Hollow and Protector

Ичиго медленно открыл глаза и обнаружил, что на небе вовсю светит солнце. Кучерявые облака флегматично плыли по небу, чья яркость голубизны слепила. Сколько же он спал? Последние события измотали даже натренированное тело шинигами, поэтому сон был долог и крепок, словно у младенца. Однако, существовали некоторые вещи, которые нельзя было оставлять без присмотра. — Айзен! — Взбудораженный страшными мыслями, шинигами вскочил на ноги, чтобы побежать отыскивать сбежавшего мерзавца. Конечно, бывший узник, который наверняка восстановил часть сил на протяжении ночи, не мог не воспользоваться такой прекрасной возможностью для побега, оставив незадачливого Куросаки и его свиту далеко позади, а то и вовсе натравив на них власть всея Сейретея. Зачем? Месть за Мукен. Однако темный полог неприятных картинок перед глазами моментально развеялся, стоило только Ичиго заметить искомую цель, и от шока, глотая воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба, рухнул на задницу: Айзен откуда-то умудрился достать небольшой стол, парочку стульев и мирно попивал за ним вместе со стариком Зангецу чай. — Доброе утро, Куросаки Ичиго. Твой сон на удивление крепок. Все это выглядело настолько абсурдно, что веко слегка задергалось. Небольшая поляна на краю высокого, надо признать, обрыва, обилие сочной зеленой травы под ногами, позади густая толща древних деревьев, спереди же – живописный вид на стан врага. И в центре всего этого небольшой белый стол, накрытый ажурной скатеркой. Пожалуй, даже Алиса из Страны Чудес удивилась бы такому внезапному five o`clock. — Айзен, ты с ума сошёл?! — Что-то не так? — Королю Уэко Мундо даже в голову не приходила мысль, что устраивать подобное чаепитие посредь леса, когда сюда в любой момент могут ворваться враги – полнейшее безумие. Впрочем, невозмутимость бывшего капитана пятого отряда вообще притча во языцех, и Ичиго помнил, что он был спокоен всегда и в любой ситуации. Правда, одно исключение все же было, и ярость, направленная на поникшего Урахару Киске, ярким пятном всплыла в памяти. «Настоящие победители создают этот мир, а не прогибаются про него! Киске!» — Ну конечно! Ты в курсе вообще, что мы не на пикнике?! У нас осадное положение! Мы скрываемся! — Правда? — В голосе Соуске сквозила легкая ирония. — В любом случае, это совершенно не помешало тебе крепко спать. От этих слов Ичиго здорово смутился, и что-то побурчав себе под нос, уселся за стол и подпер ладонью лицо. — Чаю? — Угу. — Рис? — Угу. Только откуда все это? — Несмотря на то, что моего занпакто как такового больше нет, — Айзен взмахнул ладонью, и перед Ичиго появилась тарелка с рисом и чашка с чаем, — сила Кьока Суйгецу всё ещё со мной. — Разве такое возможно? — Стоило только увидеть еду, как в животе раздалось предвкушающее пир урчание, и шинигами накинулся на рис, вызвав этим легкую улыбку у Соуске. — Для Хоугиоку нет ничего невозможного. К слову говоря… Я ожидал, что первым твоим вопросом будет: «Почему ты не сбежал?» Ичиго неопределенно дернул плечом, не прекращая есть, но Айзен явно не собирался оставлять его в покое. — Это зачатки доверия? — … — Или же уверенность в собственных силах? — … — А может быть, ты полагаешь, что у меня есть личные мотивы остаться? — … — Ичиго. — Айзен склоняется ближе, насмешливо наблюдает за тем, как Куросаки перестаёт жевать и приподнимает бровь. — Мне действительно очень хочется узнать причину. Почему? Рыжий неспешно отложил палочки и так же плавно подался вперед: расстояние между лицами шинигами сократилось до минимального, теплые дыхания сплелись воедино. Бывший враг, бывший соперник на другом конце поле боя, был настолько близко, что можно было рассмотреть любую деталь утонченного лица: гладкий лоб, тонкая прямая переносица, аккуратная линия бровей, слегка потрескавшиеся бледные губы. Несмотря на столь долгое заточение в подземелье, оно самым удивительным образом почти не сказалось на внешнем виде Айзена, разве что, кожа стала чуточку светлее, эдакого молочного оттенка, лишь самую малость разбавленную бежевым. Взгляды карих глаз встретились: таинственный, кроящий в себе множество нераскрытых загадок гиацинт и упрямый, отважный раухтопаз. И когда повисла полная тишина, нарушаемая лишь шорохом листьев, Ичиго выдохнул: — Потому что отъебись и дай пожрать. — Твои манеры оставляют желать лучшего. — Бывший капитан пятого отряда чуть закатил глаза, вновь откинувшись спиной на спинку стула, но при этом улыбка не сходила с его лица. — Прошло очень много времени, но ты абсолютно не изменился. Всё такой же грубый, так же спасаешь своих врагов и такой же непредсказуемый. — Вместо того, чтобы разглагольствовать на тему того, какой я хороший, лучше скажи, когда твои силы восстановятся. — Ичиго довольно громко поставил чашку на стол. — Зангецу и Гриммджоу нужна помощь, нельзя с этим тянуть. — Что же. Полагаю, с моей скоростью адаптации ближе к вечеру можно открыть проход. — Отлично. Но сначала мы пойдем в мир Живых.

