В тени анкха

       - Значит, вы смеете заявить, без капли сомнений, что приведете меня к цели? - Дон не спускал с женщины проницательного взгляда, пытаясь уловить в глазах Нубити нотки страха, раскаяния, какой-либо эмоции. Она была весьма "непробиваема" на этот счет.       - Да. - Кратко и ясно. Донкор понимает, что это та еще зацепка. Он найдет свою госпожу.       - Вийден, проведи Эврит в одну из палат, чтобы она могла привести себя в порядок и отдохнуть, отправляемся через час. - Дон беззаботно откинулся на спинку кресла, в котором он сидел, так, будто он не погряз в самом настоящем дерьме.       - Как скажете, господин. Военачальник шел позади Эврит, ведя ее к одной из крайних палат для стражи. Дон остался один. Как всегда, такое привычное ощущение одиночества. Момент, когда все эмоции он может прочувствовать заново, проанализировать и сосредоточиться на них. Проблема. Он считает себя сплошной проблемой. И в сложившейся ситуации его невозможно оправдать.

POV DONKOR

      Черт. Меня. Побери. Я ведь просто изнасиловал ее. Изнасиловал девушку, для которой неприемлемо спать в одной кровати. Она была такой хрупкой и беззащитной, пока я делал страшные вещи с участием ее прекрасного тела. И самое страшное то, что мне это понравилось. Страшно не за себя, а за нее. Если я вновь не смогу обуздать себя? Что, если снова посмею поднять на нее руку? Я ужасен во всех смыслах. Сплошная проблема.

***

POV ANNA

      Сердце пропустило удар. Я только что сравнила благоговейного, нежного и милого во всех смыслах Атсу с сущим дьяволом на земле? Я не понимаю себя. Не могу сосредоточиться на эмоциях. Атсу мне симпатизирует. Но что означает то, что я думаю о Доне, когда вовсе не должна этого делать? Я совсем запуталась. Нужно на что-то отвлечься. О, как кстати звучал мой живот. И когда я последний раз ела? - У тебя есть монеты? - Снова говорю с Авейну, неудостояв его взглядом. Просто не могу.       - Нет, но мы можем обменять мой лук на них у ближайшего охотника. За него мы получим добрых сорок майрунов*. - А я и не заметила, что за спиной у военачальника небрежно болтается лук и пара стрел. Так он стал выглядеть еще более сексуальней. Не могу поверить, что стала такой распутной, единожды познав близость с ним. Вынуждена заметить, что торс Донкора ни чуть не уступает Атсу. Блядь. Просто перестань думать о нем.       - Эй, в чем дело? - Я вовсе не заметила, как остановилась с закрытыми глазами перед какими-то магазином, проигрывая в голове картинку за картинкой тех страшных событий, происходивших в купели, пока Авейну продолжал путь. Он осекся и подошел так близко, что я вновь могла уловить дурманящий запах его фирамон. Сама того не осознавая, я кинулась в объятия мужчины, прижимаясь к его оголенеому торсу. Все тело Атсу напряглось, прежде чем он смог поддаться импульсам и обернуть свои руки вокруг меня. А это приятно, когда тебя обнимают. Последний раз меня обнимали семь лет назад. А именно, папа, на мой десятилетний юбилей, прежде чем бросить пьющую маму с совершенно несформировавшейся как личность, психически неустойчивой мной. Внезапно, от нахлынувшей ностальгии, соленая жидкость скопилась в моих глазах, покидая их, слеза за слезой. Я плакала на плече у мужчины и это до жути облегчает мое нынешнее состояние. Будто кто-то отнял у меня некоторую часть той душевной боли, что терзала мои внутренности, не давая сделать новый глоток свежего воздуха. Все навалилось так сразу, так неожиданно. Папа, Атсу и Донкор. Что за, мать его, проклятый треугольник?! Почему у меня все настолько плохо с противоположным полом? Как говорит моя мама, я сплошная проблема.

POV ATSU

      Ее слезы раз за разом оставляли за собой мокрые дорожки на моем плече. Я прижимал Анну к себе так крепко, как только мог, стараясь не навредить ей. Она проплакала, наверное, около получаса. У меня затекли руки и начали болеть ноги, но это не мешало мне трепетно перебирать мягкие пряди женских локонов в своих пальцах, и шептать при этом что-то успокаивающее над её макушкой. Чтобы ей стало легче. Чтобы она доверилась мне. Я уже не могу отрицать, что эта девчонка меня зацепила. Но между нами все строго расчерчено судьбой. Нам никогда не быть вместе, как бы мне этого не хотелось. И все просто потому, что я родился в семье, принадлежащей короне. Я с самого рождения служил, чтоб его, самому настоящему ублюдку, который не заслужил власти. Я не должен допускать подобных мыслей о повелителе, но клянусь, я бы убил его при первой же возможности, если бы копил в себе всю ненависть целых двадцать три года. - Все хорошо, - единственное, чем могу утешить Анетт в порыве собственных эмоций. - Все будет хорошо.