Я слышу тебя

Бывают дни, когда буквально всё валится из рук и кажется, что дальше будет только хуже. Как вы справляетесь в эти моменты? Вы сохраняете в себе способность видеть хорошее среди плохого?

       Ощущения не из приятных. Оказывается, прижимание к стене не такое уж и романтичное, что там говорить о банальном отсутствии комфорта. Нет, никто не сковывал движения Сехуна, не создавал преграды в виде руки, которая бы не позволяла двинуться в сторону. Чужая огромная туша просто стояла, так сказать, «над душой», и буквально втаптывала в пол своим тяжелым взглядом, выражающим неизвестно что: то ли это ненависть, то ли обида, то ли безразличие.        Пускай Сэ старался не поднимать глаз — он всё равно чувствовал этот холод, исходящий от Чанёля. Как он понял, что это Чанёль, а не кто-то другой? Всё до безобразия просто. Все последние события указывают на него. Кому ещё сдался Сехун, который передвигается по школе тише воды и ниже травы? Учителя ведь точно не пользуются такими методами «общения».        Прошла секунда, две, три. Чувствовалось напряжение от давящей обстановки. Что делать-то? Чанёль, похоже, совсем никуда не торопится — как пришёл, так и стоит. А Сехун почти не дышит, скоро посинеет и упадёт в обморок от недостатка кислорода. И жаль ведь, что дышать он перестал не от восторга, а от страха неизвестности. Он не знает и не понимает, что в нём настолько сильно раздражает одноклассника, раз тот захотел так деликатно «проводить» новенького, остановив близ к выходу, и потому Сэ решил не создавать лишних движений. Вдруг именно они вызывают в Чанёле негативные эмоции?        Четыре секунды, пять. Пора завязывать. Сехун точно задохнется, а хотелось бы обойтись без летальных исходов. Он медленно поднял руку и осторожно указал пальцем на зеленую табличку со стрелкой, висящую на стене и обозначавшую «выход». Чанёль лишь ненадолго посмотрел в указанную ему сторону и потом вновь вернул всё внимание Сехуну, заставив того попятиться назад и стукнуться затылком об стенку.        — Хватит притворяться, — вдруг заговорил Чанёль. Сэ этого не услышал, ведь стоял с опущенной головой.        Парню такой игнор не понравился и он повторил:        — Зачем ты притворяешься? Ты вообще меня слышишь? — он попытался заглянуть в чужие глаза, наклонившись.        Сехун так и продолжил молчать, не понимая, чего от него ждут. Встретившись с чужим взглядом, он почувствовал, как поперек горла встал вязкий ком. У него что-то спросили? Ох, как неплохо было бы сейчас уточнить… Он хотел дотронуться пальцами до своей шеи, чтобы постараться хоть что-то промямлить в ответ, как буквально в паре сантиметров от него задрожал металлический шкафчик от удара ладонью.        — Ты всё слышишь, да? Вижу ведь, дёргаешься! — Чанёль повысил тон и ударил по бедному шкафчику ещё раз, заставляя Сэ снова дёрнуться. Его больше пугали резкие движения, чем избиение ни в чем невиноватой мебели. Он не слышал шума и не чувствовал вибрации через бетонную стену, однако спокойнее от этого не становился.        Пак продолжал орать Сэ на ухо, как будто хотел докричаться до него, заставить говорить. Но тот лишь жмурился, как черепаха вжимался в свои плечи, мечтая спрятаться в защитный панцирь, где его бы не было видно и откуда бы его не смогли достать. Ноги как будто гвоздями прибили к полу, и Сехун, даже при всём своём желании не мог сделать и шагу, чтобы сбежать и прекратить терпеть эти… унижения?        В один момент Чанёлю совсем сорвало крышу: он вцепился в капюшон парня и стал трясти за него. Несильно, но Сехун всё же побледнел, чувствуя себя попавшимся в ловушку. Его руки замерли в воздухе, так и не попытавшись сбросить с себя чужие, чтобы высвободиться.        И в один момент всё прекратилось: Чанёль замер, внимательно прислушался к чужим приближающимся шагам, и только потом отпустил капюшон. Чанёль хотел было скрыться за углом и убежать, как оказался пойманным завучем, что слышал его крики.        — Что здесь происходит? — «с порога» начал завуч — мужчина средних лет, с квадратными очками и небрежной щетиной. Он прошёл к шкафчикам, у которых до сих пор, как по стойке «смирно», стоял Сэ, с нескрываемым испугом на лице. Нетрудно было догадаться, кому были адресованы чанёлевские крики, поэтому мужчина решил обратиться именно к нему: — Пак, я устал делать тебе замечания по поводу твоих прогулов, но за то, что я только что слышал — ты прямо сейчас отправишься ко мне в кабинет!        Чанёль только злостно прошипел. Он не имеет такой возможности, при которой бы мог хамить завучу, поэтому приходится стискивать зубы и молчать, чтобы не нарваться ещё больше. Однако его очень взвело то, что его отчитали прямо перед новеньким, прямо перед тем, над кем он минуту назад чувствовал власть и кого смог напугать. У Чанёля даже уши покраснели — настолько ему стало неловко.        Вскоре его увели, позволив Сехуну наконец собраться и уйти домой. Завуч просто ему кивнул, и этот кивок означал, что он наверняка позвонит маме О.

