Born for a rescue

Шанс не бывает единственным в жизни. Единственной бывает только жизнь.

*** Лес. Густой, зелёный и дремучий. Стволы деревьев выглядели такими массивными, такими пугающими и мощными, что хотелось бежать без оглядки. Это определённо был не её дом. Странно, она прожила здесь не один год, но никогда не прислушивалась к чистому, непорочному голосу природы, зову ветра и пению птиц. Смотря вверх на кроны возвышенных деревьев – глаза начинали непроизвольно слипаться, из-за настырно выглядывающего яркого солнечного света. Её разум был осквернён тёмной магией. Только сейчас она поняла, как ошибалась и как много не замечала вокруг. Как много упустила и потеряла… Смерть отца, родного человека, который так долго скрывал правду о её рождении. Вновь и вновь падение и восстановление родного пристанища — Камелота. Артур, который, вероятнее всего, никогда больше не посмотрел бы в её сторону. Сейчас, как никогда ранее, ей было одиноко и страшно. Казалось, что она одна во всём мире или, что весь мир настроен против неё. Это так на неё непохоже. Где та девушка, которая не раз бросала вызов судьбе, совершая самые гнусные и ужасные поступки, но не менее смелые и безрассудные? Она умерла, тогда… в том лесу, в объятиях её заклятого врага. Самого Эмриса. Моргана нахмурилась, словно прикладывая физическое усилие, вынуждая мозг активнее работать, чтобы вспомнить хоть что-то из того, что с ней произошло после… смерти. Но, как назло, после долгой, тягучей темноты и странного, незнакомого, но не менее устрашающего голоса в голове — вспомнить что-то ещё было невозможно. Этот лист пергамента был чист, выжжен, навсегда стёрт из памяти, будто её грязное прошлое ушло безвозвратно, будто кто-то подарил ей ещё один шанс. Но шанс на что? На искупление? На новую жизнь? Вряд ли ей это нужно. Смерть, казалась, куда предпочтительнее. Опустошённая, она очнулась посреди лесной чащи, лёжа на холодной, сырой земле, хотя должна была быть похоронена в ней. Земля была пропитана влагой, от недавнего пролитого дождя, посему лежать на ней было не столь приятным занятием. Но силы покидали её раз за разом, стоило ей только приподняться, как она снова проваливалась в беспамятство. Ей снились сны — казалось, что кто-то зовёт её, пытаясь вытянуть из пучины Морфея; ей виделись неразличимые силуэты, затем жестокие войны, удары мечей и щитов друг о друга, а затем — яркий солнечный свет возвращал её к жизни. Девушка убеждала себя, что нужно подняться и идти вперёд. Самое главное — понять и решить, что ей предстоит сделать. Страннее всего было то, что она не чувствовала в себе потоки или хотя бы отголоски магической энергии, будто бы тогда, в день её погибели, в ней умерла и сама магия. В силу упрямого характера, стиснув кулаки, она всё-таки встала на ноги, опираясь на шершавую кору дерева, покрытую коричневатым мхом. Пальцы погрязли и зарылись в сырую древесину, пропитанную лесным запахом и сырой плесенью, в надежде на опору. Удержатся на ногах, как оказалось, было совсем непросто, из-за скользкости и влажности, к тому же, каждый шаг, как и каждый вздох, отдавался невыносимой болью в грудной клетке. Тело чувствовало себя так, будто бы переродилось заново и плохо поддавалось движению. Пришлось приложить немалое количество усилий для того, чтобы прийти в себя и попытаться сделать несколько шагов. Моргана чувствовала себя неопытным младенцем, совершенно беззащитным, только познающим мир. Это был самый постыдный и самый унизительный момент. Внутренний голос шипел на неё, имитируя змею, что грех сейчас жаловаться на столь жалкие, примитивные обстоятельства, ведь нужно быть благодарной тому, что она, каким-то чудом, оказалась жива. Могла ли она себе когда-либо представить, что окажется совершенно беспомощной, в столь унизительной ситуации, без тени намёка на магию. Тем временем, задыхающаяся девушка, еле перешагивала через поваленные ветки. Куда ей пойти? Она истратила все свои возможности вернуться домой без увечий и сложностей. Дом. Так странно звучит... А где её дом теперь? Перед глазами до сих пор стояла ужасная картина прошлого времени. Почему это никак не покидает её разум, почему