Born for a rescue

«Люди не меняются. Мы просто лучше их узнаём.»

*** Ей не спалось. Да и могут ли видеть сны те, кто уже побывал на том свете? Этот вопрос был вовсе не вопросом, а скорее небылицей. Она была уверена, что никому ещё не удавалось воскрешение после смерти. Может всему виной то, что она никогда и не была обычной девушкой, не беря в пример её королевскую кровь. Последняя Верховная жрица. Интересно — это ли есть та привилегия, из-за которой ей был подарен ещё один шанс? Воспоминания о прошлом причиняли боль, как физическую, так и душевную. Будет ли так всегда? Кара ли это? Неужели это та самая плата за все ошибки? Да, раньше она была злопамятной, озлобленной, безжалостной и расчётливой. Холод сковывал её сердце и душу в смертоносные тиски, вырваться из которых означало бы полное поражение и принятие трусости. Все прошлые годы, она ревностно отстаивала свои права на трон, ради которого она была готова убить всякого, кто посмел бы ей помешать или перейти дорогу. Даже если это её близкий друг. Как же она была слепа. Почему сейчас, после потери магической силы и воскрешения, после стольких лет проведённых в одиночестве, все её прошлые поступки кажутся ей самым абсурдным и нелогичным стремлением к достижению цели. Настолько сильно она была изолирована от внешнего мира, что не замечала ту пустоту, что разрасталась в ней подобию сорняка; нельзя было позволять этому ещё больше поглощать и впитывать в себя. Ей хорошо запомнились слова королевы Карлеона, Аннис: «Ты похожа на Утера больше, чем сама осознаёшь». Она никогда не воспринимала всерьёз слова ненавистников, говоривших ей, что она гораздо больше схожа со своим биологическим отцом, чем её брат, Артур. Но всё же, это невыносимо раздражало, за такие слова хотелось проклясть и убить любого. Всему этому было объяснение. День за днём проживая в Камелоте, она присутствовала практически на каждом сжигании или повешении, пропуская сквозь себя невидимые потоки гнева на человека, звавшего себя её отцом и стоявшего рядом с ней, наблюдая за ужасающим зрелищем. Множество раз она закрывала глаза на истину и прощала ему подобное до тех самых пор, пока сама не превратилась в жалкое подобие своего отца — убийцу и узурпатора. Так чем она лучше его? Ничем. В её памяти до сих пор имеются ужасные, двигающиеся картинки смерти многих невиновных людей, владеющих магией, которые использовали свой дар в крайних случаях, проживая спокойную и мирную жизнь. Она ненавидела Утера Пендрагона всей душой и всячески открещивалась от праведности слов тех, кто видел их сходство, ведь именно из-за этого человека она испытывала сильнейшую эмоциональную боль и страдания. Её поступки никогда не будут в полной мере оправданы, но она может хотя бы попытаться начать всё сначала и, как бы абсурдно это не выглядело, попробовать восстановить то, что было утрачено. *** Окно было открыто нараспашку. Ночной воздух был неприветлив и холоден. Девушка была бледна и вся дрожала, будто бы всё ещё ощущая себя на грани смерти. Её организм был слаб, а рана, что чуть ниже рёбер, только придавала ещё больше проблем. В силу её гордыни, она так и не осмелилась попросить помощи у того человека, что так дерзко обошёлся с ней. Мерлин. Ей всегда казалось, что она хорошо его знает. А что, собственно говоря, она о нём знала доныне? Преданный слуга и друг, странноватый на вид мальчишка с широкой улыбкой на лице и искрящимися добрыми глазами — он всегда выглядел так, будто бы доволен всем тем, что у него имелось. А имел он, как оказалось, намного больше, чем другие. В нём жила та сила, что может повелевать всем и всеми, вот только его опекунство пало на одного человека, ради которого он готов был неоспоримо пожертвовать собой и другими. Кто бы мог подумать… Артуру повезло куда больше, чем он заслуживал. Терпелив, а не заносчив, как её брат. Сколько бы он не терпел издевательств и потерь, его человечность, здравомыслие и самоотверженность — больше всего раздражали её. Он всегда был на