На острие ножа (Constantly on the Cusp)

Следующий раз происходит спустя пять дней, даже несмотря на то, что Стайлз идёт в Джунгли, чтобы развлечься с кем-то, кто не был бы Дереком Хейлом. Именно поэтому в этот вечер Стилински в полной боевой готовности: он чист, хорошенько растянут анальной пробкой, которая находится до сих пор в нём, и одет в самые облегающие шмотки. Но на часах почти десять, и Стайлз понимает, что безрассудно забраковал пару чертовски заманчивых предложений лишь из-за того, что не может выкинуть из головы одного вполне себе конкретного придурка. Стилински подходит к барной стойке и заказывает ещё один виски, попутно доставая телефон из заднего кармана джинсов. Он настойчиво ищет номер Дерека, который ему любезно предоставила Эрика ещё на прошлой неделе и, игнорируя гремящую в ушах музыку и яркие, разноцветные стробоскопы, набирает смс и сразу же нажимает «отправить», не оставляя себе ни единого шанса на отступление. «Пришли мне фотку своего члена.» Ответ от Дерека приходит почти мгновенно. «Зачем?» Стайлз делает большой глоток из стакана, который бармен опускает на стойку перед ним. «А как ты, блядь, думаешь?» Печатает он в ответ, посмеиваясь над собственной затеей и представляя, как сильно закатываются глаза Дерека. Который, однако, не заставляет себя ждать. «Может лучше приедешь ко мне, чтобы получить оригинал, а не его жалкую копию?» Стайлз не знает, почему его до сих пор так сильно удивляют подобные заявления Дерека, но он всё равно крайне поражён такому предложению. Парень двумя быстрыми глотками выпивает остатки виски, расплачивается в баре и набирает сообщение Хейлу. «Буду через 20 минут.»

***

Дерек оставляет дверь открытой для него, и Стайлз находит этот жест милым и, как ни странно, жутко возбуждающим. Он обнаруживает хозяина лофта сидящим на диване в одних чёрных спортивных штанах с очень низкой посадкой; на обнажённом торсе его шрамы поразительно контрастируют с нетронутой, более гладкой, ровной кожей. Стайлз шумно выдыхает, но игнорировать тепло, разливающееся по телу, каждый раз, как он видит этого придурка, с каждым разом становится всё труднее. Дерек внимательно смотрит на Стайлза, совсем так, словно тот опоздал на важную встречу. – Стилински, – произносит он, закидывая одну руку за голову, а другую опуская на пах, – Самое время, чтобы ты пришёл получить нечто большее. Стайлз качает головой и снимает с себя футболку, отправляя её прямиком на пол. – Это, скорее, касается проблемы тебя-не-гея, – ухмыляется он, быстро расправляясь с молнией на джинсах. Дерек делает вид, что игнорирует этот выпад со стороны Стайлза, поглаживая себя через ткань штанов, спокойно наблюдая за тем, как обнажается Стилински. – Заткнись и отсоси мне, – толики смеха в его голосе достаточно, чтобы Стайлз понял, что Дерек тоже начинает осознавать всю нелепость сложившейся ситуации. Он подходит ближе, пристально рассматривая Хейла, и его сердце пропускает удар от немыслимой красоты, открывающейся перед ним. Радостно вздохнув от предвкушения и удовольствия, Стайлз опускается на колени, руками разводя бедра Дерека, чтобы освободить себе достаточно места и выполнить полученный приказ, попутно избавляя Хейла от спортивных штанов. Стайлз видит, что Дерек уже достаточно возбуждён, и его посещает мысль о том, что Хейл наверняка сидел и ласкал себя, ожидая, когда же Стилински соизволит почтить его своим присутствием и дать ему то, в чём он так сильно нуждается, но не готов признаться. Стайлз без прелюдий вбирает член в рот сразу на всю длину и усмехается, когда слышит удовлетворенный стон Дерека. Чуть раньше сегодня Стайлз был готов подставить свою задницу любому незнакомцу, чтобы просто быстро потрахаться с кем-то и сразу же об этом забыть, но теперь, когда он снова оказался с Дереком, он хочет, чтобы это продлилось как можно дольше. Поэтому он начинает дразнить Хейла: проводит языком по всей его длине то вверх, то вниз, периодически