***

В вечернем небе, окрашенном в сиреневые, темно-синие и розоватые тона из-за заходящего солнца, плясали серебристые снежинки, тонким пушистым покрывалом укрывая асфальт и переливаясь на свете уличных фонарей; легкий ветер гулял по верхушкам деревьев, где-то раздавались гудки одинокой машины. Ичиго оглядел улочку своего родного города, в котором не был уже столько лет - чувства ностальгии заполонили грудь, вырывая из глотки невольный судорожный вздох. Маленькая Каракура, тихая, не такая людная, как тот же Токио, с небольшими домиками, родная и любимая. И здесь, совсем неподалеку отсюда, стоит двухэтажный дом с зеленой крышей и стенами цвета персика, на которых была крупная синяя вывеска: «Клиника Куросаки». — Ладно… Я.. Я пошел. Айзен, присмотри за Зангецу. Я быстро вернусь. Стоило Ичиго отойти от портала, как Пустой тут же рванул за ним – белый хвост, словно хлыст, недовольно хлестал в воздухе, а на костяной маске застыло недовольство. Хичиго привык буквально повсюду быть со своим Королем, поэтому не мог принять слово: «Останься» ни в какой форме, вот и потащился следом за шинигами, который опасался показывать Пустого своим родным. — Зангецу? Куда ты? Дождись меня с Айзеном. Тебе нельзя со мной. Хвост вновь резко щелкнул в воздухе, и загривок вздыбился – недовольство усилилось, и из приоткрытой клыкастой пасти вырвалось рычание. Мощные когти с легкостью вспороли землю, вырвав целые тяжелые комья. — Зангецу. Я даю тебе слово, что быстро вернусь. Пожалуйста. — Ичиго виновато поморщился от громкого звериного рыка, и когда Пустой уселся в паре метрах от усмехающегося Айзена, который чинно положил руку на руку, прижав их к животу, спустился на землю, охваченный новыми эмоциями тоски и какой-то пустой, искалеченной радости от знакомых видов домов, мимо которых он каждый день ходил в школу. Прошло столько лет, столько событий, но родная Каракура оставалась неизменной в этом потоке трагедий в мире мертвых. Пока вершился суд над Пустыми в Уэко Мундо и Куросаки Ичиго, люди по-прежнему дышали, ели, спали, ходили на работу, встречались с друзьями, влюблялись, умирали… Грустные мысли все-таки. Но, как не крути, это было намного лучше массовой разрухи и смертей. Знакомые персиковые стены и зеленую крышу шинигами увидел ещё издалека, и в шунпо устремился к родному отчему дому, теперь испытывая нервное предвкушение: кто знает, что могло сделать Общество душ с его семьей в целях добраться до него самого. Шинигами увидел, как к воротам подходит Юзу с каким-то парнем и притормозил, наблюдая с расстояния десятка метров. Его сестренка заметно подросла за эти годы: стала немного повыше, милее и красивее, обретая черты взрослой девушки. Бежевая курточка, школьная форма, и неизменные заколки в виде клубничек держали светлые пряди волос. Эти пластиковые красные ягодки заставили Ичиго вздрогнуть, прижав ладонь к груди. — Спасибо, что проводил, Танеки-кун. — Юзу, очаровательно улыбаясь, вежливо поклонилась и сопровождавший её парень покраснел от смущения. — До завтра! — П-погоди, Юзу! — Что такое? — Она озадаченно поморгала. — Слу-ушай… Мы ведь уже взрослые люди, так? Почему ты мне до сих пор отказываешь? Девочка отступила на пару шагов назад, явно испуганная, и Ичиго нахмурился. Все происходящее ему здорово не нравилось. Судя по одинаковым формам, этот товарищ был одноклассником её сестры – она бы не позволила чужим её так провожать. Какого черта? — Н-но это же неприлично! — Неприлично? Родна-ая, двадцать первый век на дворе, а ты все ещё девственница? Вот что неприлично! — Парень решительно зажал закричавшую Юзу к стенке ворот, похотливо облизываясь и предчувствуя легкую добычу, учитывая субтильное строение своей жертвы; в этот же момент неудавшийся Казанова отлетел со скоростью пушечного ядра на добрые десятки метров, чувствуя такую сильную боль в теле, будто его на ходу сшиб поезд, не меньше. — Ч-что?.. — Встав на четвереньки, он увидел лишь сжавшуюся в защитном жесте младшую Куросаки, и поняв, что это сделала она, испуганно попятился, повизгивая, словно поросенок, и был таков. — Юзу! Слава богу, ты в порядке! Она, дрожа и всхлипывая, нерешительно подняла голову, ещё не осознавая что происходит, и ахнула: перед ней стоял Ичиго, высокий и сильный, взволнованный и растрепанный, но настоящий! Ичиго, чьи черты лица уже теряли дикую ярость на несостоявшегося насильника, тяжело дышащий от фейерверка эмоций, и постепенно успокаивающийся. — Братик! — Поток слез из-за пережитого страха хлынул из глаз девочки, и шинигами крепко обнял свою сестру, успокаивающе поглаживая по волосам и пав на колени. — Все хорошо, я с тобой, я рядом. — Братик… Братик! — Тише, Юзу. Не плачь. Я всегда защищу тебя от любых ублюдков. Все хорошо. Куросаки-младшая позволила себе разрыдаться в голос, выражая этими слезами то, как сильно она рада видеть своего брата после стольких лет разлуки, и то, что он спас её от изнасилования. Она пыталась что-то сказать, но не могла взять себя в руки, чтобы хоть немного приостановить все это. После отъезда Ичиго в другой город на учебу, Юзу каждый день приходила в его комнату и подолгу сидела на его постели, проводя подушечками пальцев по идеально расправленному её же стараниями покрывалу, оглядывала небольшое пространство и представляла, как сейчас на лестнице раздадутся тяжелые неспешные шаги, и сюда войдет обладатель рыжей гривы. Текли секунды, минуты, часы, но он так и не приходил. Без вещей и книг комната выглядела здорово осиротевшей, но остаток ауры того, что здесь жил Куросаки Ичиго, все ещё остался, и только лишь это утешало младшую сестру. Иногда приходила Карин, особенно бессонными ночами, и они сидели вместе, тесно обнявшись, в полном мраке и тишине, каждая думая о своем, и надеясь, что с их братом все будет хорошо. «Ичиго всегда был особенным старшим братом. Он никогда не обижал девочек, в отличие от других мальчишек в многодетных семьях, и всегда приходил на помощь, когда они отчаянно нуждались в защите. Может быть, и в этот раз Ичиго пришел к ней, почувствовав опасность? Он не мог не помочь ей, не мог не спасти, не мог не уберечь от такой жестокости и насилия. Ичиго…» — А ну отойди от неё, мразь! — Из квартиры, одетая только в майку и шорты, решительно вооруженная битой, выскочила Карин, которая услышала крики сестры, но как только