Легенды Бродяги

      Эд, довольно улыбаясь, взял две бутылки какого-то алкоголя с надписью «Чернила осьминога». Эти «чернила» стоили совсем не много — как раз для пиратов. Он протянул вторую бутылку деду и залпом сделал глоток из своей. Отвратительно. Вкус был, как у давно скисшего винограда. Но это не играло роли.       — Честно сказать, такое чувство, что я рождён для того, чтобы пить это пойло, — сказал юноша.       Старикан похлопал Эдварда по плечу и посмеялся. Его смех сопровождался частым кашлем.       Энн встала и выпрямилась. Она отвела взгляд от океана, подошла к штурвалу, повернулась к своей команде и громогласно выкрикнула:       — Братья! — все пираты с улыбками оглянулись на Рэйс. Она отпустила штурвал и с улыбкой вновь прокричала: — Тащите с трюмов весь ром! Отпразднуем нашу очередную победу над английским галеоном!       Пираты со всей мочи радостно заверещали: «Да!»       Энн закончила своё выступление одним предложением, которое вмиг разожгло азарт в сердцах членов её команды:       — В следующий раз пустим его на дно!       Пираты снова восхищённо завопили. Льюис первым побежал к трюму, расталкивая всех на своём пути. Один из пиратов, чьё имя было Андрэ, вынес из трюма огромный стол и поставил его в центре палубы. Паруса спустили, корабль пришвартовали к неизвестному острову.       Эдвард взял две бутылки и открыл их зубами. Почему он умел так? Ведь далеко не алкаш со стажем.       Парень хлебал из двух бутылок одновременно.       Юноша почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он поставил недопитую бутылку и перегнулся через борт. Он понял, что его сейчас вывернет. Он залил в себя рома из бутылки и выдохнул. А почему рома? Потому что ничего другого под рукой не нашлось.       Льюис посмеялся с Эда.       — Ну и слабенький же ты, хе, — говорил Льюис, допивая третью бутылку рома.       Где-то около штурвала слышались крики толпы:       — Ещё, ещё, ещё! До дна!       И что же мы увидим, приблизившись к источнику задорных криков? Энн Рэйс, допивавшую уже четвёртый пузырь рома.       Она резко запрокинула бутылку и кинула её, пустую, за борт «Бродяги».       — Вторую тащи! — скомандовала девушка.       — Но это же была четвёртая… — проронил кто-то.       — Вздор! Плевала я на это! Вторую, говорю, тащите, черти! — кричала капитан, уверенно стоя на ногах.       — Я… зря пил, — пролепетал Эдвард. Фразы путались у него в голове.       Какой-то пират закричал:       — А может, песню?       Эдвард решил, что это его выход. Он совершенно не соображал, что делал.       — Пусть часто трепали нам лица шторма, и души грубы от невзгод!       — Но верит в Фортуну, как прежде корсар, лишь ветром солёным живёт! — поддержали пираты.

Прекрасные дали и тихий прибой, Вы сердце зажгли моряка, Без моря пирату не жить никогда, Пусть волны шумят за кормой.

Скрипит штурвал, блестят глаза, И пенное море ревёт, Пускай грозят нам смертью шторма, Нептун пусть трезубцем трясёт.

И часто от гибели на волосок Мы плыли средь рифов и скал, Но все ж неизменна душа моряка, Как прежде бесстрашен корсар.

Лихие фрегаты и свист парусов Сменили стальные суда, Но рвётся душа сквозь завесу времён, Где шпаги звенят без конца.

Звучит приказ: «На абордаж!» — И пушки опять загремят, Пусть счастье только злой мираж, Нас волны морские пьянят.

      — Сейчас бы леди из борделя! — вдруг выкрикнул Льюис.       Все пираты его поддержали. Энн продолжала пить. Уже пятую бутылку. На шестой кэп должна была отключиться. Все уже давно знали это. Она всегда держится до шестой.       — Знаете, скажу вам кое-какой секрет, — Эдвард еле бормотал. — Все леди, которые воспитывались в самых лучших семьях, всегда становятся шлюхами! — воскликнул парень.       — Да, от леди из борделя можно чем-нибудь заразиться, — говорил Льюис. — Так мой друг и помер!       Энн еле-еле допила последнюю бутылку, после чего отключилась. Ваас едва успел поймать девушку, чтобы та не ударилась головой об стол. Он понёс её в каюту капитана.       — Эдвард, расскажи о себе, — с улыбкой сказал Льюис, ударив бутылкой рома об пол.       — Я!.. — парень замялся. — Я пират со стажем! И ушёл я с прошлого корабля, потому что надоело, — на самом деле он врал. — А ещё… Знаете, что? Да бабы на корабле к несчастью. И кэп наш — баба, — Эдвард едва выговаривал слова. — И кста-а-ати, мы подъезжаем к Русалочьей лагуне, ребята! — воскликнул он. Слова сыпались из него без остановки.       — Баба, не баба, но кэп с неё хороший. Да она хитрее самого Чёрного Бороды! — крикнул какой-то пират.       — Меня сначала тоже смутило, что кэп баба. Но потом привык. Ибо она на самом деле ведёт себя как капитан, — говорил Гарольд, пират, который следил за пушками.       — Зато смешно подкалывает! — выкрикнул Льюис. — Хотя смешно только тогда, когда это происходит не с тобой… — с улыбкой вздохнул старик.       Море было спокойным. Не затишье ли перед бурей?       Все общались между собой.       Лью вдохнул и проронил:       — По запаху чуется, Антикости. Знаешь о таком острове? — Льюис повернулся к Эдварду.       Парень уже засыпал, но поднял голову и посмотрел на старика.       — А, что?.. А-а, — протянул Эд. — Не, не слышал. Но звучит… — он вздохнул, — странно, — парень попытался растянуть губы в улыбке.       — Вижу, тебе пора в отбойную, — хихикнул Лью и отвёл новенького в каюту экипажа.