нежно касаясь самого чувствительного места на головке, все это время пристально смотря в глаза Хейлу, из груди которого вырываются самые блаженные стоны удовольствия от того, что он наблюдает, как Стайлз забавляется с его своеобразной игрушкой. Стилински чувствует, как Хейл запускает руку в его волосы, и хотя в этом прикосновении нет ни нежности, ни ласки, оно всё равно посылает по телу парня разряд наслаждения. Дерек чуть сильнее сжимает волосы в руке, и стонет ещё громче, более расслабленно, не сдерживая себя так, как раньше. Всё или ничего, думает Стайлз, когда скользит собственными пальцами сначала себе в рот, смачно, с причмокиванием обильно покрывая их слюной, а затем ведёт ими прямиком к заднице Дерека С шипением Хейл подаётся бёдрами вверх, но не отказывается от нежной и пока будто бы ни к чему не обязывающей ласки. Стайлз принимает это как безмолвное согласие, и слегка проникает в сжатое колечко мышц, ни на секунду не переставая жадно заглатывать член, а потом начинает скользить все глубже и глубже внутрь. Пару секунд спустя, Стайлз выпускает член Дерека изо рта, наблюдая, как тонкая ниточка слюны тянется от тёмно–багровой головки к его не менее ярким и припухшим губам. Он смотрит Дереку в глаза, продолжая играть с ним своими длинными, ловкими пальцами, кайфуя от пленительной узости его тела. В этот момент Стайлз готов поклясться, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Он на все сто уверен, что для Дерека эти ощущения в новинку, ведь вряд ли в его заднице уже когда-то до этого бывал мужской палец, да и, вообще, любой палец. Поэтому, подстрекаемый гордостью за то, что он удостоен чести быть первым, Стайлз глубже проникает в Хейла, вырывая из последнего предостерегающий рык, несмотря на то, что физически он всё так же остаётся безучастен: он лишь наблюдает за тем, как Стайлз с чернеющими от возбуждения глазами, сидя между его широко разведенных ног, старательно выполняет все эти манипуляции руками. Когда Дерек начинает стонать громче, почти задыхаясь, и извиваться в умелых руках Стилински, он отстраняется, встаёт на ноги и, улыбаясь, избавляет себя от остатков одежды, не прерывая зрительный контакт с Хейлом, который так же прожигает его своим взглядом. Стайлз пару раз проводит по всей длине своего члена, а затем разворачивается к Дереку спиной, ставит ногу на журнальный столик и изгибается, раскрывая себя так, что камешек на ручке анальной пробки маняще сверкает. Он слегка надавливает на неё, вводя её ещё глубже, и его тело содрогается от нереальных ощущений и умопомрачительного возбуждения. – Твою мать, Стайлз, – шепчет Дерек, боясь сделать вдох. Стилински заинтересованно оборачивается и видит, как Хейл, нервно кусая губы, ласкает себя, буквально пожирая глазами раскрытую перед ним задницу. – Как же ты любишь, когда тебя трахают, – спрашивает Дерек, хотя из его уст это больше походит на утверждение. – Как же ты любишь трахать меня, – парирует в ответ Стайлз, всё ещё играя с пробкой, стараясь держаться на плаву захлёстывающих с головой волн горячего удовольствия, чтобы не потерять контроль над развитием спектакля, который он сейчас разыгрывает для Дерека, который, к слову, так легко поддаётся на все манипуляции Стилински. – Ты же маленькая, грязная шлюшка, обожающая члены. Как я могу устоять? – ухмыляется в ответ Дерек, игриво прищуривая глаза. Стайлз пытается скрыть румянец, который мгновенно покрывает его щёки от таких заявлений Хейла, поэтому, чтобы отвлечь мерзавца, он с восхитительно непристойным, влажным звуком избавляется от пробки, отправляя её куда-то на пол. В этот же момент Дерек резко приближается к нему, почти вплотную, оглаживая его бёдра, поднимаясь вверх только лишь для того, чтобы раскрыть податливое тело Стилински ещё шире. Губы Дерека находятся в опасной близости от чувствительного колечка мышц, и это похоже на безумную, мучительную пытку для Стайлза. – Господи, боже, Дерек, сделай