Фетишисты.

Утром двадцать первого декабря Юлик проснулся с одной лишь целью: посмотреть на опрос в своей группе. Неделю назад Онешко в одном из своих видео сказал, что сделает своим подписчикам на Новый Год небольшой подарок: они выберут тематику скетча, а Юлик это снимет до первого января. И вот тот самый пост. Больше всего голосов набрала серия видеороликов о... вейперах с участием Руслана Тушенцова? Серьезно что ли, блять? Ну пиздец. Снимать придется сегодня. Есть идея, есть актеры, которых Юлик уже предупредил о сегодняшней съемке, но нет оператора. Вот черт. Если у личного оператора Юлика дела или его попросту нет в городе, то эту роль на себя берет Лиза. А после вчерашнего Лизу вообще трогать не стоит. Поэтому на роль оператора Юлик берет Дашу Зарыковскую.

***

Гуляя по парку с человеком, который тебе очень сильно нравится, ты чувствуешь себя как-то свободно, даже учитывая то, что перед вами идет девушка с камерой, а позади и за кадром – еще человек пять, актеров, собственно. Влюбленность – так называется чувство, которое ощущает каждый обитатель этой чертовой планеты. Это чувство, конечно же, есть и у Юлика. Но Кашин вчера сказал, что это вовсе не та влюбленность, из-за которой люди женятся, заводят детей, живут вместе, нет. Он считает, что это мимолетная влюбленность, которая пройдет спустя время. Возможно, он прав. Юлик и Руслан ведут разговор про разнообразные жижки для вейпа. Точнее, говорит Руслан, а Юлик слушает и иногда вставляет в этот монолог пару слов, чтобы все выглядело как можно правдоподобнее. По сценарию должна была начаться ссора, и эта сцена должна закончиться фразой: – Ты сейчас не только уток бояться будешь, но и меня. Идущий за кадром Никита тихо рассмеялся. Да, Руслан и вправду до жути боялся уток. И щекотки. «Не снимай, Юлик! Не порти образ, типа такой крутой, наркоман, блять. А то будут думать, что я петух какой-то слабый!». Зарыковская произнесла «Снято» и выключила камеру, отдавая ее Кузьме. Который прямо сейчас чуть не уронил ее, потому что... Потому что им на встречу идет утка! Но не миленькое пернатое существо, а человек – в костюме утки. И этот человек... Хованский! Руслан резко остановился. Его зрачки постепенно расширялись, он вздрогнул и вспомнил кошмар, который снился ему на протяжении недели. Но проблема в том, что Руслан не узнал Юру и рванул куда подальше. – ТВОЮ МАТЬ, СПАСИТЕ! – проорал загнанный в переулок Тушенцов. Зарыковская уже хотела подбежать и помочь ему, но Кашин схватил ее за локоть и наклонился к ее уху, прошептав, что так и должно быть. Руслан, решивший не дочитывать сценарий до конца, возомнил себя импровизатором и теперь думал, куда ж ему деться от человека-утки. Даша забрала камеру у Кузьмы и начала снимать. В следующую секунду послышался крик. Все повернулись к Руслану, который отмахивался уже не от Хованского в костюме, а от налетающих на него голубей. Голуби надвигались на него, а Юра их подманивал, кидая в Тушенцова хлебные крошки. – УБЕРИТЕ ОТ МЕНЯ ЭТИХ ