Я слышу тебя

Легко ли вы доверяете незнакомцам? Что вас чаще всего сближает с людьми? Что насчёт общих проблем?

       Желание делать что-либо напрочь отсутствовало. Ощущение, будто бы из Сехуна выжали все соки. Даже первые дни после переезда так сильно не изнуряли его, как первый день в новой школе: сколько беготни сегодня было, сколько переживаний. Самое паршивое, что отрицательные чувства никуда не делись даже с приходом домой. Мысль только одна: завтра опять в школу.        Опять в то место, где будет тот ушастый задира, у которого не пойми что происходит в голове и чьи поступки кажутся О слишком несправедливыми и неоправданными. И беда не приходит одна. Если Сэ не показалось и на своей станции он точно видел его, а не кого-то другого, то есть предположения, что Чанёль живёт где-то в этом же районе. Значит, что нужно как-то изловчиться, подобрать себе такой график, при котором бы шанс наткнуться на парня утром был максимально низок, а вместе с этим снизился бы риск влипнуть в неприятности. Нервы дороже, а воевать с одноклассником — не самое приятное занятие.        Сообщения Лу, а точнее, его бесконечный поток вопросов — Сехун тактично игнорировал, ссылаясь на то, что он «очень загружен домашней работой и сейчас усердно пытается влиться в программу». Так что попытки «Оленя» вывести друга на связь в «Skype» или просто выдавить из него пару слов о его первом походе в новую школу не увенчались успехом. Даже настырные звонки не помогли — телефон затерялся где-то в одеяле и Хун не замечал ни звонков, ни SMS.        Из-за некой «изоляции от мира сего» он даже пропустил мамины звонки, поэтому испугался, когда она внезапно заявилась к нему в комнату с поварёшкой. Ещё нет и девяти, так что она совершенно не сомневалась в том, что Сехун ещё не спит, а значит, не отвечает по какой-то другой причине.        — Звоню-звоню, а ты не берёшь, — буркнула женщина, взглядом оценивая чужую комнату, в частности кровать, на которой сейчас валялась куча новых учебников, а в середине них «затерялся» Сэ, уныло смотря в потолок ровно до того момента, пока краем глаза не заметил слишком уж резко открывающуюся дверь и не испугался.        Что сказала мама — он не понял, ведь банально растерялся при её внезапном появлении. Впрочем, её фраза не имела ничего супер-важного, что могло требовать внимание подростка. Такие «монологи» часто проскакивают у неё, когда она злится или просто произносит мысли вслух, поэтому она даже повторять не стала. Но вот что она говорила дальше Сехун уже слушал:        — Ужин готов. И мы с папой хотим, чтобы ты рассказал нам о своей новой школе, так что давай, вставай, — с этими словами мама похлопала его по бедру, призывая подняться с кровати и отложить все дела в сторону ради ужина со своей семьёй. Они целый день были заняты и, всё, что мама знает о сегодняшнем дне Сэ, так это то, что он опоздал, ибо сама оказалась тому свидетельницей.        С досадным вздохом Хун сползает с продавленного под его весом матраца и послушно следует за мамой хвостиком. Не стоит спорить с этой женщиной. Особенно, если дело касается еды. Перечить и говорить «я не хочу» — самоубийство. Папу это стороной тоже не обходит, если он в это время не на работе или не очень занят. Тут, кстати, есть целое измерение занятости. Если просто сидит разгадывает кроссворд, то тогда пусть ест и не выделывается. «Не для себя же готовлю» — всегда упоминает мама. Ох, если бы не дар Сехуна «есть и не толстеть», то сейчас бы он точно не помещался в дверной проём. Но это он уже преувеличивает — не фастфудом же питаются.        Не все совместные вечера бывают приятными. Парочку лет назад Сехуна пытались вывести на разговор о его первом поцелуе с девчонкой. Не хотел он о нём рассказать потому, что: Поцелуй и поцелуем не назовешь, ведь Сэ по-детски прижался к её губам своими; Девочка, которая на тот момент ему сильно нравилась, этого совсем не оценила; Получилось всё из-за Ханя, ибо он подтолкнул О на этот серьёзный и одновременно тупой шаг.        Сейчас почти всё то же самое. Не хотелось упоминать Пака, хотя все впечатления сегодня основывалисьна нём и его обращении с Сехуном. Наверное, не стоит так сильно зацикливаться, но пока что-то плохо получалось отвлекаться. В мире полно таких, как Чанёль — просто Сехун ещё не сталкивался с подобным. То есть, раньше он постоянно превращал всё в глобальную проблему и выдумывал какие-то ущемления. Кратко говоря — строил драму там, где её нет. Зато сегодня по-настоящему почувствовал себя очень скверно.        Видеть отца дома ровно в восемь вечера, сидящего за столом, да ещё и в приподнятом настроении, а не хмурого в коридоре в двенадцать, идущего в спальню — очень приятно. Совсем не хочется портить хороший настрой своими унылыми приключениями и неудачными знакомствами.        Что же сделал Сехун, оказавшись под взором двух пары глаз? Правильно. Соврал, что всё отлично. Впрочем, как и Луханю. Тот тоже не знает всех «жесточайших» подробностей.

***

       Уж на этот раз Сэ вовремя прибыл к метро и ожидал поезда, нервно постукивая носком кеда по асфальту и частенько озираясь по сторонам. Он не искал Чанёля — он боялся оказаться пойманным им. Кто знает, что может произойти. Хотя… вдруг всё то, что было — это лишь образ, и одноклассник таким образом просто выпендривался перед другими? Это понять гораздо сложнее, чем программу математики в новой школе. У той хотя бы решения есть, на крайний случай готовые ответы, а здесь пусто, лишь какие-то догадки.        С каким же облегчением удалось выдохнуть, когда двери закрылись, а поезд тронулся с места. В вагоне, где затесался О, точно не было Чанёля. Он тщательно проверил, чем даже смутил некоторых школьниц. И нет, не своей «божественной красотой» и мешками под глазами — они просто подумали, что на них пялятся.        Сейчас самым главным было придти в школу и попытаться максимально слиться с толпой, что казалось нереально сложным. Сехун ведь так и не поработал над свои имиджем и опять оделся во всё то, в чём был вчера. А чёрная одежда сильно выделяется на фоне светлой формы. Вряд ли капюшон спасёт его и сделает похожим на ассасина. Но если хорошо постараться… нет.        Вахтёрша, на этот раз, не стала кричать на него и делать выговор по отсутствию дресс-кода. Если бы не классная руководительница, то Сэ бы не смог сейчас так спокойно пройти мимо, а вчера так вообще мог бы и не попасть на уроки вовсе.        Удивительно, но ему не пришлось прикладывать особых усилий, чтобы быть незаметным — на него в целом обращали мало внимания, но ни в одном из чужих взглядов он не увидел ни ненависти, ни презрения. Если только лёгкий интерес, если его можно так назвать. Да и то не стоит забывать, что в школе много людей, и не все они учатся вместе с ним и знают о его «особенности». Так что интересоваться они могли им не только из-за этого, но и просто из-за того, что он один такой бунтарь, который носит какие-то свои лохмотья, а не пиджачок с классическими брюками.        Пока всё шло более менее гладко. Пака поблизости не было, от чего Сехун мог спокойно передвигаться по школе, постоянно смотря в пол и редко поднимая на кого взгляд. И он совсем не ожидал, что кто-то захочет с ним познакомиться, когда он прибудет в класс. В кабинете химии парты были рассчитаны на двоих, — прямо как в его старой школе — о чём свидетельствовали их длинна, отличающаяся от обычных одноместных, и наличие двух стульев. Сэ казалось, что вряд ли с ним кто-нибудь захочет сесть, даже если учитель об этом попросит, мол, с позывом помочь ему влиться в тему, если что.        Кто-то осторожно постучал по его парте, и в этих коротких стуках скрывалась неловкость. Чем-то напомнило вчера, когда учительница постучала ногой по полу, и, как и этот человек — не была уверена в том, что она делает и правильно ли это. Однако незнакомец, привлёкший на себя внимание, сумел удивить Сехуна.        Незнакомцем оказался один из одноклассников. Если бы вчера Сэ не был так погружён в собственные мысли и не старался прятать ото всех глаза (как и сейчас), то наверняка бы запомнил такие большие круглые очки с толстой оправой, что перекрывали собой не менее большие глаза. А может, это лишь стёкла их так увеличивают — в подробности вдавался.        Одноклассник как-то слишком робко показал на свободный стул рядом и, кажется, пробубнил что-то из разряда «Я могу сесть?» или «Не занято?», на что Сехун лишь кивнул и поспешил «скучковать» свои вещи в одну сторону. Даже как-то тесно стало… Чужое присутствие так и давило, заставляя сжиматься и натягивать капюшон посильнее, что шнурки на нём уже потеряли свою эластичность и попросту растянулись до состояния обычной тряпки.        Внезапно появившаяся рука на плече вывела Сэ из напряжения в состояние испуга. Он невольно дёрнулся и резко повернулся в сторону того, кто его коснулся. Благо не запищал и не повёл себя ещё страннее. Как иронично выходит: боишься быть публично опозоренным, но при этом уже позоришься, ведя себя подобным образом (дёрганным образом!).        — Сехун, верно? Я правильно назвал? — спросил сосед и получил на это медленный, недоверчивый кивок. Каким бы безобидным одноклассник не казался, Сехун всё равно настороже. — Я До Кёнсу, — имя медленно произнесли по слогам, — Будем знакомы?        Сехун опустил взгляд с чужих губ — приходится смотреть и разбирать, что ему говорят — на протянутую ладонь. Это шутка? Будь здесь Лухань, то он бы обязательно отругал друга за то, что тот слишком много всего выдумывает и видит во всём только плохое. Но рядом никого, ворчать некому, так что Сэ делает так, как считает нужным, ну или как получается.        Пожав новому знакомому руку, он на всякий случай оглядел класс, нет ли в нём Чанёля. Такой приём не остался незамеченным Кенсу и он вновь обратил чужое внимание на себя, щёлкнув пальцами прямо перед сехуновским носом:        — Ты ищешь Чанёля? — он как будто бы прочитал его мысли. Не обязательно для этого быть экстрасенсом или ведьмой пятого поколения, ведь наверняка большинство видели, какое шоу вчера вытворил Пак, потянув новенького за чёртов ремень и показывая, кто тут «главный». — Он тот ещё прогульщик, вряд ли придёт. Не нервничай.        Сказать Сехуну «не нервничай» — это как сказать человеку с клинической депрессией «не грусти». Но сейчас эта фраза почему-то подействовала, хотя не в том объёме, в каком хотелось бы. Одно знакомство — это уже что-то, по-хорошему можно было бы назвать это началом дружбы с коллективом. Единственный человек, конечно, не весь коллектив, но надо же хоть в чём-то видеть плюсы.        Повисло короткое молчание ровно до того момента, пока к их парте не подошёл парень, выглядящий так, как будто он только что с обложки журнала вылез: форма выглажена до идеала, волосы уложены, да и лицо у него уж очень строгое и «идеальное». По крайней мере, таким показалось.        — О, это наш староста, — представил его Кенсу, когда заметил, с какой растерянностью и просьбой о помощи Сехун посмотрел на своего нового товарища. Сам Кенсу распыляться не стал, что за староста, и потому Сэ всё равно не до конца поняли сути: что такое «староста» и с чем его едят? В его предыдущей школе такого понятия не было, а если он и встречал такое в сериалах, то быстро забывал, в чём их преимущество. Это что-то вроде таких вылизанных красавчиков или что? Что он тут делает и чем заслуживает такое своеобразное звание? Предстоит узнать позже.        — Я Ким Чунмён, — обратился уже сам староста, только реакции от Сэ он вообще не получил, тот даже голову не удосужился повернуть: так и продолжил смотреть на Кёнсу. Чунмёна игнор не разозлил и не оскорбил, а скорее просто ввёл в ступор. То есть, он обращается к человеку, пытается познакомиться, а его просто не замечают. Это как так? — Ау?        — Он не слышит тебя. Сначала позови его, а потом говори, — стал учить его Су, и тут же между ними началась игра с жестами и перешептыванием:        — «Прям вообще не слышит?»        — «Прям вообще».        Зачем они шепотом говорят — непонятно. Что говорят — тоже. Но Сехун видел, как староста изменился в лице (красота его осталась нетронутой). Он чего-то не понимал. Наверное, противоречия слов «не слышит» с «позови, а потом говори». Но Чунмён быстро собрался и попробовал начать знакомство заново, только теперь он предварительно постучал по парте. Его физиономию надо было сфотографировать в тот момент: так сильно удивился, когда игнорщик-Сехун срегировал чуть ли не на первый стук, который среди этого шума от чужого галдежа почти невозможно услышать и разобрать.        Вчера в школе не было старосты по «уважительным на то причинам», а от того сегодня они оба с Сэ откроют для себя много нового: Чунмён впервые попробует общение с глухим человеком, а Сехун наконец узнает и запомнит, что такое староста. Правда не сейчас, спрашивать об этом в лоб он не хочет — стыдно.        — Я Ким Чунмён, — повторил староста. Он так быстро пробубнил своё имя, что Сехун понял только «Чубубу» — уж наверняка неправильно расслышал. Своё же имя О произнести не пытался, и потому молча пожал руку, утвердительно кивнув. — А ты… — Мён коротко посмотрел на Кенсу, что уже подсказывал, как зовут их новенького, — Се…хун? Сехун.        А это прогресс. Теперь Сэ из своего класса знает Кенсу и Чу… не важно. Старосту он знает, вот кого. Повторить и запомнить это слово гораздо проще, чем имя Чунмёна — тому стоит начать внятнее произносить его, а не тараторить. Хотя, может, оно и так понятно звучит, просто по губам его тяжело прочитать.        Сехун ещё не до конца успел привыкнуть к своей новой компании, как к ним присоединилась девчонка, а за ней сразу вторая. Потом третья. Потом ещё один парень. И ещё один. И ещё целая группа ребят. В итоге вокруг парты, занятой Сехуном и Кёнсу — собралась толпа, кто-то даже брал стулья и подсаживался к ним. Но все одинаково представлялись: обращались к Сэ, называли свои имена и пожимали ему руку. В какой-то момент он уже просто сбился и не мог понять, кто из них кто, кто что ему говорит и что спрашивает, ведь одноклассники также болтали друг с другом.        Зато сейчас был отличный момент, чтобы почувствовать себя центром внимания. Сехун уже позабыть успел, что несколько минут назад он строит из себя недотрогу и с недоверием отнёсся к Кёнсу. Кстати именно Кёнсу был его «спасательным кругом» — он объяснял одноклассникам, как нужно обращаться, пускай не все его слышали, и только благодаря нему Сэ не чувствовал себя совсем уж потерянно. Кроме как кивнуть, покачать головой или пожать плечами — он больше ничего не может сделать сам, а «переводчик Google» дактиль не воспринимает, это не с иностранцем беседовать!        Перемена подходила к концу, а народ всё не думал рассасываться. Со стороны это выглядело так, будто бы они столпились вокруг чего-то очень интересного, и бурно это обсуждали. На самом же деле, молчаливого Хуна интересной личностью не назовёшь, да и он не делал ничего такого, чем мог бы обеспечить такое внимание к своей персоне. Тем не менее так получалось. И это не могло остаться незамеченным для Чанёля, который зашёл в кабинет и увидел происходящее.        Он, как и любой другой человек, не может спокойно пройти мимо, если видит, что другие люди чем-то сильно увлечены — нужно срочно узнать, на что они там смотрят и что так бурно обсуждают. И потому Пак буквально протиснулся через собравшуюся компанию, а оказавшись рядом с партой, за которой сидел его вчерашний объект для насмешек — вдруг непонимающе нахмурился. Вот только присутствие Чунмёна не позволило ему вытворить никакой очередной тупой выходки, как и долго пялиться на новенького:        — Почему не было на первых двух уроках? — тут же поспешил спросить староста. Ребята замолчали, Чанёль перевёл взгляд на Мёна, а Сехун просто бегло смотрел то на них, то на Кёнсу, то на ещё кого-нибудь. Атмосфера больше напоминала какой-нибудь эпизод из типичного школьного сериала, в сцене которой обязательно сталкиваются отличник с главным хулиганом и между ними, как это часто бывает, завязывается драка, а там уже очевидно, кто победит (очевидно же?).        — Проспал, — огрызнулся Пак. Он знал, что на старосту лучше не нарываться — тот пожалуется классному руководителю, и Чанёль снова по шапке от отца получит, если его в уже какой по счёту раз вызовут в школу разбираться с проблемами посещаемости. А все стоящие рядом как-то трусливо попрятали носы, стараясь как можно меньше смотреть на Пака. И действительно. Вчера они дружно насмехались над Сехуном, а сегодня, видите ли, пока Чанёль не пришёл, они вдруг решили с ним познакомиться. — Обещаю, что такое больше не повторится.        И в этот момент прозвенел звонок, из-за чего все, без исключений в виде прогульщика-Чанёля, стали расходиться по местам. Только с появлением учителя в классе Хун смог вздохнуть полной грудью: драки не произошло, жертв нет, и конфликт, вроде как, разрешён. А что самое главное — его никто не тронул. Вернее, не обидел, ведь его практически все успели хоть раз подёргать за рукав, чтобы обратить его внимание.        Нахождение Чанёля где-то на последних партах сильно угнетало. Сэ так и казалось, что сейчас что-нибудь да обязательно произойдёт, что всё повторится и ему никто не сможет помочь. Или не захочет. Не столь важно, результат-то один и тот же будет. Однако возникшая на парте маленькая записка вывела из мрачных рассуждений:        — «Давай сходим в библиотеку после этого урока?»

