратно на его колени. Микки ухмыльнулся и шлепнул Йена по правой половинке, заставив его простонать. — Все, что я слышу, одни разговоры, не вижу никаких действий. Йен взметнул одну бровь, принимая вызов. Он протянул руку в сторону дивана, хватая лубрикант слева от себя. Он нанес немного на свою ладонь и стал тереть их друг о друга, смотря Микки в глаза. Брюнет собрался было отстранится и предоставить доступ к своей заднице, когда Йен удивил его. Он стал надрачивать Микки, аккуратно распределяя смазку по всей длине. Микки уставился на него. — Что ты делаешь? — Собираюсь перевернуть твой мир, малыш, — выдохнул Йен. Он приподнялся, протянув руку за спину, чтобы направить член своего парня в себя, но Микки схватил его за талию и остановил. — Ты уверен насчет этого? — Насчет секса с тобой? Ебать, да. — Нет, — Микки облизал свои губы. Он хотел это сделать. Хотел так сильно. Но он не хотел причинить Йену боль. — Насчет того, чтобы я трахнул тебя. Ты хоть раз это делал? Йен поцеловал его, вбирая в себя нижнюю губу, пока продолжал нежно надрачивать Микки. — Мик, детка, я был проституткой. Брюнет посмотрел на него, затем кивнул. — О, да, это аргумент, — он закусил свою нижнюю губу, когда влажный проход Йена стал поглощать его сантиметр за сантиметром. — Ох, черт. Ебать меня. — Что я и планировал, — Йен схватил его руки, заводя за голову Микки и переплетая их пальцы вместе. Милкович закрыл глаза и заскулил, когда Йен начал двигаться. Рыжий стал целовать его шею, и Микки выпустил гортанный стон, подавшись бедрами верх, еще сильнее проталкивая свой член в узкий проход Йена. Он открыл свои глаза и не сдержал слетевших с губ проклятий. Его парень выглядел так блядски горячо прямо сейчас. Йен грубо соединил их рты в жарком и отчаянном поцелуе, всасывая в себя губы Микки, пока продолжал втрахивать его в диван. Микки дрожал под Йеном, пока его парень вращал своими бедрами. Он завершил поцелуй, выкрикивая в экстазе имя Микки. Он стал быстрее и сильнее скакать на его члене, и брюнет стонал все громче. Он освободил свои руки, чтобы обхватить талию Йена и помочь ему насаживаться еще резче с каждым вращением бедер. Он удивился, почему они никогда не пробовали это раньше, но вскоре наслаждение охватило его, и его разум кричал только Йен, Йен, Йен. Рыжий толкнулся и крепкой хваткой сжался вокруг Микки, не уверенный, что сможет продержаться очень долго. Йен поднял свои бедра и резко опустился, заставив Милковича завыть под собой. Он бесстыдно скакал на нем, словно профессионал, выкрикивая его имя снова и снова. — Блять, какой ты красивый, — похвалил Микки. Йен улыбнулся ему, опустив на него взгляд. — Скоро кончу, малыш, прошу, давай сделаем это вместе. — Ладно, — Микки застонал, чувствуя приближающийся оргазм, чем сильнее Йен сжимался вокруг него, — хорошо, — повторил он, потянувшись к члену Йена, истекающему и поблескивающему от смазки. Он провел по нему всего лишь дважды, и Йен прикусил кожу на его шее, громко кончая между ними. Микки излился внутрь него, закатив глаза, пока Йен дрожал и стонал на нем. — Блять, — он ругнулся от переполняющих ощущений, — мы определенно это повторим. Йен сделал несколько глубоких вздохов и сел прямо, ущипнув Микки за нос. — Ну как? — спросил он, запыхавшись. — Невероятно, — выдохнул Микки. Он притянул Йена еще ближе в своих объятьях. — Ты невероятный. — Ты тоже, — Йен засмеялся, соединяя их губы вместе, — я люблю тебя. Микки замычал, затем толкнулся языком в рот Йена, и его парень принял его мастерски, медленно сводя Микки еще больше с ума одним своим существованием. — Я тоже люблю тебя.