шаг, а то и на два, впереди неё. Сквозь бесконечные потоки терзающих мыслей и незримых сновидений, до её слуха доносился чей-то шёпот и бессмысленное, навязчивое бормотание, а затем всё прекратилось и ей наконец удалось спокойно уснуть. *** Небо светлело, и первые солнечные лучи скользили по верхушкам деревьев. Покой, тепло и умиротворение — вот, что она почувствовала сразу после того, как проснулась ранним утром, приоткрыв один, а затем и другой глаз. Сощурившись от нестерпимого солнечного света, что проскальзывал через пожелтевшие и запыленные занавески закрытого окна, она зашевелилась, переворачиваясь на спину. Бывшая колдунья несколько минут пыталась сообразить, где находиться. В помещении значительно потеплело, а всё потому, что окно, которое она вчера открыла настежь, чтобы проветрить комнату, было закрыто. Закрыто? Неужели эта «Волшебная фея» проявила милосердие к простым смертным? Уголки её губ поднялись в еле заметной улыбке, словно это была её маленькая победа. Мысленно подтрунивая над Мерлином, девушка потянулась, совершенно забывая про рану, а затем замерла, оставаясь в таком вытянутом положении. Она не чувствовала никакой физической боли, а это могло значить только одно, что он помог ей, в очередной раз используя свою силу во благо. Он всегда, специально или нет, делал те вещи, которые она бы не сделала ни для кого другого. Глупый маленький прохвост. Она не знала почему, но ей однозначно нравилось так его называть, возможно, это было как-то связано с их прошлым, когда они беззаботно проживали дни в замке. Моргана приподняла голову над твёрдой поверхностью кушетки и обвела взглядом помещение. При дневном свете комната казалась ей куда больше, чем вчера и намного чище, или, может, это всё проделки Мерлина. На большом деревянном столе высились стопки каких-то книг и открытых тетрадей, но больше всего её внимание привлекала глиняная ваза с фруктами и невысокий кувшин. В животе протяжно заурчало. Посматривая краем глаза на это живописное диво, она, признавая поражение, недовольно цокнула языком. Ей пришла в голову одна бессмысленная затея. Ухмыльнувшись, она направила сосредоточенный взгляд в сторону стола, а именно на тарелку с пищей, намереваясь сдвинуть посуду. На миг, ей показалось, что она почувствовала какой-то горящий прилив внутри себя, как вдруг… —«Осторожно. Твоё поведение определяет твоё будущее», — раздаётся незнакомый голос в голове, а после её тело начинает бурно трясти. В попытках скрыть это, она делает более глубокие и частые вдохи, чем нужно. Какое-то непонятное горе, давящее всей земной мощью, накатывает на неё целыми волнами. Из груди вырываются непонятные всхлипы, ладони почему-то потеют, соленые слёзы начинают течь по щекам, а тело жжёт огонь. Становится душно, жарко, противно… Противно от самой себя. Впервые в жизни хочется рвать на себе волосы от всего того отвращения, что пробуждала в ней собственная персона. Девушка вскакивает с кровати, на ходу зло утирая ладонью непрошеные слёзы, пошатываясь, подходит к окну, отдергивая дырявые шторы, всматриваясь в невысокие черепичные и соломенные крыши домов внизу. Грудь сотрясают рыдания, колени грозят вот-вот подогнуться. Прислоняется спиной к прохладной стене, медленно сползая вниз, опускаясь на пол. Просидев в таком положении какое-то время, в тишине, ей становится легче. Как бы это прискорбно не звучало, но она благодарна Мерлину за его отсутствие. Больше всего ей не хотелось, чтобы он видел её слабой, раздавленной и уязвлённой. Это пугало больше всего. Раньше она считала, что любое проявление слабости сравнимо лишь со смертью, и сейчас, эти постыдные ощущения никуда не исчезли, а скорее возросли. Она должна успокоится и взять себя в руки до того, как он вернётся, ему категорически нельзя видеть её такой. Пусть лучше считает её ужасным человеком, чем такой слабонервной и безвольной, как сейчас. Чей это был голос? И дёрнуло же её рискнуть применить магию. Такая сильная боль от которой хочется кричать, звать