Фетишисты.

Сложно назвать вечеринкой одинокий вечер в баре «1703». Разве что, тусовка с самим собой. Все эти посиделки в баре заканчиваются порцией дорогого виски за стойкой и душевными терзаниями о никчемности бытия. Шпагина снова выложила в свой Instagram фотографию, на которой они с Русланом идут по Невскому, держась за руки. Печально и сурово, словно от сердца оторвали огромный кусок и растоптали его, как и чувства, гордость. Благо алкоголь мог хотя бы ненадолго избавить от ненужных мыслей. Очередная порция обжигает горло, Юлик чувствует, как жидкость растекается по телу, отдаваясь монотонным гулом где-то в глубине головы. Юлик уже достаточно опьянел, но стоять мог, поэтому посчитал нужным остановиться. — Онешко, вали домой, уже поздно, — раздается мужской голос чуть позади. Обернувшись, Юлик увидел Хованского, пьяного до чертиков, но каким-то образом держащегося на ногах. От него за несколько метров несло удушливым перегаром, отчего голова мгновенно пошла кругом. Юра не удостоился ответа Юлика и, как только его фигура скрылась в толпе, наигранно хмыкнул, присаживаясь на пустое место у барной стойки. Пробираясь через толпу посетителей, Юлик невольно задумался, а вдруг здесь есть кто-то с такой же судьбой, как и у него? Или это лишь пустые догадки? Интересно, а Руслан сейчас с Настей? Юлик вышел на улицу, и густой прохладный воздух заполнил легкие. Но ему не суждено надолго задержаться в теле Онешко, потому что в следующую секунду рука нащупала сигареты. Он отошел за угол бара и, прикурив, сделал первый вдох. Тяжелый едкий дым вытеснил вечернее дыхание, тонким шлейфом расходясь по организму. Еще вдох, но уже не так тяжело. Сигареты и алкоголь: Юлик вспомнил, чему его учила мама – о правилах здорового образа жизни, о вредных привычках. Когда родной голос раздался в голове, Юлик невольно усмехнулся, слегка поежившись от набежавшего холодного ветра. – Эй, Юлик. Взгляду предстали те, кого Юлик совершенно не ожидал увидеть одиноким вечером. Тусклый свет фонаря освещал четыре фигуры. Даня, Лиза, Настя и Руслан. От осознания того, что парень с именем на букву «Р» сейчас стоит прямо перед ним, держа за руку свою девушку, его взгляд погрустнел и взметнулся вверх – к черному небу, тучам и звездам, которые, к сожалению, не видно в Питере из-за большого количества света. Лиза, хватаясь за локоть Дани, чтобы не упасть на льду, с пониманием посмотрела на Юлика. Позади них по дороге, освещенной фонарями, со свистом проносились машины. Все стояли молча, Данила и Настя старались не задумываться о происходящем, Лиза – пыталась как можно осторожнее подобраться к Юлику, а Руслан... Руслан ослабил хватку и высвободил свою руку из ладошки Шпагиной, одними лишь глазами аргументируя это тем, что у него просто замерзла рука. Руслан стоял и разглядывал Юлика. Курящего, грустного, стоящего под падающими снежинками. Руслан тоже фетишист. На сигаретный едкий дым, идущий изо рта парня. На длинные бледные пальцы, сжимающие тонкую ментоловую сигарету. На темно-карие глаза, наблюдающие за происходящим исподлобья. На белые крохотные снежинки, аккуратно ложащиеся на длинные ресницы. На острые ключицы, которые виднеются из-под расстегнутой парки и тонкой майки. На дрожащий кадык... Но это всего лишь фетиши. Возможно, ничего не значащие фетиши. И при этом Руслану важно не только иметь собственные фетиши, но и важно найти того человека, который если не разделяет, то принимает и содержит в себе все эти самые фетиши. До самого последнего. Руслан фетишист. И ему чертовски это нравится. Лиза, держась за холодную кирпичную стену, все же пробирается к Юлику и, судя по отдельным еле слышным фразам, отчитывает его за расстегнутую куртку. А затем встает на носочки, что-то шепчет на ухо и косо поглядывает на Шпагину. Даня заказывает такси. Они выходят к главному входу «1703» и ждут черную машину, в номерах которой присутствуют буквы «К М С». Даня смеется над чем-то, щекоча горячим дыханием шею Лизы, та слабо улыбается и хочет отстраниться, но Кашин еще сильнее прижимает ее к себе. Лиза – его маленькая девочка. Он всегда так говорил, даже еще до начала их отношений. А в ответ Лиза закатывала глаза и усмехалась. Юлик невольно улыбнулся, тут же кашляя. Кажется, он все-таки простудился. Когда Юлик и Лиза возвращаются домой одни, Онешко готов рыдать в голос. Всю дорогу домой Настя лезла к Руслану целоваться, тот – не отказывал. Потом красноволосая рассказывала, как же сильно она ждет момент, когда на бледной коже ее парня появится аккуратная черная буковка «А». В те моменты Даня разглядывал гневное лицо Лизы и откровенно недоумевал, когда она с печалью и сожалением в глазах смотрела на сидящего на переднем сиденье Юлика. А потом все случайно сложилось само собой, и Кашину уже самому захотелось как можно скорее найти дробовик и сделать так, чтобы бьютиблогерша заткнулась и не говорила о соулмейтах хотя бы в присутствии Онешко. Дома Лиза ничего не говорит. Лишь гладит Юлика по плечу, делает ему чай и отправляет спать. У Неред редкий дар – эмпатия. О таком не говорят – все смеяться бы начали. Потому что эмпатия Лизы – худшее из проявлений. Есть люди-эмпаты, обладающие потрясающими способностями: чувствовать эмоции других. При разговоре с людьми прощупывать их настроение, ощущать их чувства, как свои, понимать собеседника лучше. Для кого-то эмпатия была даром. Такие люди становились отличными психологами или жилетками. На их плечах плакали, к ним шли рассказывать свои проблемы. Такие люди любили чувствовать эмоции. А для кого-то – проклятьем. Ужасные, липкие минуты нахождения среди толпы, когда чужие эмоции упорно лезут внутрь, в душу, пытаясь там поселиться. «Переживи нас! – требуют они. – Переживи и ощути нас, как свои!». И спасения нет. Можно, конечно, попытаться ограждаться внутренними барьерами. Меньше появляться на людях. Но вечно взаперти сидеть не получится. Да и барьеры однажды рухнут. Такие люди воют и молят судьбу, чтобы она забрала ужаснейший дар. Но судьба молчит. Все молчат. Лишь чужие эмоции забираются под кожу, не спрашивая разрешения. Когда-то у Лизы были намеки на постоянную эмпатию. Но тогда она сама еще не понимала: в радость ей это или в горе. Сначала помогать людям, выслушивать их проблемы девушке нравилось. А потом она осознала кое-что ужасное. Чужие эмоции завладевают ее разумом. Чужие эмоции лезут в нее, гася все хорошее. Чужие эмоции опустошают, уничтожают, ломают ее изнутри. Дни стали серыми, «овощными». Лиза всеми силами пыталась выбраться из этой клетки. Дар сменился проклятьем, а потом... Что-то случилось, и эмпатия ее покинула. Так девушка думала. Но случилось нечто другое. Неред стала таким эмпатом, которому стоило бы того постыдиться. Эмпатия приходила приступами. Внезапными и неожиданными. Просто в какой-то момент Лиза начинала ощущать не свои эмоции. И ладно бы счастье, радость или восторг. Нет. Эмоции были отрицательными. Только отрицательными. Приступы случались внезапно, в любой момент, Лиза могла быть на вечеринке с друзьями или снимать видеоролик в полном одиночестве. Просто вдруг ее накрывали эмоции, она несколько минут (а один раз даже было целых полчаса) ощущает настроение другого человека. И не какого-то близкого. Незнакомого, случайного. Как они ей подбирались – понять невозможно. Боль, отчаяние, пустоту, невыносимое горе, – вот что ощущала Лиза во время своих приступов. Как свои. Даже лучше своих. Эмоции захватывали ее всю и выжимали последние жизненные соки. И как объяснить друзьям, почему тебя колбасит от боли, почему ты сворачиваешься клубком и плачешь? Почему тебя трясет и не хочется совершенно ничего? Говоришь: приступ эмпатии. И встречаешься с их непонимающими взглядами. Первое время Лиза пробовала. Потом забила. Им не понять. Все равно. Все, что они говорили: – Это же не твои проблемы. Ну подумаешь, кому-то там плохо. Но это же не ты. Успокойся и забей. Лиза действительно успокаивалась и забивала. Но много позже. Потому что как объяснить, что да, это не ее проблемы. Не ее боль. Но ощущаются как свои. И хуже – груз двойных эмоций: свои собственные и чужие. И каждые хотят ощутиться. И разрывают ее пополам. На «успокоиться и забить» требовалось время. Потом приступы эмпатии случались реже и реже, а потом вообще перестали возникать. И Лиза поверила, что этот дар оставил ее. Подумала, что все это закончилось. Эмпатия действительно больше не посещала ее. До сегодняшнего дня. Это случилось внезапно – похоже на яркую вспышку – и вот Лиза уже сгибается пополам от переполняющих ее эмоций. Не своих. Чужих, чужих, чужих. Настолько чужих, что хочется упасть на колени. Лиза знала, что случилось. Порой эмпатия позволяла ей и на краткий миг увидеть картинку настоящего других людей. В тот миг, когда Лиза упала на колени, с крыши одной из многоэтажек Питера шагнула девушка. С короткими волосами. Почему это было важно? Просто Неред поняла, что с короткими. Боль, непонимание, жалость к самой себе и другим, решение, от которого не отступиться, реальные и надуманные проблемы, но эмоции от них – одинаковы, – все это стрельнуло в Лизу внезапно, не оставив времени на подготовку. Где-то в Питере неизвестная девушка совершила самоубийство. Стала суицидницей. А у Лизы пропали все силы. Все эмоции. Ибо настолько сильного приступа не было уже давно. Снова ничего не хотелось. Никого видеть. Ничего слышать. Чтобы все отстали и дали выплакать боль. Какая-то дура сиганула с крыши и все свои эмоции передала Лизе, сама того не ведая. Это невыносимее любого предательства. Из комнаты выскочил Юлик. Он знал об эмпатии и поддерживал в трудные минуты также сильно, как и Даня. Лиза села на пол, поджала к себе колени и уставилась в одну точку. Слезы не шли. Это потом она зарыдала в плечо обнимающего ее Юлика, который судорожно набирал номер Кашина. Эмпатия – это дар. Но не сегодня. Сегодня она стала для Лизы именно проклятьем. И дай Бог, чтобы она не зашла туда, куда заходить боялась.