завидела человека, что стоял рядом с ней, застыла соляным столбом, не веря своим глазам. — Ичи… Нии? — Меня хотели изнасиловать, но братик спас меня! Он меня спас! — Проревела Юзу, все ещё не в силах успокоиться, и вновь уткнулась носом в белую ткань внутреннего косоде. — Спа-ас! — Ичи-нии! — Теперь Ичиго обнимал двух плачущих сестер, прикрыв глаза, и даже не желая думать, что было бы с ними, если бы он кончил свое существование на операционном столе Маюри. Если бы он не пришел, возможно, пострадали бы обе сестры, поскольку тот парень выглядел весьма крепким. Карин конечно не промах, девица боевая, что называется, дочь своего отца и сестра своего брата, но тем не менее, все-таки девочка. Нет. Не надо допускать эти мысли. «Знаешь, почему старшие братья рождаются первыми? Чтобы защищать своих маленьких братьев и сестер» — Что происходит? — Из дверей клиники вышел Ишшин, будучи одетым в маску и окровавленный медицинский халат, и его зрачки расширились при виде вернувшегося сына. — Ичиго! Черт побери… Юзу, Карин, проводите его в гостиную! Сейчас я приду! — Конечно! Ичиго был подхвачен под белы рученьки и утащен в дом, а затем полностью оккупирован с обеих сторон девочками, которые тесно прижались к нему и обняли за руки, уткнувшись носами в плечи. — Погодите-ка… Юзу, а ты разве можешь меня видеть? — Конечно! Мой дар медиума появился давно, а Карин-чан помогла мне его развить! Я совершенно отчетливо вижу и слышу тебя! — Хорошо. — Куросаки тяжело вздохнул. — Мне с отцом нужно серьезно поговорить, но это будет очень непростой и тяжелый разговор. Я бы не хотел пугать вас… — Ичи-нии. — Карин подняла на брата не по-детски серьезный взгляд. — Мы – Куросаки. И пережили действительно многое, поэтому если ты нас с Юзу уважаешь, то позволь остаться. Мы… Мы очень скучали. «Девочки так сильно выросли, а я даже не замечал этого, все ещё видя в них маленьких детей. Как же быстро идет время…» — Итак. — Зашедший Ишшин в кои-то веки выключил роль клоуна-придурка, и шинигами понял, что дело серьезнее, чем казалось на первый взгляд. — Нам нужно о многом поговорить, Ичиго. Не так ли? — Разумеется. Но как ты… — Не так давно сюда явилась целая делегация из четырех капитанов. — Мужчина сел в кресло напротив и поставил локти на колени, сцепив пальцы в замок. — И выдвинула требование сдать тебя Обществу душ, как только ты сюда придешь. А в том, что ты придешь, они нисколько не сомневались. Зная тебя, могу сказать, что ты навещаешь нас в экстренных случаях, проверяя, все ли хорошо, не так ли? Гортань взрдогнула, и Ичиго, сглотнув, кивнул. — Ичиго. — Ишшин так и излучал серьезность и строгость, но его истинное состояние выдавало нешуточное волнение во взгляде. — Расскажи, что произошло. В конце концов, я бывший капитан Готея-13 и твой отец. Я могу тебе помочь. — Конечно. Я знаю это. — Парень на мгновение растерялся, но собрался с духом и выдохнул. — В Сообществе душ творится что-то непонятное. Они начали геноцид арранкаров и Васто Лорде, а заодно и адьюкасов. Я спас одного арранкара… И за это оказался на операционном столе Куротсучи Маюри. Это если совсем вкратце. Карин и Юзу заметно вздрогнули, но промолчали. — Не может быть. — Куросаки-старший был ошарашен. — Это просто неслыханно. Сообщество душ никогда бы не пошло на подобное. — Я тоже так думал до поры до времени. — Все это действительно очень странно. Ты ведь знаешь, какова реальная причина того, что шинигами не уничтожают пустых подчистую? — Само собой. Баланс пошатнется и мир рухнет. — Именно. Тогда что заставило их пойти на такое? — Рукия сказала, что это был приказ совета 46. Мол, опасение повторения истории с квинси и того, что враги воспользуются бедствием Сообщества душ и нападут. — Чепуха! — Ишшин отмахнулся. — Сколько бы ни были сильны арранкары, их не так много. Кроме того, им прекрасно известно, что ты в стороне не останешься. Им не было бы смысла лезть на чистую смерть. — Звучит разумно… — Потому что это единственный верный вариант, Ичиго. Может быть, кто-то из арранкаров и способен пойти на смерть в сражении, но во всех них очень силен инстинкт выживания ещё со времен стадий адьюкасов и прочей мелочи, и они бы не стали нарываться понапрасну, если не уверены в том, что победят. Знаешь что. Сходи-ка к Урахаре, поговори с ним. — Н-но… А вдруг… — Урахара всегда был на нейтральной стороне, так что не беспокойся за это. Он не подставит тебя в угоду Сообщества душ. — Хорошо, тогда я… — Ты опять уходишь? — Едва Ичиго собрался подняться, Карин и Юзу судорожно вцепились в руки старшего брата. — Когда ты вернешься? — Когда я закончу со всей этой историей. Я обещаю вам. — Мы проводим тебя. — Карин вскочила первой, и Юзу отвернула лицо, пытаясь совладать с новым потоком слез. «Эй, Ичиго!» Он инстинктивно обернулся на зов своего отца и тут же получил тяжелой пяткой в нос, отлетая от такого удара в стену… Как в старые добрые. — Ты какого хрена творишь, отец?! — Не мог сдержаться, уж прости. — Ишшин вновь принял свое клоунское обличье, утирая выступившую слезу из глаз. — Наконец я подловил тебя! — Придурок! Девочки стояли средь дороги, взявшись за руки, и смотрели вслед быстро удаляющейся широкой спине Ичиго. — Как думаешь, как скоро Ичи-нии придет вновь? — Он всегда с нами, Карин. — Юзу протерла кулачком глаз. — Он никогда не даст нас в обиду, где бы ни был. Он – наш старший брат.

***

Ичиго тихонько приоткрыл седзе и скользнул внутрь «Магазинчика Урахары», уповая на то, что не сильно потревожит местных жителей, а в особенности, тихоню Уруру, которая могла запросто навешать ему пиздюлей в состоянии лунатизма; сняв варадзи, он абсолютно бесшумно прошел вдоль стеллажей с товаром к жилой части дома. — Урахара-сан? Тессай-сан? В ответ раздался тихий шорох из комнаты слева. Пальцы коснулись деревянной поверхности, и дверь тихонько отъехала в сторону. — Урахара-сан? Прошу прощения за столь поздний визит, но… ГЬЯАААААА! Комнату обволакивала бархатная тьма, которую разбавлял молочный свет лунных лучей, светивших в небольшое окно; на полу в хаотичном беспорядке были раскиданы подушки и одеяла, и в центре комнаты на них возлежало худое, стройное, женское тело, которое подавалось навстречу опытному, развратному языку. Из поалевших губ, которые обычно пребывали в недовольно-опущенном состоянии, вырывались протяжные, глухие