на помощь. Ей не хотелось больше испытывать матушку судьбу. Голова кружилась. Она поднялась с пола и, на трясущихся ногах, пошатываясь, заставила себя подойти к столу. Вкус еды казался ей пресным и совершенно несъедобным, подобным траве, но она, давясь, запихивала в себя всё, что было предложено в тарелке, не забывая запивать водой. Сейчас её совершенно не заботили денежные вопросы, такие как: плата за еду или за проживание, или ещё за что-то. К тому же, Мерлин сам обмолвился вчера, что это неважно. Для поднятия сил и восстановления энергии ей необходимо были еда и вода, ведь после воскрешения и до сегодняшнего дня она ничего не ела и не пила. Главное, этой ночью ей удалось поспать несколько часов и пополнить запас сил. Только сны были не самыми приятными. Раньше ей часто снились подобные, тяжёлые сновидения, из-за которых она долгие годы мучилась от неведения. После принятия магического дара, стало как-то не легче. Её ловили, сажали за решётку, били, пытали и убивали. Крайне неприятно! И всё же лучше умереть во сне, чем наяву. Прискорбно осознавать, но находится в одном помещении с человеком, который тебя отравил, а потом ещё и заколол мечом — не самое приятное времяпровождение, а если ко всему прочему, ты чувствуешь себя обязанной перед ним, то это сродни сумасшествию. Ведь так не должно быть. Моргана сделала последний глоток воды, отставила медную кружку в сторону и подошла к шкафу. Кроме моли и одного сухого, льняного ручника, она ничего там не обнаружила. Её внимание привлекло небольшое зеркало, прикреплённое к стене, около двери. Она решила, что было бы неплохо привести себя в более цивилизованный вид. Раньше это был своеобразный утренний ритуал. В своей прошлой жизни она уделяла тщательное внимание своей внешности. Это было тогда, когда она проживала жизнь в роли подопечной. Смотря на своё размытое отражение в зеркале, она перепугалась. Девушка, что пристально смотрела на неё — была совсем ей незнакома. Теперь понятно, почему Мерлин не сразу её узнал. Она едва ли узнавала саму себя. Длинные волнистые волосы были спутаны и торчали в разные стороны, образовывая форму гнезда; глаза выглядели покрасневшими и затуманенными, словно её много дней мучили ночные кошмары; кожа не выглядела здоровой, скорее бледной, а лицо осунувшимся. Её внимание привлёк небольшой таз с водой, стоящий на стуле. То, что нужно! Настроение значительно улучшилось, а мысли прояснились сразу после того, как руки погрузились и зачерпнули прохладную воду, чтобы как следует умыться. Затем она вернулась к шкафу, доставая оттуда полотенце и вытирая им лицо и руки. Жаль, что из одежды на ней был только походной плащ, да и тот был перепачкан запекшейся кровью. Хорошо хоть тёмная материя скрывала следы крови. Девушке было совершенно не комфортно в таком одеянии. Она была бы рада хоть какому-нибудь старенькому, простенькому фасону платья или робы. Хотя о чём это она? Ведь для начала ей бы не помешало нижнее бельё, а потом уже всё остальное. Лицо пылало от одной лишь мысли о том, что она совершенно беззащитна и оголена, а ведь им предстоит неблизкий путь до Камелота. Неужели она проделает его вот в так? Практически голой? О, Боги. Какое унижение! Хоть она и не видела в своём спутнике мужчину, как такового, но всё же надеялась, что эту постыдную тайну она заберёт с собой в могилу. Когда утренние процедуры завершились, она фыркнула от досады и с треском закрыла двери шкафа. Бурча от недовольства, Моргана плотнее завернулась в плащ, а затем повернулась к лежащей на столе книге. Всего несколько шагов, и она упёрлась в угол стола, с немалой долей интереса заглядывая в открытые страницы. Её любопытная натура никуда не испарилась. Пробегая глазами по нескольким выделенным строкам, она усмехнулась и закатила глаза в потолок. Как это предсказуемо с его стороны. Этот глупый маг пытался найти что-то о воскрешении из мёртвых. — Нашла что-то интересное? — раздался спокойный, сдержанный голос, позади. Вздрогнув, Моргана