***

       Даже гадать не надо: Сэ не отказал и пошёл с Кёнсу в библиотеку. В ней он уже побывал, когда получал учебники, но сходить ещё раз с кем-то, а не в одиночку, был совсем не против. К тому же, оставаться одному ему не хотелось, а Чанёль вряд ли посещает библиотеку. «Она для него как чеснок для вампира — отпугивает» — сказал До, и прозвучало это довольно убедительно.        В библиотеке, как в них принято, одноклассники вели себя тихо, даже более чем, ведь они не разговаривали, а обменивались сообщениями в «KakaoTalk», спрятавшись где-то в глубине помещения. Из-за стеллажей, что были повсюду расставлены и создавали некий лабиринт, их практически не было видно, так что никто не задавался вопросом «А что это вы сюда припёрлись и сидите в своих мобильниках», ведь если кто и проходил мимо, то не обращал внимания.        За их коротенькую переписку Сэ узнал о Чанёле немного больше: например то, что он часто прогуливает и имеет нехорошую репутацию как среди своего класса, так и среди учителей. Первые, можно сказать, побаиваются его, и поэтому подстраиваются, чтобы остаться нетронутыми и иметь возможность спокойно учиться, а вторые не любят за его грубость, хамство и невежество, полнейшее отсутствие какого-либо уважения. Чанёль не любит школу и учёбу в принципе, и поэтому всячески это показывает. Не отчисляют его только благодаря чуду — его отец уверяет, что это просто переходный возраст, что всё скоро наладится и что они обязательно наведаются к психиатру и предоставят справку о том, что Пак абсолютно здоров, просто развод родителей его так сильно задевает.        — Сехун: Но я ведь его не трогал. Почему он так меня невзлюбил, как только я к вам перевёлся?        — Кёнсу: Понятия не имею, всякие причины могут быть. Меня он первое время задирал из-за моих очков. Но я думаю, он скоро оставит тебя в покое. Просто… держись подальше и всё будет нормально.        — Сехун: Да я так и пытаюсь…        Сейчас полезно было бы начать заниматься химией, а не вот этим всем. Всё-таки Сехуну повезло, что этот предмет только-только начали изучать и у него ещё есть возможность понять, что да как. Но думать о химических связях у него не получалось, а в голове и вовсе возник очень интересующий его вопрос:        — Сехун: А ты случайно не знаешь, где он живёт? Ну, вдруг.        Новость хуже некуда. Приятно, конечно, когда догадки оказываются верными и твой внутренний Шерлок просто восторженно визжит от собственной дедукции, но иногда это может действовать наоборот и сильно расстраивать. Сэ просто заблокировал экран своего телефона и прилип к своему лицу ладонями. До тогда понял, в чём дело и зачем у него спрашивали такую информацию, и поэтому мог лишь посочувствовать.

***

       Спортивный зал в этой школе слишком мал, чтобы Сехун смог вместе с остальными ребятами заниматься физкультурой, при этом не повредив ни себя и никого. Здесь он не сможет соблюдать ту дистанцию, что по определению ему положена в целях безопасного занятия, плюс не все здесь соблюдают дисциплину, так что травму можно получить на раз два. Было решено, что он будет посещать занятия физкультуры тогда, когда она будет проводиться на улице, и когда нужно будет сдавать зачёты, к которым он может готовиться, приходя в зал после уроков. Преподаватели, как и учитель физкультуры, почти всегда остаются в школе допоздна. Поэтому если зал не будет занят и будет открытым (!), то Сэ может спокойно придти. Вот только будет ли он пользоваться свои преимуществом — не ясно.        Сам факт того, что он будет «отдельно от всех» его не смущал. Сехун и так понимал, что вряд ли сможет сохранять равновесие и стойкость в там, где шанс сломать себе нос (даже слышащему человеку) велик настолько же, сколько получить мячом по голове или скакалкой по руке. А ещё он совсем не любит заниматься спортом, ведь большее предпочтение отдаёт лежанию в кровати.        Попрощавшись с Кёнсу, так как физкультура на сегодня была поставлена последним уроком, Сэ как можно скорее побежал на первый этаж в гардеробную, вовсю радуясь тому, что: а) — скоро он окажется дома, б) — вряд ли столкнётся с Паком. Кстати, сегодня тот ни разу не подошёл к нему. Может, До сказал правду, что Чанёль скоро от него отвяжется? Но неужели настолько скоро? Или это связано с тем, что теперь Сехун был не один? Ай, не важно.        Сбросив рюкзак на скамейку, Сэ в этот раз решил не пачкать свои кеды об асфальт, как в тот раз, и потому стал переобуваться. Раз уж есть время, то почему бы и нет? Не придётся дома чистить подошву от прилипшей жвачки. Только вот он не знал, что переобувшись и собравшись идти домой — вдруг окажется прижатым к стене.