***

       Сжимая лямки рюкзака дрожащими руками, Сехун всю дорогу до дома не мог придти в себя. Он копался в себе и не понимал, почему с ним это происходит. День ведь так хорошо начинался: он нашёл себе приятеля, познакомился со старостой, да и одноклассники в целом стали проявлять к нему интерес. Конечно, везде найдётся тот, кто будет вечно чем-то недоволен, от кого будет веять негатив, и таким людям не стоит предавать огромное значение, но не сегодня.        От Кёнсу пришло краткое SMS:        — Кёнсу: Чанёль опять что-то наделал. Он тебя не задевал?        Стоит похлопать смекалке До. Но Сэ вряд ли будет ему отвечать, по крайней мере сейчас, в метро. И связь плохо ловит, и Сехун чувствует себя всё ещё прижатым к той стенке, рядом со шкафчиками. Всё ещё чувствует себя не в своей тарелке, отчего-то волнуется и случайно пропускает свою станцию. Он буквально выбит из привычной колеи и не может сосредоточиться даже на таких простых вещах.        Выйдя из вагона, Сехун осматривается и пытается понять, куда же он попал. Большой поток людей, каких буквально рекой уносило по своим сторонам, мешал ему точно сориентироваться: вот она табличка с названием станции, но издалека невозможно прочитать этот маленький белый шрифт. Попытки подобраться к спасительной табличке хоть немного ближе заканчивались для Сэ неудачей: его толкали плечом, наступали на ноги, отпихивали сумками, ворчали что-то неразборчивое вслед. Становилось очень душно и страшно от возможности потеряться. Метро само запутанно и ещё не до конца понятно Сехуну, так неизвестные станции кажутся чем-то очень пугающим.        Есть такое правило в метро: если вышел не там — всегда можно вернуться обратно, просто пересев на противоположный поезд. И Сехун этому правилу последовал. С горем пополам ему удаётся перейти на другую сторону и попасть в вагон, от и до забитый людьми. Двери закрываются, Сэ оказывается зажатым где-то в углу и понимает, что совершил крупную ошибку. Оказывается, не всегда можно вернуться на предыдущую станцию таким способом, и поезд, который едет в противоположную сторону, может вообще везти по другой развилке. Жаль, что Сехун узнаёт это так поздно.