настороженно бросила взгляд через плечо, наблюдая, как парень невозмутимо заходит в комнату, медленно прикрывая за собой скрипящую дверь. Её испытывающий взгляд прошёлся по нему, отмечая детали. Мальчишка, был одет в синюю ситцевую рубаху, тёмные штаны и невысокие сапоги. Без своего вчерашнего плаща и щетины, он выглядел ещё моложе. Именно такого Мерлина она всегда знала. «Внешность обманчива», — напомнила себе девушка, и грустная улыбка тронула уголок её рта. Однажды она допустила серьёзную ошибку, доверившись этому человеку, это послужило ей хорошим уроком. Моргана опустила глаза в пол и отошла от стола, занимая позицию жертвы и продолжая играть свою роль. — Прошу прощения, я не хотела ничего дурного, просто полюбопытствовала, — это прозвучало достаточно искренне, даже для неё, но он хорошо знал Моргану Пендрагон и поэтому не верил ни единому её слову. — Не бери в голову, — отмахнулся парень, — это всего лишь книга, вот если бы ты осмелилась прочесть мой дневник, с личными заметками, то разговор был бы совсем другого характера, — простодушно улыбнулся чародей, подходя к столу, где стояла девушка, и начиная забрасывать в сумку свои вещи, поворачиваясь к ней спиной. Ей показалось или в его словах действительно был некий вызов и скрытая угроза? — А ты ведёшь личный дневник? — это прозвучало глупо, но всё же она осмелилась поинтересоваться. Он глянул в её сторону, долго и пристально, будто отыскивая любой подвох, а после вернул своё внимание тому, чем был занят ранее. — Да, кстати, я забыл представиться, моё имя Мерлин, я служу при дворе короля Артура, — невинно проговорил парень, игнорируя её предыдущий вопрос. Это больше походило на очередную насмешку. Она решила не оставаться в долгу перед ним. — Я ответила бы тебе, назвав своё имя, но, к сожалению, я его не помню, — в полной мере бесхитростно, захлопав ресницами, ответила Моргана, складывая руки под грудью и с сожалением пожимая плечами. — Что ж, ладно, в силу того, что ты потеряла память, это будет вполне естественно, если ты узнаешь своё настоящее имя в скором времени, а возможно, я и сам напомню его тебе. На губах Эмриса играла улыбка. Ей потребовалась минута или две, чтобы взять под контроль свои эмоции, ведь она готова была убить его прямо на месте за его сарказм. Бывшая колдунья сверлила его взглядом, пока тот продолжал копаться в своём вещевом мешке, создавая безучастную видимость простодушия и сдержанности. — Прежде, чем ты, в очередной раз, станешь отрицать наше явное долголетнее знакомство, я отвечу тебе, что есть один действенный способ проверить твою генетическую родословную. — Правда? Жду не дождусь этого, если это так, — небольшая язвительность всё же успела просочиться в её голосе. — Выбирать тебе. Мы можем сделать это по приходу в замок или же на пути к нему. Девушка была в растерянности, она и не подозревала, что он всерьёз захочет выяснить всю её подноготную самостоятельно, не вовлекая в это своего любимого венценосца. — Ты готов предоставить мне право на выбор? Как это благородно с твоей стороны, — она нервничала, и это было заметно невооружённым взглядом. — Ты забыла мои вчерашние слова? Я не рыцарь в сверкающих доспехах, поэтому решай в быстром темпе. Нам нужно выдвигаться, я позаботился о припасах в дорогу, надеюсь их хватит. Видишь ли, я не рассчитывал встретить по дороге домой попутчика. — Так ты поэтому отходил рано утром, чтобы найти соответствующие ингредиенты? — она кивнула в сторону его сумки, имея в виду книгу, до недавнего времени лежащую на столе, и которую он скоропостижно закинул в сумку, подальше от её пытливых глаз. — Я погляжу, ты разбираешься в травах, раз тебя привлекла та книга. — Нет, то есть, я не помню, возможно, я разбиралась в этом раньше. Лукаво взлохматив чёрные волосы, придавая им ещё больший беспорядок, он пересёк комнату и извлёк из широкого кармана своего плаща какие-то травы и стеклянную бутылочку, быстрым движением откупоривая крышку. Комнату заполнил аромат травяных