стоны нирваны; тонкие пальцы судорожно сжали простынь, тело задрожало сильнее, а стройные длинные ноги раздвинулись шире. — Й…Йоруичи-сама..! Вскрик Ичиго, который густо покраснел от макушки до пяток, не взбудоражил присутствующих в этой комнате ни на йоту. — Кто там так кричит? — Одеяло зашуршало, и из-под него высунулась взлохмаченная женская голова. Желтые кошачьи глаза сверкнули в темноте. — А-а, малыш Ичиго! Время идет, а наш юный девственный мальчик не меняется! — Я н-н..! — Ичиго поспешно закрыл ладонями лицо. — Простите! Я ничего не видел! — Да я отсюда вижу твой открытый левый глаз. — Йоруичи хохотнула. — Ух, извращенец маленький. — Что такое..? — Сой Фон, все ещё пребывающая в прострации от ласк своей богини, перевела взгляд на Ичиго… И заорала, вскакивая на ноги, хватая подушку, дабы прикрыть свои прелести. — Т-ты! Ах ты засранец! Да я тебя сейчас! Сузумебачи! — Ну-ну, пчелка, ну что ты какая нервная. — Йоруичи грациозно поднялась, по обычаю не стесняясь наготы своего роскошного тела, и обняла взбешенную Сой Фон за плечи. — Не нужно так шуметь. Присядь. В комнате вспыхнул свет, вызвав новую волну паники у Ичиго, который просто не знал, куда деваться от такого обилия обнаженных женских тел. Сой Фон судорожно куталась в домашнее кимоно, не прекращая шипеть в сторону шинигами, а Шихоин, которой было достаточно укутаться в одеяло, присела на подушки и скрестила ноги. — Так-так. А теперь поговорим, мои замечательные. Сой Фон, объяснись. — Он предатель! Ублюдок! Его нужно уничтожить! — И за что же? — Он предал Сообщество душ! Освободил Айзена Соуске из Мукена! Женщина повернулась в сторону Куросаки, приподняв бровь, и тот поспешно замахал руками. — Все н-не так! Я могу объяснить! — Не надо ничего объяснять, отступник! Сузумебачи! — Сидеть! - Сой Фон упала задницей на подушки, испуганно сглотнув от звука низкого рыка Йоруичи, которая шумно выдохнула и вновь посмотрела на рыжего. — Теперь выслушаем тебя, Ичиго. Тебе я доверяю целиком и полностью, и ты как никто другой имеешь право голоса. Я искренне верю в то, что для такого безрассудного поступка у тебя имелся весьма веский мотив. И он рассказал. Рассказал о своей находке, рассказал о спасательной операции, рассказал о финальном сражении, рассказал о лаборатории, рассказал о побеге и причинах вызволения из тюрьмы самого опасного преступника Сообщества душ. Когда Ичиго закончил, он утер лоб от выступившего пота и кивнул, показывая, что больше ему сказать нечего. — Как же много я пропустила. — Йоруичи была весьма хмура после услышанного, потирая подушечками пальцев подбородок. — Пчелка, он где-то солгал? — Нет. — Женщина отвернула голову в сторону, кривясь. — Все так и было. — Понятно. И тем страньше и страшнее. Вам не показалось, что от всей этой истории исходит какой-то душок? Даже моего кошачьего обоняния не нужно, чтобы это почуять. Пчелка. Ты сама-то далеко не глупая, как у тебя на нашего Ичиго рука поднялась? После всего, что он сделал для всех нас? Капитан второго отряда смутилась окончательно, и словно ребенок, опустила взгляд на свои ладони. — Я много думала обо всем этом, Йоруичи-сама. Меня не оставляло ощущение чего-то неправильного, чего-то… Даже не знаю, как объяснить. Весь Готей-13 был ошарашен последним приказом совета 46. — Приказ? — Да. Найти Куросаки Ичиго и ликвидировать, а Айзена Соуске вернуть обратно, не тронув ни кончиком пальца. Вы ведь знаете, что я всегда была исполнительна, и приказ для меня есть приказ… — Знаю, пчелка. — Йоруичи посмотрела на побледневшего Ичиго. — Ждем возвращения Киске. Его и Тессая вызвали в Сейретей. Мы были шокированы этим, скрывать не стану. Все куда хуже, чем мы предполагали. В этот же миг раздался шум, и в глубинах коридора послышался знакомый мужской голос с легкомысленными нотками веселья: — Фу-ух, ну и поездочка! Честное слово, вот уж где становится очевидно, что в гостях хорошо, а дома так вообще замечательно! — Явился. — Буркнув, Сой Фон взяла одно из одеял и завернулась в него, кидая презрительные взгляды в сторону открывшихся седзе, и скривилась при виде Урахары. — О-о, вот так сюрприз, Куросаки-сан! Вас разыскивает все Сообщество душ, а вы и здесь, у меня! Вот так неожиданность! — Кончай придуриваться, Киске! — Йоруичи хлопнула ладонью по полу. — Садись и рассказывай, что там творится. — Да-да, конечно. — Мужчина снял свои гета, шляпу и сел на колени, обретая грусть в лице. — По правде сказать, я абсолютно не ожидал того, что увижу. В Сейретее происходит настоящая разруха и анархия. После последнего приказа совета 46 касаемо Куросаки-сана, капитаны подняли бунт, который усугубился после того, что всплыло далее. По официальным данным, Куросаки-сана, как опасного преступника, поместили в Улей личинок, где его не стал бы никто искать, поскольку посещение запрещено, и после его побега из лаборатории уважаемого капитана Куротсучи все узнали, в какой же «Улей личинок» он попал на самом деле. Кроме того, — на глаза упала мрачная тень, — о его настоящем помещении в секретную лабораторию двенадцатого отряда знали лишь капитан Куротсучи и совет 46, который и отдал такой приказ. — Опять совет. — Задумчиво проговорила Йоруичи. — Что-то здесь не так. — У меня сложилось такое же мнение, когда я лично предстал перед их очами. — !!! — Все верно. Я вел беседу с уважаемым советом лично, и ощущение было отвратительное, вот что я вам скажу. Мне в ультимативной форме было приказано немедленно отправляться в бараки двенадцатого отряда и помогать капитану Куротсучи в исследованиях, направленных на изобретение препаратов, которые помогут… кхм, извести Куросаки Ичиго. При этом я обратил внимание на интонацию: господа были прямо-таки импульсивны, когда только произносили имя Куросаки-сана, что говорило об их глубинной ненависти, для которой априори не может быть веских причин. Это меня и насторожило. — Ты ещё не все знаешь. — Шихоин неторопливо пересказала историю Ичиго, который сидел ни живой ни мертвый от шока, и подперла ладонью щеку. — Что скажешь, Киске? Урахара поднялся на ноги, надевая свою драгоценную шляпу, и приподнял уголки губ. — Я отправляюсь в Сейретей и буду следить за развитием событий, а заодно тормозить исследования капитана Куротсучи. За это время нам нужно разобраться и выяснить истину, чтобы спасти Куросаки Ичиго. Это наш долг.