***

       Прошло довольно много времени, а поезд всё ехал и ехал. Расстояние на схеме нарисовано не такое уж и большое, то есть, ничем не отличается от других станций, до которых можно доехать меньше, чем за пять минут, а всё равно поездка уже слишком затягивается. Где-то через почти семь минут происходит чудо: поезд останавливается, открываются двери и вагон опустошается в считанные секунды. Сэ также торопится выйти, чтобы случайно дальше не проехать, и, найдя укромное местечко, где бы он никому не мешал, утыкается в телефон, чтобы узнать, куда же его занесло.        Карта показывала, что он очень далеко от дома. Это другой район Сеула, почти центр даже. Оторопев от такой новости, Сехун судорожно вздыхает, понимая, в какой тупик он попал. У него трясутся руки и слезятся глаза. Люди ходят туда-сюда и им безразлично, что какой-то неслышащий подросток потерялся. Ни у кого не попросить помощи, ведь никто не станет останавливаться при таком бешеном движении, и сам Сэ не может с кем-то спокойно заговорить, он же вообще не говорит.        Находясь в такой безысходности, вдоволь насытившийся своими приключениями, парень вышел из метро на улицу, дабы вдохнуть свежего воздуха и собраться с мыслями, ведь пусть домой предстоит долгий и сложный. Однако нервов О хватило ненадолго: будучи таким подавленным из-за сегодняшних происшествий, он, спрятавшись от всех в каком-то узком переулке, сел на корточки и обнял свои колени, низко склонив голову. Он не слышит всех этих городских шумов, сотней разных голосов, и, если раньше он успел к этому тысячу раз привыкнуть, то сейчас отсутствие слуха как никогда сильно подставляло его.        В маленьком и тихом городе не возникало проблем с передвижением. В маленькой школе, с такими же людьми как Сэ, не возникало проблем с общением. А сейчас… сейчас Сехун беспомощен. Он не слышит и оттого не знает, есть ли люди позади него, пугается, когда кто-то сзади случайно задевает его. Он не слышит и оттого не может так же уверенно разговаривать, как это делают все. Он не может подойти к кому-то и обьяснить ситуацию словами, а не жестами, которые никто не поймёт.        — «Я должен сам справиться, » — думает он, — «Я сам этого хотел». И правда, когда-то хотел. Даже когда его лишили всяких надежд на то, чтобы учиться наравне со всеми, он всё равно где-то в глубине души этого желал, хотел быть как все. А потом струсил, как только все его желания стали реальностью.        — «Я не могу…» — Сэ ещё больше вжимается в собственные колени и жмурится, когда по щеке, против его воли, скатывается слеза. Он не хочет плакать, но застрявший ком в горле и бешеный ритм сердца сейчас сами за него решают такие колкости.        Вдруг до ладони коснулось что-то мокрое и холодное. Это «что-то» щекотало своим дыханием. Сехун медленно поднял голову и увидел большую, но очень худую собаку. Правое ушко было кем-то откусано, и одна из четырёх смешных лапок, которые из-за своей расцветки создавали впечатление надетых носков, была поджата: болела, наверное.        Собака смотрела на подростка грустными глазами. Понюхав чужую руку ещё раз, собака стала бодать её носом, желая получить ласку. Сехун шмыгнул носом и улыбнулся. Он исполнил прихоти бродячей собачки, погладив её по голове и почесав шейку, на что та бодро виляла хвостом. Милое знакомство прервал вибрирующий телефон в кармане джинс.        — Мама: Я ещё в магазине. Ты не пришёл домой?        Как бы сильно не хотелось давать маме поводов для волнения, Сэ решил не строить иллюзий для родителя и ответил честно:        — Сехун: Нет. Я уехал не туда. Сейчас поеду обратно.        — Мама: Как «не туда»? Ты потерялся? Сам разберёшься, или мне вызвать тебе такси?        Прочитав сообщение и переведя взгляд на собаку, что оказалась очень уж дружелюбной и всяческим способом пыталась урвать у парня хоть секундочку внимания, то бодая его, то откровенно забираясь передними грязными лапами на его колени, О понял, что не хочет уходить прямо сейчас.        — Сехун: Ничего страшного, я сам.        Когда Сехун по маминой просьбе отправил ей свою геопозицию, она посмеялась, написав, что тоже по ошибке уехала туда. Как говорят: «Яблоко от яблони недалеко падает».        — Мама: Я помню, что папин офис где-то рядом с этим районом. Я могу позвонить ему, вдруг его коллега сможет помочь и они за тобой приедут.        Сэ, не раздумывая, согласился. Так у него есть время, чтобы ещё немного побыть со своим новым четырёхлапым другом, и время, чтобы успеть проголодаться.        Даря собачке ласку, Сехун позабыл про всё плохое, что происходило с ним за этот короткий день. Даже забыл про то, что недавно чуть не расплакался. Но он не жалеет, что всё сложилось именно так: эмоциональная разгрузка обязательна, человек не робот, должен иногда выпускать пар. Так что, может, он не зря «потерялся»? Ему стало капельку легче, а ещё он встретил дружелюбного пёсика, которого теперь хочет забрать домой.        Однако дружелюбность бездомного животного восхищала. По нему не скажешь, что люди обращаются с ним хорошо. Если внимательнее присмотреться к грязно-чёрному пятну на боку у собаки, то можно разглядеть след от ботинка. От такого только сердце сжимается, хочется забрать животное к себе и окружить теплом и заботой. Но сама собака хоть и с грустными глазами, она очень добрая в своей собачьей душе и прямо сейчас доверяется Сехуну, которого видит впервые. Она добра к тому, кого не знает, и ей всё равно, что Сэ — это тоже человек, а люди не всегда добры. Вот она несправедливость во всей своей красе. Правда, почему некоторые люди так жестоки и издеваются над слабыми?        — «Я — слабый?» — беззвучно спрашивает себя О, только шевеля губами. От такой мысли он вдруг заново поник, перестав гладить собаку. Неужели это правда? Он не может постоять за себя, и кого-то защитить тоже вряд ли сможет. Не это ли показатель слабости? Терпеть, а потом плакаться, когда тебя кто-то обидел.        Из паутины липких мыслей Сехуна снова «вытаскивает» чьё-то SMS: папа просит подойти его к какому-то магазинчику недалеко от метро, вывеску которого невозможно не заметить.        — «Пора прощаться, » — Сэ напоследок выдавливает из себя улыбку, старается ради для собачки, и после нехотя поднимается, охая от внезапного приступа судороги в ноге. «Это ёжики забегали» — сказал бы Лухань.        Расставшись с животным, Сэ наконец вышел из переулка на свет, и первые секунды был даже ослеплён. Но потом, прищурившись, он нашёл вывеску магазина, у которого его должны ждать, и неторопясь направился к нему. Совсем скоро, среди толпы, он смог узнать силуэт своего отца, и тогда на душе стало как-то спокойнее: присутствие близкого человека создавало ощущение безопасности, да и в целом очень радовало после одинокого скитания по неизвестностям.        Сехун побежал к родителю с нелепой улыбкой, как будто бы ему пять лет и он, безумно соскучившись по папе за время своего нахождения в детском саде, бежит, чтобы скорее оказаться «на ручках» и получить поцелуй в носик. Правда, это время уже прошло, и Сехун улыбается не из-за того, что его в нос поцелуют (потому что не поцелуют вообще).        Короткое приветственное объятие и похлопывание по спине позволяют Сехуну с уверенностью вздохнуть. Он подходит вместе с отцом к чьей-то машине на стоянке за магазином, после чего мужчина несколько раз смотрит по разным сторонам, будто бы ищет кого-то, и, никого не найдя, обращается к Сэ, начав расспрашивать, как у него дела и всё в таком духе. Подросток лишь кривит улыбку и пожимает плечами, отмахиваясь, что всё нормально, и замирает, когда видит, что к ним кто-то идёт.        — Сехун, это мой старый коллега, — начинает отец, тоже увидев приближающегося человека. Он говорит, специально не отворачиваясь от Сэ. — Хён Су. Ты его можешь не помнить, но зато он тебя помнит.        И то правда. Незнакомый Сехуну мужчина, выглядящий старше сорока пяти, очень странно удивляется, когда подходит к ним ближе, и осматривает парня с ног до головы. С его губ сорвалось что-то из разряда: «Надо же, как вымахал!». Очень неловко, когда человек тебя узнаёт, а ты его — нет. Поэтому Хун снова повёл плечами, смущенно смотря на папиного коллегу.        — Хочешь посмотреть, где я работаю? — вдруг спросил папа, переведя внимание сына на себя с помощью простого жеста: легко дотронулся до его локтя.        На предложение Сехун бодро закивал. Они же не так давно договаривались о подобном. А сегодня выдаётся шанс. Почему бы не воспользоваться им?