это языком, – умоляет Стайлз, и ему уже абсолютно наплевать на то, что он может зайти слишком далеко, предлагая подобное; его сердце бешено колотится, а дыхание срывается, когда он чувствует дыхание Хейла и его щетину на своей нежной коже. – Ты же сам хочешь этого? – он продолжает, словно бросая вызов. – Хочешь вылизать меня? Или для тебя это слишком по-гейски? Дерек отвечает тем, что сильнее впивается своими пальцами в кожу Стайлза, а его большие пальцы, которые почти касаются прохода, совсем близко к отверстию. Стилински разрывает от бешеного возбуждения и просто нечеловеческой потребности в том, чтобы в эту ночь раскрутить Дерека на римминг, поэтому он призывно двигает бёдрами, как можно более очевидно сжимая мышцы внутри, когда произносит: – Ну же, Хейл! Тебе хватило мужества засунуть в меня свой член, а язык не осмелишься!? И ему почти стыдно за то, что Дерек так легко попадается на крючок. Почти, только потому, что он слишком на взводе и не способен думать ни о чём, кроме рта Дерека, который вдруг резко соприкасается с его задницей, кроме этих чертовски восхитительных зубов, вонзающихся в его ягодицу, кроме волшебных пальцев, нещадно оставляющих синяки на чувствительном теле. Дерек опускается ниже, грубой щетиной царапая нежную кожу, и аккуратно проводит кончиком языка по кольцу сжатых мышц, и этого достаточно для того, чтобы Стайлза бросило в дрожь, а с его губ начали срываться самые немыслимые ругательства. Хейл, должно быть, тоже играет по правилам всё или ничего, или, может быть, в нём слишком много духа соперничества, наоборот, неуверенности в себе или просто неудовлетворённого желания просунуть свой язык в чей-то зад – в любом случае, неуверенные, мимолётные касания почти мгновенно сменяются агрессивным, жадным риммингом. Колени Стайлза предательски обмякают, когда Хейл врывается в его разгорячённое тело своим языком, поэтому он падает прямо на этот чертов журнальный столик, а Дерек так и остаётся сидеть сзади него на самом краю дивана, лишь притягивая Стилински за бёдра к себе всё ближе. – Блядь, Хейл, – задыхается Стайлз, все ещё не в силах поверить в реальность происходящего. – Как тебе удается быть потрясающим абсолютно во всём, – прерываемый стонами, едва успевает закончить предложение парень. В ответ Дерек только мягко смеётся куда-то между нежными ягодицами Стайлза, которому кажется, что щетина и дыхание Хейла стали одновременно чуть грубее и нежнее, а он сам окончательно потерял рассудок. Уже не имеет никакого значения ни жалкие попытки бросить проклятому Хейлу вызов, ни желание ему что-то доказать, потому что Стайлз буквально растворяется в этой горячей, интимной ласке Дерека, который звучно, рвано выдыхает и добавляет к своему языку один палец. Стайлз обхватывает рукой свой член, и неприлично громкий стон облегчения срывается с его губ, когда он, не теряя ни секунды, начинает ласкать себя, размазывая липкую смазку по всей длине. Дерек добавляет ещё один палец, растягивая Стилински сильнее, доставляя неземное удовольствие, почти граничащее с болью, заставляя парня дрожать и извиваться от нетерпения и огромного желания почувствовать внутри себя огромный член Хейла. – Кончи для меня, – приказывает Дерек, – до того, как я тебя трахну. Может быть, дело в командном тоне, царапинах, что оставляет жёсткая щетина на нежных ягодицах, отчаянном рвении, с которым Хейл вылизывает его задницу, или просто в том, что это именно Дерек, но Стайлз подчиняется и обильно кончает, крепко удерживая рукой свой член и как можно сильнее насаживаясь на пальцы и язык Хейла, сжимаясь вокруг них с неимоверной силой. Он почти срывается на крик, когда его сперма вырывается из головки, забрызгивая его руку и журнальный столик. Почти в бессознательном состоянии от невероятно сильного, так резко нахлынувшего оргазма, Стилински не сразу понимает, как сильные, но такие нежные руки обхватывают его вокруг талии, а сам он отрывается от пола: Дерек несёт его самым непристойным способом, но Стайлзу наплевать, ведь он понимает, что они направляются в спальню Хейла. Дерек опускает его на кровать, а сам тянется к прикроватному столику в поисках смазки. Хейл смазывает себя, отбрасывает куда-то в сторону тюбик и возвращается к заднице Стайлза. Одним резким движением он ставит Стилински на колени и входит в растянутое отверстие без особого сопротивления. Дерек не теряет времени и сразу задаёт жёсткий, быстрый темп. Он снова тянет Стайлза за волосы, трётся щетиной о его нежную кожу на спине, блуждает губами по его шее и плечам. – Тебе это нравится, педик, – шепчет он на ухо Стайлзу, который так потрясён лёгкими нотками нежности в этой фразе, что его даже не злит оскорбительное ругательство. – Тебе нравится принимать в себя мой член, – хрипло добавляет Хейл. – Только потому, что ты так охотно мне его даёшь, – бормочет в ответ Стайлз, пытаясь ответить с сарказмом, который, однако, тонет в океане жаркого удовольствия. Дерек не отвечает, а лишь впивается зубами в плечо парня, сильнее тянет за волосы и начинает ещё яростнее вбиваться в его тело, с каждым разом задевая простату, до тех пор, пока Стайлз не может чувствовать ничего, кроме ощущения заполненности, завершённости, которое дарит ему Дерек, доводя до предела, самого края, так, что Стайлз кончает во второй раз, даже не прикасаясь к себе. Хейл следует за ним, обильно изливаясь прямо в Стилински, заполняя его горячей спермой. Загнанно дыша, обессиленный и потный, он падает сверху на Стайлза, который спиной чувствует, как быстро и сильно бьётся у Хейла сердце. Стилински пребывает в посторгазменной эйфории: он удовлетворён и абсолютно счастлив. Волна тёплого наслаждения накрывает его с ног до головы, когда он чувствует, как крепкое тело Дерека прижимает его к кровати. Однако этому моменту не суждено продлиться долго: как только Дерек немного успокаивается, он сразу же скатывается со Стайлза, встает с кровати и скрывается в ванной, бросая в Стилински чистое полотенце, прежде чем закрыть за собой дверь. – Ты просто убийственно романтичен, – бормочет Стайлз себе под нос, нехотя начиная приводить себя в порядок.

***

Стайлз как раз заканчивает приводить себя в порядок, когда полностью одетый Дерек выходит из ванной комнаты и садится на диван. Он включает телевизор, и Стайлз уверен, что слышит голос Гэри Коэна, рассуждающего об игре Метс. – Метс против Доджерс? – спрашивает он, подходя ближе к экрану. – Сегодняшний матч, да? Я тоже его записал. Собирался посмотреть, когда вернусь домой. Дерек пожимает плечами и совсем немного подвигается к другому концу дивана, будто ему абсолютно наплевать на манеры хорошего хозяина и то, что его гостю может не хватить рядом с ним места, чтобы присесть. – Пиво в холодильнике, – говорит он, открывая свою бутылку, удобнее устраиваясь на диване. Это одно из самых ужасных приглашений провести совместный вечер, что Стайлз слышал в своей жизни, но едва ли от Дерека можно ожидать чего-то большего. А учитывая ещё то, что они пару минут назад переспали, Стайлз решает не испытывать зря судьбу. Конечно, они раньше не раз отдыхали вместе, но никогда не было такого, чтобы им приходилось проводить время только вдвоём, наедине. И пусть они ненавидят друг друга – разве это всё ещё так, Стайлз? – Дерек предлагает ему остаться, и это, наверное, значит хоть что-то. Стайлз идёт на кухню, берёт себе пиво и присоединяется к Хейлу, усаживаясь рядом с ним на диван. Он нервно закусывает губу, переполняемый эмоциями, которые он не в силах пока понять до конца, и мысленно ругает себя за то, что слишком озабочен сложившейся ситуацией. Слишком рад возможности провести время с Дереком, который, вообще-то, на самом деле мудак. Но секс с ним всё ещё крышесносный, пиво приятно холодное, а по телевизору показывают игру Метс, так что Стайлз быстро расслабляется, удобно устраиваясь на большом диване, в паре сантиметров от