***

В растерянных чувствах Ичиго возвращался к месту, где оставил Айзена и Хичиго, держа ладонь напротив сердца. Теперь вся эта история обретала более отчетливые контуры, и, кажется, даже заимела зловещие корни. В любых странных деяниях, что были ранее не свойственны Обществу душ, фигурировал совет 46, который по какой-то непонятной причине точил на рыжего шинигами зуб. И дело было наверняка не в освобождении Гриммджоу. Что-то иное. Более того: в Сейретее отныне царил беспорядок, и хотя бы эта мысль грела сердце, поскольку капитаны не желали исполнять последний приказ совета, но ещё неизвестно, чем такое непослушание обернется. «Если уж они меня велели убить, то что они сделают с прямыми подчиненными? Проклятье! Мне срочно нужно разобраться со своим занпакто и помочь Готею!» Айзен обнаружился неподалеку от кафе, наблюдающий за кучкой танцующих людей. Зангецу был тут же, и было похоже, что он своеобразно приглядывал за шинигами, которого не мог не помнить по прошлому. Этот шинигами стал причиной потери сил Короля и долгой спячки. Непростительно. — Айзен? — Ичиго отвлекся от мрачных мыслей и тут же был незамедлительно укушен за ногу вскочившим Пустым. — Эй, ты чего кусаешься?! — Твой Пустой проявлял удивительное нетерпение. — Соуске насмешливо прищурил глаза, глядя на прыгающего на одной ноге Куросаки. — Все в порядке? — А? Нет. — Ичиго схватил Пустого за холку. — Я.. Э… Заглянул кое-куда ещё помимо дома, и узнал последние новости. — И что же Урахара тебе рассказал? — Мягкая улыбка. «Ты думал, что тебе удастся скрыть подобное от меня, Куросаки Ичиго?» — Э… Ну в общем… Совет 46 приказал меня убить, а капитаны устроили революцию и не пожелали подчиняться. Вот. Тем не менее, иные службы меня все же разыскивают, поэтому надо быть начеку. — Вот оно что. — Айзен перевел взгляд на танцующих людей. — Посмотри на них. Счастливые, беззаботные, не подозревающие о том, что их защитника хотят убить, совершенно безразличные к его судьбе. Что ты чувствуешь? Ичиго, немного изумленный столь быстрой смене темы, посмотрел в сторону, куда указал Соуске, и обвел взглядом веселую компанию. Какой-то парень неловко упал на задницу, и все захохотали от его никудышности, но затем кто-то протянул ему руку, помогая встать на ноги. — Я нисколько не жалею о том, кем стал, Айзен. Я рад, что защищаю свой город, и даже этих людей, которые в прошлом меня унижали из-за цвета волос и не очень богатого статуса. Какое-то время я смог побыть обычным человеком, не шинигами… И знаешь, что я скажу? Эти семнадцать месяцев я пережил настоящий ад, о котором вспоминаю с дрожью. Я ценю то, что имею, и дорожу этим. Мне не нужны ни слава, ни признание, ни благотворение. Ничего из этого. Я просто хочу, чтобы моя семья была в безопасности, и чтобы я всегда имел место, куда вернуться. Целое, не разрушенное. И… Э? — Красивая речь. — Айзен вытянул ладонь вперед в приглашающем жесте, приподняв углы губ, и когда Куросаки неуверенно, но все же вложил в неё свою руку, чуть кивнул и повел партнера в плавном вальсе, ритм которого не совпадал со звучавшей на заднем плане искристым зажигательным диско. Зангецу напряженно следил за танцевавшей парочкой, тесно обвив хвостом передние лапы, начиная потихоньку ершить холку. В груди Пустого кипела настоящая буря эмоций, зоркий взгляд подмечал каждую деталь: ладонь врага слишком чувственно сжимала спину Короля, пальцы немного прихватили ткань; сам враг был непозволительно близко, и Зангецу, не выдержав, зарычал. Однако, танцоры, которые плавно поднимались в воздух, не обратили никакого внимания на недовольства Пустого. Король не смотрит. Все внимание Короля обращено только на врага, который кривит омерзительные гримасы, и источает вонючую, сладко-тягучую, словно патока, ауру. Возникла идея накинуться на эту тварь или сбить её Серо, но тогда был большой риск убить Короля. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Кончик хвоста злобно хлопнул по земле, и Пустой рванул без оглядки в пустоту улиц, размеренно стуча по асфальту когтями. Злоба, ярость, ненависть, жгучая обида охватили тело Пустого, тот громко заревел, пугая призраков, что находились неподалеку, и именно это подтолкнуло Зангецу к новой идее. Он шел во тьме, дрожа от ярости, чувствуя подушечками лап мягкость и рыхлость выпавшего снега. В небе зажглись тонкие очертания луны и облаков. В какие-то моменты разум прояснялся, избавляясь от давления инстинктов, однако жажда единоличного обладания Королем смещала все призраки разумных мыслей, которые только могли возникнуть в мозгу хищника. Ноздри трепетали, улавливая нужные ароматы, синий язык лизнул асфальт, ощущая мерзкий привкус бензина, резины шин, вони газов и ничего из того, что реально было нужно. Взгляд отыскивал подходящую жертву: вокруг был лишь запах страха, жирных заплывших тел, отчаяния, проклинание веры, тоска… Все не то. Он искал дитя, маленькое, невинное, чья душа была восхитительнейшим деликатесом для желудка Пустого. Все конкурирующие особи тут же исчезли куда подальше, прекрасно понимая, что в борьбе с настоящим Васто Лордом им не выжить, а то и быть сожранными за компанию и за собственную глупость и самонадеянность. Тонкого слуха коснулся чей-то голосок, и голова резко повернулась в ту сторону; золотистые глаза прищурились, а пасть приоткрылась, испуская гортанное рычание. — Мамочка, мы умерли, да? — Да, малышка… — И… Мы сможем увидеть папу? — Думаю, да. Зангецу увидел призраков женщины и совсем маленькой девочки: они стояли неподалеку от раскуроченных в страшной аварии машин, обнимаясь, и горестно рыдали, понимая, что это конец. Больше не будет ни сладкого риса по утрам, ни любимых мультиков, ни работы, ни радостных встреч с друзьями по воскресеньям. Теперь они просто дымки, которых люди даже не видят. Да, это, что нужно. Король заметит, Король увидит, Король обратит внимание! — ГРААААААААААААА! Души испуганно вздрогнули, увидев рогатое чудовище перед собой, и мать, не растерявшись, подхватила ребенка на руки и побежала, тяжело дыша и выкрикивая зов о помощи. Пустой, издав звук, очень похожий на смех, рванул за своей добычей, оттолкнувшись сильными лапами от земли. Он игрался со своими жертвами: перемещался в сонидо, оказываясь на стенах, то там, то тут, заставляя женщину шарахаться из стороны в сторону, словно пьяную; он зверски смеялся, впитывая в себя аромат дикого страха за жизнь своего ребенка и за свою, хлестал хвостом, словно кнутом, в опасной близости от лица женщины, заставляя её захлебываться в криках и плаче. Чтобы Король заметил его охоту, Зангецу специально выпустил мощный поток Серо по зданиям, вызывая этим чудовищный грохот и яркую, ослепительную вспышку. Давай, Король, присоединяйся же к игре, заметь меня! В какой-то момент ноги подвели её: запнувшись друг об друга, они потеряли равновесие, и душа упала на землю, вовремя успев повернуться боком, чтобы не покалечить свое дитя. — Курое, беги! Умоляю! — Нет, мам! — Беги же! Ребенок кое-как встал на ноги, содрогаясь от рыданий и ужаса, отбежал в сторону, не в силах отвести взгляда от матери, которая попятилась от нарочито медленного приближавшегося Хичиго. — Не тронь Курое! Лучше сожри меня, тварь! — В