***

       Заняв место на заднем сидении автомобиля, Сэ вручили пирожок — это угощение от Хён Су. Как он сказал: ему напекла жена, так что Хун не может просто так взять и отказаться от угощения, ведь оно очень вкусное. Что ж, делать нечего, а есть уже давно хочется, поэтому угощение было принято без всяких возражений.        Продолжая свои приключения, сидя в машине, Сехун, спустя так много времени, ответил Кёнсу:        — Сехун: Чанёль очень странно повёл себя со мной. Я так и не понял, что ему было нужно…        Подождав несколько секунд, он дописал:        — Сехун: Не хочу завтра идти в школу.        А у кого ещё может возникнуть желание идти в школу после такого? С учётом того, что утром опять придётся заново переживать этот стресс и думать, как бы случайно не встретить Пака раньше времени. До этого он лишь игнорировал О и косился на него, а теперь не получается даже предположить, что же может произойти в следующий такой раз.        Машина остановилась. Папа махнул рукой, показывая, что можно выходить. Перед Сэ красовалось небольшое, но пафосное здание с панорамными, затемнёнными стёклами. Крутое, прямо как в фильмах. И внутри происходила как будто сцена из навороченного детектива: все до безобразия заняты, носят деловые костюмы, бумаги с печатями и подписями, всё так важно и засекречено. Фантазия может бурно разыграться в подобной обстановке.        С удовольствием гуляя по офису, Сехун «слушал», что рассказывал ему отец. Вот они остановятся напротив железной двери с кучей замков, и папа, повернувшись лицом к Сэ, начнёт говорить о том, что таится за такой преградой, и делал он это со вкусом: веселил своими забавными комментариями и отсылками к различным кино, которые они вместе смотрели. Вот Хён Су ответит какой-нибудь шуткой, а иногда даже расскажет что-то действительно познавательное и интересное, поделившись историями с предыдущей своей работы — полицейского.        Экскурсии помешал один человек, всё это время наблюдавший за ними. Он выловил момент, когда Хён Су отлучился по каким-то своим делам, а Сэ с папой стали дожидаться его где-то за приёмной.        — Посторонним нельзя переходить границы, — холодно подметил этот мужчина, не пытаясь скрыть своё недовольство, наоборот, лишь лучше его показать.        — Это мой сын, Сехун. Я просто показываю ему своё рабочее место, — тут же ответил ему мистер О.        — Да хоть кто. Здесь люди работают, — всё в том же духе говорил мужчина, на что получил совершенно недобрый взгляд.        Возможно, дальше мог бы вспыхнуть конфликт и скандал, однако незнакомца сбил с толку входящий звонок.        — Мой сын опять что-то натворил? — в голосе мужчины не слышно удивления. Он как будто бы уже привык, и сейчас не спрашивал, а утверждал. — Обидел какого-то мальчика?        На этом моменте мужчина вдруг развернулся к Сехуну, продолжив говорить по телефону с завучем школы. Тот сказал, что Чанёль поймал новенького «О Сехуна» и проявил себя с ним очень не дружелюбно.        — Чёртов мальчишка, почему он опять подставляет меня… — прошипел мужчина, завершая звонок и скрываясь с поля зрения Сэ, который сумел по его губам прочесть имя Чанёля.        — Раздражает он меня, — пробурчал мистер О, взглядом провожая старшего адвоката Пака.        Сехун подёргал отца за рукав пиджака, чтобы сказать одну важную вещь:        — «Я хочу домой».

***

       Поскольку отец уже не первый день ездит на работу и зачастую пользуется общественным транспортом, ведь собственного автомобиля пока, увы, нет, он смог объяснить, как Сэ может добраться отсюда домой, точно не потерявшись. Для пущей надёжности подросток даже записал свой маршрут.        Ориентируясь по знакам и табличкам, он смог добраться до знакомой станции, а там уже с лёгкостью и до самой поставленной точки. Только, когда он почти приближался к своему дому, то вдруг почувствовал усталость: физическую и моральную. Хотелось только завалиться на кровать и не делать ничего более.        К его приходу мама уже вернулась с магазина и, отдав Черри пакет на растерзание, что-то там мудрила с мебелью на кухне: примеряла бархатные наволочки на подушки, скатерть с апельсинами на обеденный стол и так далее. Но стоило ей услышать, как Сехун скидывает рюкзак на пол, она тут же отвлеклась от своего занятия.        Хун молча подошёл к чайнику, нажал на кнопку и сел за столик, не зная, как отпроситься у мамы, чтобы не идти завтра в школу. Но женщина первая начала разговор, постучав по поверхности столика:        — Мне позвонили из школы... — Сехун тяжело вздохнул на её фразе. Мама же, заметив, как подросток на это отреагировал, подошла к нему ближе и провела рукой по его волосам, чуть улыбнувшись. Она всё знает, ей всё рассказали. — Можешь завтра остаться дома.