Дерека. Стайлзу кажется, что они будут смотреть игру в полной тишине, но Дерек начинает комментировать происходящее уже на середине второго тайма, после того, как Марк Харви выбивает страйк-аут. – Похоже, он научился подавать крученый, – отмечает Хейл на пути в кухню, откуда, спустя пару мгновений, возвращается с двумя очередным бутылками пива. – Потому что когда показатель питчера 5.7 – это чёртов позор, ребята. И тогда Стайлз понимает, что Дерек, оказывается, фанат Доджерс; Стилински потребуется какое-то время, чтобы пережить эту трагедию, но сейчас он решает не забивать этим голову. Когда наступает седьмой иннинг*, они заканчивают вторую упаковку пива, всё ещё продолжая разговаривать об уровне подачи питчера, среднем проценте выбитых за игру мячах и о том, что иногда даже лучшие нападающие выглядят так, словно они зелёные, неопытные новички. И это весело. Да, сейчас Стайлз прекрасно проводит время, шутит и развлекается. С Дереком. Да, матрица иногда даёт сбой. Разговор ненадолго прекращается, когда они отвлекаются на игру, когда в напряжённый момент со скамейки запасных на поле вызывают Деклана Холлингсворта. Стайлз моментально чувствует тревогу, когда слышит это объявление, и может расслышать, что схожее волнение сквозит и в голосе диктора. В прошедшем межсезонье папарацци поймали Холлингсворта, когда он покидал гей-клуб в Сиэтле в компании Джои Страйпса, открытого гея, фронтмена известной группы «Полосатая футболка Мигеля». Слухи об ориентации главного игрока Доджерс неделями смаковали все таблоиды, рассыпающиеся различными догадками и размышлениями о геях в большом спорте. Деклан же не давал никаких комментариев, что только усугубляло ситуацию. Поговаривали даже, что он собирался уйти из Главной бейсбольной лиги из-за этого скандала. – Я рад, что он решил продолжить спортивную карьеру, – говорит Стайлз, и ему очень интересно, какие мысли у Дерека по этому поводу. – Хуёво, правда, что его личную жизнь превратили в такой цирк. Дерек кивает. – Не говори. Просто дайте этому парню спокойно играть, какая разница, кого он трахает? Стайлз удивленно на него смотрит, усмехаясь. – Дорогого стоит, услышать такое от тебя. – Что ты имеешь в виду? – Дерек возвращает ему озадаченный взляд. – Просто это забавно, – хмыкает Стайлз, – что из всех людей именно ты считаешь, что совсем неважно кто с кем спит. – В смысле? – В смысле, ты говоришь, что абсолютно не важно, гей Деклан Холлингсворт или нет, но сам же трахаешься со мной, при этом отказываясь принять свою ориентацию. Дерек лишь сухо усмехается. – Я не профессиональный спортсмен, Стайлз. Моя мать – член конгресса, а отец – один из самых влиятельных людей в правительстве. Это не одно и то же. Стайлз даже не пытается скрыть удивление от того, что Дерек сейчас не отрицает того, что он гей, как это было раньше. – И что, – переспрашивает Стайлз, – хочешь сказать, если бы твои родители закончили свою политическую карьеру, ты бы сразу же возглавил гей-парад, размахивая радужным флагом перед лицом всех граждан нашей великой страны и даже Бога? Дерек смеётся, качает головой и снова смотрит на телевизор. – Всё не так просто, ты же понимаешь. – Нет, не понимаю. Объясни. Дерек тяжело вздыхает, слегка опуская плечи, и Стайлз готов поклясться, что никогда прежде не видел Хейла таким; даже не мог вообразить, что он может выглядеть так уязвимо. – Мои родители, – Дерек начинает неторопливо, словно с трудом подыскивая правильные слова. – Они очень консервативны, да, но дело не только в этом. Ты же знаешь, как родители всегда хотят, чтобы ты был счастлив, несмотря ни на что? – Мои родители умерли, – сухо говорит Стайлз, допивая пиво. – Это было давно, – добавляет он в ответ на обеспокоенный взгляд Дерека, не желая вдаваться в подробности и рассказывать о том, что его мать была больна раком, а отца погубили алкоголь и глубокая депрессия. – Продолжай. Дерек на секунду задерживает на нём взгляд, будто пытаясь