отчаянии закричала женщина, когда её спина уперлась в твердость стены. — Не тронь её, слы..! Разбег, и острейшие тонкие рога изо всех сил пробивают мягкую человеческую плоть, входя в кирпичную толщу здания. Из пухлых, накрашенных алой помадой губ исторгается целый поток крови, а зрачки бешено запульсировали от навалившейся боли. — К- Курое… — Мамочка! Нет! На черной маске возникла ухмылка, и рога резко взметнулись вверх, вспарывая живот до самой груди; звериный слух блаженно заласкал звук зашлепавших о землю вывалившихся кишок, от которых распространялся вкусный запах тепла и крови. Хичиго, удовлетворенно промурлыкав, словно котенок, без труда вытащил рога и опустил морду в рваную рану, разрывая живот женщины ещё больше и пачкаясь в этой восхитительной жизненной субстанции; язык, словно змея, туго обвивал внутренний орган до такой степени, пока не лопался, словно перезрелый фрукт, вызывая в Пустом настоящий шквал восторга, из-за которого он издавал шакалиное тявканье. Однако пиршество душой прервал камешек, который попал прямо в гладкий бок, и Хичиго, злостно зарычав, обернулся в сторону девочки, что стояла в луже собственной мочи, дрожала, словно кленовый лист на ветру, но просто не могла выносить то, как это чудовище поедало мать. Ах да. Первоначальная цель. Напружинившись, Хичиго наметил траекторию приземления, уже представляя, как его толстые, острые и загнутые когти впиваются в тело ребенка, и не заметил летевшую в него ало-черную дугу. -БАНКАЙ! ГЕТСУГА ТЕНШО!!! Ноги изящно скользили по воздуху, и Ичиго казалось, будто он танцевал в море звезд, овеваемый ледяным зимним ветром и лунным светом; этот мистический танец заставлял его на какой-то краткий миг забыть о грядущих и нынешних заботах, неприятностях, выбивал из колеи и погружал в иллюзию безопасности, что вызвало на смуглом лице легкую улыбку. Ичиго был сильным. Ичиго защищал всех. Но он не был ни богом, ни дьяволом, а просто человеком со сверхспособностями, отнюдь не бессмертным, отнюдь не неуязвимым, и чувство того, что кто-то о нем все же заботился, тоже защищал, было ново, но невероятно приятно. Он знал, что его защищают Зангецу и старик, знал абсолютно точно, и доверял им свою жизнь. И исходящие эманации чего-то подобного от Айзена Соуске было удивительным. И каким-то ненастоящим. — Айзен... — Его речь прервал взрыв где-то недалеко отсюда, и шинигами очнулся, стряхивая с себя последние остатки магии вальса. — Ч-что за..? Боже, а где Зангецу? Сложить два на два оказалось несложно: неугомонный Пустой по каким-то причинам удрал и пошел чинить беспорядки, чтобы… Зачем? Догадка пронзила разум: это была ревность. Зангецу пошел творить зверства, чтобы Ичиго отвлекся от Айзена, обратил на него внимание. Как можно было забыть, что пока Хичиго был в человеческом обличье, то проявлял недюжее чувство собственничества, а уж будучи чистым зверем, то и подавно? Нужно его найти немедленно, пока не натворил что-то страшное, и пока не прибежали дежурные по Каракуре шинигами: чудо, что он не столкнулся с ними раньше, и сейчас это чудо плавно гасло. Дурак, дурак, дурак. Нельзя было оставлять Хичиго без внимания. Нельзя! Ичиго перемещался в шунпо к месту взрыва, уже начиная предчувствовать нехорошее, поскольку его Пустой был избавлен от рамок морали, и был готов на все ради достижения своей цели. Шинигами остановился в нескольких метрах от Зангецу, который стоял подле трупа души женщины, и судя по собравшейся позе, был готов прыгнуть на перепуганную вусмерть маленькую девочку; осознание этого зажгло в душе неистовую ярость, и Куросаки, взревев, выхватил из-за спины занпакто. — БАНКАЙ! ГЕТСУГА ТЕНШО!!! Увлеченный охотой, Зангецу не заметил атаки и здорово впечатался в стену, бешено тряся головой, словно оглушенный. Ичиго быстро подбежал к ребенку и закрыл её фигурку собой, тяжело дыша и пытаясь справиться с гневом. — Твой Пустой вышел из-под контроля. — Айзен появился рядом и поднял руку. — Хадо номер… — Нет! Это мой меч и я разберусь с ним сам! Хичиго, вздыбив спину, злобно зашипел и кинулся навстречу своему шинигами, который отбросил в сторону занпакто, полностью уверенный в том, что делает. Острые рога пробили его тело, и Зангецу, протащив Ичиго добрый десяток метров, уткнулся наконец в стену, пришпилив рыжего к ней, словно бабочку. Из ноздрей вырывался пар, окровавленная пасть исторгала хрипы и рыки; рука шинигами медленно поднялась и пальцы вплелись в грязные спутанные пряди Пустого. — Прости меня, Зангецу. Широкие бока ящера вздымались от тяжелого и частого дыхания, голова двинулась вперед, протыкая торс ещё больше, и Ичиго закашлял, хватая ртом воздух. Айзен чуть сделал шаг вперед, но пока не вмешивался в это, уже не улыбаясь. — Зангецу… Слышишь меня, ублюдок? Взгляд сияющих гелиодоровых глаз обратился на лицо Куросаки. — Я виновен в том, что оставил тебя. Виновен. Я понял, что этого делать не надо. Угомонись, Зангецу. Я тебя не брошу, ты – мой. — Господи боже!!! Куросаки-кун! Никто, совершенно никто не заметил появление на улочке ещё одной фигуры: длинные рыжие волосы растрепались от бега, а пальцы уже касались небесно-голубых заколок в форме цветка. — Сантен Кессюн! Я отрицаю! Хичиго отпрыгнул от Куросаки, вытаскивая из его тела рога, чтобы напасть на приближающуюся Иноуэ Орихиме, но после возникновения восстанавливающего щита над телом рыжего, который кулем повалился на асфальт, почувствовал, что тому становится лучше. И только лишь за это он позволил рыдающей женщине прильнуть всем телом к его Королю, обнимая за шею. — Куросаки-кун… Куросаки-кун, я очень хотела увидеть тебя, но не так, но совсем не так! — Чужие горячие слезы стекали по щекам, шее и ключице. — Доброго вечера, Орихиме. Все её естество задрожало от инстинктивного ужаса, когда её слуха достиг знакомый бархатный голос. Голова медленно повернулась в сторону Айзена Соуске. — Т-ты… Это все из-за тебя, да? Это ты покушался на Куросаки-куна? — Иноуэ, нет… — В разговор вмешался сам Ичиго. — Он со мной. А этот Пустой - физическое воплощение моего занпакто Зангецу. А то, что ты наблюдала – просто сцена ревности. Хичиго издал звук, похожий на лошадиное фырканье, выпустив при этом пар из ноздрей, и горделиво отвернулся, являя ошарашенной Иноуэ свою гладкую спину, покрытую мелкими, едва заметными чешуйками. Орихиме никак не могла понять и принять несколько вещей. Она искренне не понимала, почему Куросаки-кун с улыбкой, да ещё такой теплой и заботливой, рассказывал, что это чудовище, которое его ранило – его меч, который что-то там приревновал. Почему он спокойно сказал, что их бывший враг – теперь с «ним». Десятки вопросов, которым невозможно было дать логического ответа. — Куросаки-кун… — Когда восстановление завершилось, помогла Ичиго подняться и посмотрела в его глаза, изо всех сил стараясь не краснеть. — Ты зайдешь к нам в гости? — К нам? — Да. Я и Исида-кун – вместе. Он будет рад видеть тебя. Какая-то крошечная молния ударила в мозг Куросаки, расходясь искрящимися зарядами вдоль позвоночника. Иноуэ и Исида вместе? То есть… — Я? Д-да, конечно… — Он повернулся в сторону Айзена и все ещё сопящего Хичиго. — Пойдем все вместе. Нам опасно после всего этого оставаться на улице.