сейчас в ней проснулась совесть? Это безумно гложет, вызывает давно позабытые противоречивые чувства, такие как: сострадание, милосердие, сожаление, гуманность — всё это никак не вписывается в образ холодной, злой ведьмы, жаждущей власти и справедливости над жалкими людишками. Куда же это всё ушло? Почему, она больше не чувствует ненависть, а сердце не трепещет от предвкушения мести? И тогда она закричала… так громко, настолько хватило сил, выпуская всю боль, скопившуюся внутри за многие годы, пока горло не начало саднить, до хрипоты, пока не закашлялась. Голова закружилась, и девушка попятилась с такой скоростью, что не удержалась на ногах и довольно-таки жёстко приземлилась на короткую весеннюю траву. Вся потная, в испарине, она уставилась на большой валун. Непонятно, потеряла ли она сознание вновь, но определённо некоторое время была не в себе. Прошло полдня и землю снова, постепенно, окутывала ночная мгла, сея промозглую сырость. Кажется, пока она спала, дождь успел сделать своё дело, мелко неприятно морося, пропитывая собой одежду. Она проснулась — если можно так выразиться в данном случае, — споткнувшись о камень у подножия холма, кое-как съехала на ногах оставшиеся несколько метров и растянулась на густой, растущей пучками мокрой траве. Ей было плохо. Голова кружилась из-за истощения, мысли путались. С трудом она доползла до купы молодых дубков и прислонилась к одному из них, чтобы прийти в себя. Где-то неподалёку раздавались крики и голоса, напомнившие о звуках, которые она слышала в своих снах, в том проклятом кошмаре. Было темно и ярко сверкали звёзды. Она прищурилась, видя перед собой перекрёсток, а ещё дальше деревянные ворота, которые оказались закрытыми, в углублении за воротами, сидела фигура человека. Спустя какое-то время она привлекла его внимание. Он схватил лампу, вскочил на ноги и с удивлением посмотрел на приближающуюся сквозь ворота девушку, которая впопыхах успела накинуть на голову капюшон. Она плотнее закуталась в мокрый плащ, с ужасом осознавая, что под ним ничего нет. Её хижина. Она вдруг вспомнила о своих утерянных вещах, которые остались в том злосчастным лесу, как и все её денежные сбережения. — Кто вы и откуда прибыли? — грубовато спросил лысеющий мужчина, пытаясь всмотреться в лицо юной особы, прикрытое капюшоном. Она не знала, что ответить, попытаться что-то объяснить и попросить о помощи или же прикинутся обычной путешественницей. — Здравствуйте, мне нужно где-то остановиться на ночь, я путешествую на восток и не могу двигаться дальше ночью. — Путешественники! Ещё одна! Сговорились, наверное! — сказал стражник, как бы разговаривая сам с собой. Он некоторое время смотрел на девушку, потом медленно отворил ворота и позволил ей пройти, недовольно бурча что-то себе под нос. — Благодарю, не подскажите где я могу найти убежище, чтобы переночевать? — тихим голосом спросила девушка, прихрамывая на одну ногу. — Повсюду появились странные чудаки и даже рыцари. Если пойдешь в «Звенящий колокол», то будешь там не единственной постоялицей. Он пожелал ей доброй ночи, и она двинулись дальше, но в свете лампы она видела, что этот человек внимательно смотрит ей вслед. «Он сказал рыцари? Главное — не наткнутся на одного из людей Артура», — пронеслось в голове девушки. Прежде чем добраться до нужного места и размышлять о дальнейших планах, ей пришлось спросить у горожан о точном местонахождении гостиницы. Трёхэтажное здание гостиницы с множеством окон разрывалось от обилия в ней посетителей. Даже снаружи гостиница казалась приятным домом для привычного глаза. Она выходила фасадом на дорогу, два её флигеля уходили назад, частично скрываясь за невысоким склоном холма, так что сзади окна второго этажа оказывались на уровне земли. Широкая арка вела во двор, расположенный между флигелями. Слева от арки видна была большая дверь, к которой вело нескольких ступеней. Дверь была открыта, и оттуда вырывался свет. Над аркой висел фонарь, а над ним — большая вывеска: «Звенящий колокол». Во многих окнах, за занавесями горел свет. Когда она остановилась в нерешительности у двери, кто-то внутри начал петь весёлую песню, и к ней присоединился