что-то понять. – Хорошо, – начинает он. – Мои родители, конечно, тоже хотят, чтобы я был счастлив, но… У них есть очень конкретное представление о том, в чём заключается это счастье, о том, какой должна быть моя жизнь, и если я не буду соответствовать их идеальной модели, если подведу их… – Хейл растерянно запускает руку в волосы, слегка сжимая их. – Они не просто расстроятся. Они могут лишиться всего, над чем работали всю свою жизнь. – Ты действительно думаешь, что если открыто заявишь о своей ориентации, это разрушит их карьеру? Дерек указывает пивной бутылкой в сторону телевизора. – Чёрт, Стайлз, ты видел, что случилось с Холлингсвортом? Разъяренная толпа чуть не выперла его из Главной бейсбольной лиги. И как ты думаешь, консервативный электорат этой страны согласится избрать женщину, у которой сын гей? И Стайлзу действительно нечего возразить сейчас, потому что он не уверен, что Дерек не прав, несмотря на то, как сильно он в этом нуждается; как сильно он ненавидит такую правду. – Поэтому я женился на Дженнифер, – после долгой паузы произносит наконец Хейл мягким голосом. Стайлз никогда не слышал его таким. – Я знал, что она мне не подходит, и мне правда очень не хотелось этого делать, но это было так важно для моей матери. Чёрт, Стайлз, она же просто грезит о внуках, – добавляет Дерек и закатывает глаза. – И ещё я думал… – вдруг его голос становится тише, и Стайлз едва может его слышать. – Я думал, что брак может... – Сделать тебя натуралом? – заканчивает за него Стилински. Дерек согласно вздыхает. – Да, вроде того. Они долго сидят в тишине, позволяя тяжёлой исповеди Дерека раствориться между ними. Их тела настолько близко, что Стайлз без труда мог бы наклониться и поцеловать Хейла: наконец узнать, каково это – ощутить эти безумно прекрасные губы на своих. Стилински не может оторвать от Дерека взгляд; он долго смотрит в его блестящие глаза, которые переливаются невозможными оттенками зеленого, синего и даже золотистого, пытаясь найти в них ответ, на вопрос, который пока не готов задать. Он всегда чувствовал, будто они с Дереком постоянно ходят по краю бездны, и если они вместе упадут в неё, то их уже никак не спасти. Сейчас Стайлз, глядя на такого прекрасного, уязвимого и открытого Дерека, как никогда чувствует этот драгоценный переломный момент, как будто Хейл, наконец, начинает осознавать, что Стилински совсем ему не враг. Что-то почти ощутимое искрится между ними: это свобода, новые возможности, которые, однако, сплетаются со страхом, но Дерек всё ещё продолжает смотреть прямо Стайлзу в глаза, слегка покусывая свою нижнюю губу, и, боже, Стайлз из самых последних сил держится, чтобы не поцеловать его, не раствориться в его тёплых объятиях, чтобы доказать, как сильно он в нём нуждается. Мысль о том, что он действительно готов сдаться и подчиниться этому безумному желанию по-настоящему быть с Дереком, почувствовать заветный вкус его поцелуя, зайти слишком далеко, чтобы из тех, кто они друг другу сейчас стать наконец теми, кем пока они не осмеливаются быть, заставляет все внутренности Стайлза с силой сжаться от волнения и страха. Он весь немного дрожит, когда отрывается от завораживающего взгляда Дерека и всё же встаёт с дивана, неуверенно проводя рукой по волосам. – Думаю, мне пора, – спешно и немного нелепо произносит Стайлз. – Завтра рано на работу, – добавляет он, направляясь к двери, – Я отлично провёл время, спасибо. Выражение лица Дерека тут же возвращается к его привычному, холодному и отстраненному, поэтому Стайлз задаётся вопросом, не сам ли он нафантазировал открытость и мягкость Хейла и все эти чувства. – Да, конечно. Заходи в любое время, – немного резко и грубо говорит Дерек, и эта интонация слишком пугает Стайлза, поэтому он просто уходит, страшась оглянуться. * Иннинг (бейсбол) – период бейсбольного матча, во время которого команды по разу играют в защите и нападении. Как правило, матч состоит из 9 иннингов.