***

Как оказалось, Урью и Орихиме жили вместе в доме, купленном совсем неподалеку от больницы, которой главенствовал Исида Рюукен. Как только вся компания зашла в дом, Орихиме сразу начала хлопотать, усаживая Айзена за стол. — Вам чай? Могу вам что-то приготовить! О, господин Зангецу, может быть, вам пожарить мяса? Ах черт, вы же не можете есть пищу людей!.. Куросаки-кун, хочешь поговорить с Урью? Он сейчас наверху, в своем кабинете. — Э.. Да. Нам нужно поговорить. Орихиме сияла, словно маленькое солнышко, со смехом и улыбкой рассказывая Ичиго какие-то забавные моменты из жизни. Взгляд шинигами подметил слегка выпирающий животик – видимо, годы не щадят никого, ибо девушка всегда была стройной. Когда они поднялись на второй этаж, она тихонько постучала в дверь. — Урью, ты не занят? У нас гости! — Я слышал. Заходите. Исида фактически не изменился с последней их встречи, разве что волосы стали слегка длиннее, а лицо несколько осунулось, приобретая более строгие и суровые черты. Но даже не это изумило Ичиго. А сигарета, которую его друг сжимал между указательным и средним пальцев. — Орихиме, милая, я бы не отказался от твоего роскошного рагу. Приготовишь? — Улыбка тронула лицо Исиды и тут же исчезла, стоило только Иноуэ выскочить за дверь. — Ну здравствуй, Куросаки. А ты в своем репертуаре, я погляжу. — Ты о чем это? — Парень плюхнулся на стул и поднял ладонь к зудящему подбородку. Чертова щетина. Борода у него всегда росла паршиво, мягко говоря, как и растительность на груди, поэтому за столько дней щетина выглядела так, будто Куросаки брился буквально пару суток тому назад. — Все о том же. — Урью поднялся из-за стола, являя все ту же эльфийскую изящную фигуру, и втянул дым сигареты, сильно сжимая фильтр губами. — Столько времени прошло, а твоего эгоизма ни на йоту не убавилось. — Нихрена не понимаю. — Ну естественно. — Снисходительный тон. — Вид эгоистов, к которым относишься ты – опасен и самонадеянн. Они не берегут свою шкуру и совершенно не заботятся о чувствах своих родных и близких. — Это ложь! — Правда?! — Урью резко развернулся и подался руками вперед, упираясь ими о стол и нависая над Ичиго, обдавая его лицо горьким сигаретным запахом. — Ты всегда рвался все сделать один! Спасти Рукию – один! Спасти Иноуэ – один! Вернуть силу – один! Ты не рассказывал нам о случившемся, из тебя все приходилось вытягивать насильно! Ты никогда не думал о том, что будет со всеми нами, если по своей тупости сдохнешь где-нибудь в одиночку, как собака! — Завались! — Рыжий, потеряв терпение, тоже вскочил, принимая позу Исиды. — Я не хотел впутывать вас во все это, потому что это было только мое дело! Вы не были обязаны страдать за то, во что я оказался вмешан! Это эгоизм по-твоему?! — Все в порядке?.. — Дверь тихо скрипнула и в проеме показалась Иноуэ, встревоженная и испуганная. — Нет, милая, все хорошо. Встреча старых одноклассников, все такое. — Урью деланно легкомысленно махнул рукой, и девушка вновь скрылась. — Да, кретин. Если хочешь знать – это тоже эгоизм. Потому что, по факту, мы все были вмешаны в это, не только ты, великий ты наш герой и спаситель. Вот истина. А то, что ты сам себе надумал – полная херня. — Исида выкинул помявшуюся от эмоционального всплеска сигарету и достал из пачки новую. — Правда? Тогда почему ты сам сейчас гоняешь Иноуэ отсюда? Она могла бы посидеть и послушать наш разговор. — Она беременна, идиот. И ей противопоказаны волнения. А то, что они возникнут при прослушивании твоего очередного приключения, в которое ты вмазался опять, я нисколько не сомневаюсь. Ичиго так и сел, ушам своим не веря. Значит, этот живот – не от лишнего веса, а?.. — Что, ошарашен? — Урью откинулся на спинку черного кожаного кресла, усмехаясь. — Время идет, Куросаки, все меняется. Мы поженились, у нас скоро будет ребенок. Все меняется, кроме тебя. Ты по-прежнему шинигами, по-прежнему спасаешь мир, по-прежнему творишь херню и по-прежнему влипаешь в задницу. Согласен, стабильность должна быть хоть в чем-то. Ичиго закрыл ладонями лицо, переваривая услышанное. А затем, после минутной заминки, проговорил: — Сообщество душ устроило геноцид арранкаров. И за то, что я выступил против этого, оказался на операционном столе Маюри. — Что?.. — Выражение иронии и самодовольства исчезли, уступая место шоку и настоящему, дружескому волнению. — Что ты сказал? Повтори! — Совсем оглох на старости лет? — Усмехнулся Куросаки, убирая ладони и опираясь на локоть, подаваясь вперед. — Я вроде ясно все сказал. — Блять! — Вторая сигарета ломается пополам. — Сообщество душ за подобное уничтожило мой клан! Убило моего родного деда! И они..! — Стой. Не все так просто. — Не все так просто?! — Да. Я ходил к отцу и Урахаре-сану. Все уверены в том, что тут происходит что-то неладное, поскольку приказы отдает совет 46, а не Кьораку-сан. — То есть… — Да. Инициатива не от Готея-13 исходила. Даже больше – они сейчас бунт подняли, который неизвестно чем окончится. — Да что происходит-то… — Исида стал мерять шагами комнату, прикусив костяшку указательного пальца. — Так, Куросаки. Слушай сюда. Я свяжусь с Чадом и мы втроем разберемся со всем этим. — Не в этот раз. — Ичиго поднялся на ноги и направился к выходу из кабинета. — Во-первых, я освободил Айзена. Не спрашивай. Лучше не спрашивай. Во-вторых, мой занпакто-пустой сейчас просто пустой, и мне нужно это исправить. В-третьих, у нас смертельно раненый Гриммджоу. И после того, как мы исправим два последних пункта, отправимся в Сообщество душ, чтобы… Шинигами не успел договорить, поскольку в его нос прилетел тяжелый удар кулака. Второй раз за вечер. — Опять твой сраный эгоизм. Опять, опять! — Исида тяжело дышал, держа рыжего за грудки. — Вновь все сам, опять все без нас! Как ты заебал! — Ты стал очень много материться, Исида, ты знаешь? Даже больше меня. — По губам и подбородку потекла струйка крови, и Ичиго рассмеялся. — А был таким приличным мальчиком. — Закрой свой рот, Куросаки. Бога ради, закрой. Урью обнимал Иноуэ за талию, наблюдая за уходящей компанией Куросаки, и когда рыжий повернулся, отыскивая его взглядом, то мельком кивнул, показывая, что все учел и запомнил. Квинси посмотрел на свою жену, которая устремила свой взор на свою первую школьную любовь – любовь, которая была жива даже сейчас, до сих пор. Он прекрасно знал об этом. Когда Ичиго уехал, Орихиме погасла, стала отстраненной, печальной, потерянной, но старалась это не показывать, улыбаясь через слезы. В постели она, не замечая, несколько раз называла его «Куросаки-куном», но даже не это самое страшное. Когда Урью привел Орихиме знакомиться к своему отцу, тот как-то странно побледнел, и произнес: «Что ж, время – это действительно не бесконечная прямая, а закрученная спираль. Буду уповать на то, чтобы тебе повезло больше, Урью.» Что он тогда имел в виду – неизвестно, но здорово напрягало. Сейчас, когда Куросаки оказался в их доме, Орихиме стала счастлива, впервые после известия о том, что ждет ребенка. На какое-то мгновение она стала прежней, солнечной и жизнерадостной, но теперь, когда пламя рыжих волос её любви постепенно угасало в ночной тьме, начала угасать и она сама. Серые глаза поддернула дымка тоски и печали, и все, что мог сейчас сделать Урью – это обнять свою жену покрепче.