звонкий хор радостных голосов. Она некоторое время прислушивалась в эти ободряющие звуки, затем двинулась вперёд. В тот момент, когда она вошла внутрь, песня кончилась, послышался взрыв смеха и аплодисменты. Впервые, находясь в подобном месте, в окружении людей, она почувствовала себя лишней, чужой и потерянной. Без магии она была ничто, у неё не было при себе никакого оружия, чтобы элементарно защитить себя. Она была уязвима и сломлена. Всё тело ломило, а голова болела от всевозможных криков и воплей, ноги подкашивались, принуждая насильно опуститься на ближайшую скамью стола. Краем глаза она заметила сидящего напротив неё человека, одетого, как и она, в дорожный плащ, его лицо было скрыто под капюшоном. Пересилив себя, она заставила своё тело подняться. Слегка пошатываясь, она обходила рядом стоящих, веселящихся людей, неспешно пьющих и громко говорящих личностей, от которых несло дешёвым пойлом и табаком. Внезапно всё поплыло и она едва не упала на ближайшего человека сидящего за столом, успевая облокотится на деревянную колонну. Прижимая левый бок рукой, она вдруг почувствовала резкую вспышку боли, а затем кровь на пальцах. Значит тогда, это не было сном, видимо в лесу она наткнулась на острую сломанную ветку. — Вам не хорошо, мисс? — донёсся до её сознания хриплый мужской голос. Из-под капюшона ей удалось разглядеть человека, обращающегося к ней. Короткий толстый человек с лысой головой и красным лицом. На нём был белый фартук, а в руках он держал поднос, уставленный пустыми кружками. — Нет, всё в порядке, просто… я могу здесь переночевать? — Да, меня зовут Марис, к вашим услугам, мэм, — пробасил хозяин таверны. Внезапно она почувствовала грубые шершавые руки, прижимающие её к пьяному сильному телу. Она попыталась отстраниться, отворачивая лицо от мерзкого запаха, исходящего от него. Её затошнило. — Ты гляди какая цыпа. И что такая тёлочка делает в таком месте и в такое время одна, м? — бестактно выразился тот, заплетающимся языком. — Пустите, — рыкнула девушка, пытаясь вырваться из цепких мозолистых рук. Мужчина рассмеялся, а вслед ему раздался хохот его компании, наблюдавшей за насильственной сценой. Ещё никто и никогда не смел прикасаться к её телу столь вызывающе. Он словно глумился над ней. Когда его неуклюжие действия задели открытую рану на её боку, она со всей силы оттолкнул его и тот упал на стол, круша посуду с едой и недопитые бокалы. Раньше, была б её воля, этот мерзавец пожалел бы, что родился, но, почему-то сейчас, чья-то смерть, пусть даже и такого бестактного человека, была для неё крайней мерой для самозащиты. Смех и гул по-прежнему не прекращался. — Ах ты дрянь, — гневно проворчал «пострадавший», поднимаясь и возвышаясь над девушкой. Она уже хотела пустить в ход то, что попадётся под руку, как вдруг кто-то резко оттолкнул пьяного человека поодаль от неё, волоча того за шиворот по полу. В помещении раздался смех и восторженный визг. Всё внимание было обращено на мужчину в капюшоне, оттаскивающего пьяного как можно дальше. — Кажется, ты пропил все мозги, раз позволяешь себе подобные вольности, — его голос был непринуждён и спокоен. Тут его прервал хор голосов, кажется, все снова продолжили заниматься своими делами, ничего не замечая вокруг. Похоже, в таких местах подобного рода происшествия не в новинку для посетителей. — Да я тебя… — размахивал тот кулаками, сотрясая воздух. Раздался приглушённый стук, и в следующую секунду незнакомец стоял над разлёгшимся около его ног человеком. — Кажется, он вырубился от переизбытка пойла, — пожал плечами хозяин заведения. — Не подскажите имя того человека, который помог мне? — спрашивает тихим голосом Моргана, глубоко дыша и пряча выбившуюся смолянистую прядь волос за ухо. — А, того! — спросил хозяин, тоже шёпотом, скосив глаза, но не поворачивая головы. — Я его в сущности не знаю, он не разговорчив и не часто захаживает сюда. Возможно, тебе стоит попытать удачу и самой спросить у него, — подмигнул корчмарь. Он сидел на своём месте, держа перед собой высокую пивную кружку. Выглядело это так, словно алкоголь служил своего рода прикрытием, так как он не сделал ни единого глотка. Ноги его