благоуханий. Моргана принюхалась и недоверчиво, с опаской, покосилась в сторону Мерлина. — Мне удалось найти местную травяную лавку, и я прикупил у знахаря действующее зелье против забвения. Как оказалось, это нередкая форма болезни, особенно в пожилом возрасте, нужно будет рассказать об этом Гаюсу, думаю, он сталкивался с подобными случаями. — Не знаю, кто такой Гаюс, но тебе не кажется, что мой случай не имеет никакого отношения к возрастному маразму? — взбесилась девушка, оскорблённая его словами. — Думаю, что это должно подействовать, ведь ничего другого я предложить тебе не могу. Ты ведь хочешь знать больше о себе? — принудительно промолвил Мерлин, полностью игнорируя какое-либо возмущение или протест, со стороны девушки. — Да, но… — Тогда вперёд! Сегодня твой счастливый день! Благодаря мне у тебя есть шанс вернуть память, — с озорством воскликнул тот, демонстративно махая перед ней эликсиром. Моргана скривила лицо в жалком подобии на улыбку, и, осторожно ступая вперёд, нехотя приняла из его рук баночку с подозрительно пахнущим веществом. Он, не моргнув и глазом, выжидающе уставился на неё, будто с ликованием ожидал её поражения. Она недобро покосилась на снадобье, а потом на хитро ухмыляющегося парня. В голову навязчиво лезли воспоминания. Этот момент напомнил ей прошлое, тот самый день, когда он опоил её ядом. Эти мысли до сих пор действуют весьма болезненно на неё. Образ улыбчивого парня расплывался. Девушка закрыла глаза от внезапной тошноты; тело перестало её слушаться, живот скрутили спазмы, а руки начали дрожать так, что несчастная баночка выпала из рук и полетела на пол, напрочь разбиваясь вдребезги. Дышать становилось невыносимо больно, будто в горло насильно заливали мгновенно разъедающую кислоту. Она обхватила руками шею, в надежде хоть немного ослабить боль, но это нисколько не облегчало, а когда приступ достиг апогеи, она сдалась, проваливаясь в полнейшее беспамятство. *** Ей было всё равно сколько прошло времени. Такое странное ощущение, будто тело и душа разделены друг от друга. Словно она существовала вне пространства и времени. Она явно не была отравлена, так как в действительности не брала в рот ни капли того снадобья. Постепенно в её голову начала подкрадываться ясность произошедшего. Это была очередная подлая подстава с его стороны. Парадокс. Она должна была сразу догадаться о его мотивах, а не наивно полагать, что может доверять ему, как и раньше только из-за того, что он вылечил её рану. Он всегда действовал строго и преднамеренно; не единожды решался на убийство, и ей неважно, какие оправдания он приготовил на этот раз. Он всё спланировал с самого начала — кладя надлежащую книгу на стол, перед её любопытным носом. Он снова был в числе победителей. Моргана не была уверена, было ли частью его плана довести её до безумия, но ему удалось вызвать в ней специфическую реакцию. Она зло скрипнула зубами, обнаруживая, что лежит на чём-то мягком. Он не оставил лежать её на полу, а перенёс на кровать, невозмутимо наблюдая за ней с другого конца комнаты. Бросая в его сторону измученный взгляд серо-зелёных глаз, ей едва удалось сдержать непролитые слёзы, сильнее прикусив губу и чувствуя металлический вкус. Она хотела лишь одного — никогда больше не испытывать то, через что прошла. — Я всё помню, — тихим, неуверенным голосом прошептала она, не глядя на него, но чувствуя на себе горящий, победоносный взгляд. — Я не хотел этого делать, но ты не оставила мне выбора, Моргана. — В его голосе проскальзывали нотки сожаления, а глубокий вздох ещё больше выводил из себя. — Переоденься, я принёс тебе чистую одежду. Мы потеряли слишком много времени, нужно выдвигаться, если хотим попасть в Камелот до рассвета следующего дня. Она лгала себе, наивно полагая, что ненависть прошла. Это далеко не так. Она возгоралась с новой силой к человеку, дышащему с ней одним воздухом. Он вынудил её пережить тот злосчастный день снова. После такого ей уж точно никуда не хотелось возвращаться.