***

Тенса Зангецу сидел подле костра и время от времени подкидывал веточки, поглядывая на лежащего без каких-либо признаков жизни Гриммджоу, и подходить не очень хотел по понятным причинам. И вот, пространство разорвал портал, и из него шагнул Ичиго. — Ичиго! — Палка была отброшена в сторону, и рыжий охнул, когда молодой Зангецу уткнулся ему лицом в живот, обнимая за талию. — Тенса! Рад видеть тебя! Все в порядке? — Это тебя надо спросить. Я чувствовал, что с тобой что-то не так. — В этот момент мимо Тенсы прошел Хичиго, который толкнул его плечом, издавая глухой рык. — Ну… Кое-что произошло, но это не стоит внимания. — Потрепав квинси по вьющимся каштановым волосам, Куросаки поднял тело Гриммджоу на руки, удивляясь, что тот так и не очухался. — Все, мы можем идти в Уэко Мундо. Он в последний раз посмотрел на белоснежные стены Сейретея, и на краткий миг ему показалось, что место было охвачено черным пламенем, и испугавшись видения, моргнул – но нет, просто глюк. Вздохнув, он шагнул в пустоту межпространства, кивнув Тенсе, и сжал Гриммджоу теснее. Честно говоря, возвращаться в вечную тьму мира пустых совершенно не хотелось, поскольку Ичиго жутко соскучился по солнцу. Отсвет искусственного потолка Лас Ночес ни в какое сравнение не шло с настоящим земным солнцем. Но выбора не было: им с Айзеном предстояло подлатать слабые тылы и уже потом отправляться в Общество душ, чтобы положить конец безумству совета 46. Ну или если не положить, то хотя бы выяснить, что за осиное гнездо завелось в их головах. — Давненько меня здесь не было. — Айзен воздел ладони вверх. — Внемлите возвращению вашего бога, мои дорогие арранкары. Ичиго глаза закатил от такого пафоса, но, к его изумлению, зал, в котором они оказались после выхода из портала, стал наполняться коленопреклонными арранкарами, что в один голос благодарили Айзена за его великодушное снисхождение к ним. — Слушайте мой приказ. — Вновь заговорил Соуске. — Куросаки Ичиго, Гриммджоу Джагерджак, уважаемый Зангецу и Пустой Ичиго – наши важнейшие гости, поэтому уход за ними должен быть надлежащим. Приготовьте жилые комнаты к проживанию, избавьте место от пыли и грязи, приготовьте ужин. Ичиго, следуй за мной. Предоставь уход за уважаемым Зангецу слугам. — Я хочу пойти с вами. — Тенса упрямо замотал головой. — Я не хочу быть тут один. — Но ведь ничего же страшного не случится, если он будет наблюдать за процессом? — Рыжий посмотрел на задумчивого Соуске. — Нет. Что же, раз так, то следуйте за мной. Ичиго не удивился тому, что путь их пролегал в спальню Айзена. Там он переоделся в белые одежды, которыми щеголял здесь во времена своего жития-бытия, при этом здорово смутив Тенсу и самого Куросаки, поскольку стал переодеваться прямо при них, нисколько не смущаясь своего обнаженного тела. И пока банкай и шинигами краснели, как мальчишки, застуканные за подглядыванием, Айзен оповестил о том, что они могут поворачиваться и следовать за ним. — Э? Куда теперь? — Ичиго приподнял брови, когда увидел отъезжающую в сторону панель в стене. — Секреты. Понятно. Тайная комната, в которую Соуске привел компанию, оказалась настоящим кусочком земного рая средь мира мертвых: сочная зеленая трава, несколько высоких деревьев, переливчатое щебетание птиц, а главное – яркое и ласковое солнышко в лазурном небе. — Это?.. — Всего лишь иллюзия. Это место принадлежало лишь мне, поскольку именно здесь я любил проводить время за размышлениями. Чуть подальше вход в научную лабораторию. Надеюсь, после пережитого у тебя не будет фобии, Ичиго. — Ну уж нет. Я не такой хрупкий, как ты думаешь. Персональная лаборатория Айзена, используемая для изучения, была весьма просторной. Что примечательно, здесь царил абсолютный порядок: инструменты аккуратно лежали на столе, разложенные по степени важности, два белых кресла с регулируемыми сидениями, металлический операционный стол, накрытый белой простынью, несколько цветастых змеек проводов, которые тянулись к огромному экрану компьютера, который на данный момент, разумеется, был выключенным. — Итак. Положи Гриммджоу на стол, а сам присаживайся в кресло. Постарайся так же попросить своего Пустого занять место на втором кресле. — А что надо? — Первым этапом для пробуждения сущности твоего занпакто будет перемещение его сущности обратно в твой разум. Это необходимая и важная мера. С помощью этих нехитрых устройств, — Айзен указал на эдакие пластиковые белые нимбы, — которые я надену на ваши головы, я объединю ваши сознания. Полагаю, тебе придется победить его, и в таком случае… — Не надо ничего. — Ичиго подошел к сидящему Зангецу и коснулся его лба своим, закрывая глаза. Пальцы перебирали сероватые из-за грязи пряди у висков, губы что-то бесшумно шептали. Минута – и Пустой, издав урчащий звук, растворился на частицы, перемещаясь обратно во внутренний мир Ичиго, вызвав тем самым легкое изумление у ученого. — Это называется идеальной связью между шинигами и его мечом, Айзен. — Куросаки деловито плюхнулся на кресло и надел на себя устройство, прилаживая так, чтобы было удобнее. — Начинай. Нам надо спешить. — Ты не перестаешь меня удивлять, Куросаки Ичиго. — Айзен, улыбнувшись, повернулся к экрану и активировал его при помощи комбинации клавиш на клавиатуре. — В таком случае, начинаем процесс пробуждения сущности твоего занпакто по имени Зангецу.