были протянуты вперёд, под скамьёй, одетые в невысокие сапоги из мягкой кожи, которые ему очень шли, но были поношенными и покрыты грязью. Также на нём был слегка поношенный плащ из тяжёлого тёмно-зелёного материала. Как бы девушка ни старалась, она не могла разглядеть его лицо, так как на его голове, несмотря на жару в помещении, по-прежнему был капюшон, бросавший тень на лицо, но когда он поглядывал на окружающих, сквозь тьму, был виден блеск его глаз, словно он знал то, что скрыто от других. Если присмотреться, не отвлекаясь на остальных визитёров этого пристанища или же сравнивая его с другими, этот человек не был лишён ума, напротив, ей казалось, он обладал какой-то своеобразной одарённостью. Его молчание было красноречивее любых слов. И пусть его лицо скрыто от посторонних глаз, она всё же чувствовала, что от него веяло… надеждой. В голове что-то щёлкнуло, и Моргана решила сделать первый шаг. Ведь принято же благодарить за проявленную помощь? Она невольно запахнула плащ, не забыв натянуть ниже капюшон и оттолкнулась от столешницы. Рана по-прежнему саднила и поэтому идти было тяжело, каждый шаг отдавался острой болью в боку. Ничего, бывало и хуже, особенно в те моменты её жизни, когда она только начинала познавать свой магический дар; чувствовать, ощущать, жить в гармонии с телом и душой, не поддаваться страху и сомнениям, быть жестокой и безжалостной. Она подошла к столу, за которым сидел человек и осторожно, словно боясь услышать отказ, присела напротив, внимательно следя за его реакцией. — Благодарю за вашу помощь, сэр, — искренне произнесла она, вглядываясь в его лицо в помещении залитым светом почти что догоревших свечей. Наконец, он обратил на неё своё внимание, отставляя полную пивную кружку в сторону. На этот раз её пытливому взору открылось немного большее — его подбородок и рот. Ничего необычного или знакомого. Она не видела его лица, но могла вообразить, представить его выражение. Наверное, его взгляд был далёк от внешнего мира, а кожа на лице была покрыта заросшей щетиной. — Не стоит, я поступил так, как поступил бы любой здравомыслящий человек. Девушка бросила взгляд на пивную кружку и только сейчас заметила, что она пуста, возможно, в ней изначально не было никакого спиртного. Но, как такое возможно? Неужели этот человек владеет магией? — И всё же, как я могу вас отблагодарить? Моргане не хотелось прерывать разговор, она не знала, как попросить у него помощи, ночлег или денег. К глубокому сожалению или к счастью, он был единственным в округе к кому она могла сейчас обратится. Пока она раздумывала над своими проблемами, его невидимый взгляд стал изучать её лицо, медленно спускаясь ниже. Неужели он расценил сказанное ею слишком вольно? От неловкости и смущения, она ухватилась за края капюшона, оттягивая их вниз, полностью скрывая пылающее лицо за материей и волосами. Он ухмыльнулся и немного откинулся на сидении. — Твоя благодарность не к чему, как я уже сказал, я сделал то, что посчитал правильным. — Извините, но я не привыкла отказываться от своих слов. — Как и я, — отчеканил он. Ей казалось, что этот бессмысленный спор можно продолжать вечно, а у неё не было так много времени, ей нужно было перевязать рану. Люди обсуждали главным образом отдельные события и новости. Ей удалось расслышать немногое. На юге происходили какие-то беспорядки, и люди, что проходили через Крепость на перекрёстке, по-видимому, искали место, где могли бы жить в мире. Жители Келидона были приветливы, но, очевидно, не собирались пускать в свою маленькую землю множество чужестранцев. Один из чудаков, косоглазый, болезненного вида человек, предсказывал, что в ближайшем будущем всё больше и больше беглецов двинутся на север. Интересно, что всё это значит и сколько прошло времени после её смерти? — Могу я спросить? — неожиданно спрашивает рядом сидящий, его голос стал суровее и это немного насторожило девушку. — Конечно, — она наклонилась чуть ближе, и её волосы слегка коснулись поверхности столешницы, открывая её лицо. — Что делает воскресшая предательница в здешних местах? И тогда, всё стало ясно... Этот голос. Это был он, её погибель, её палач — Эмрис.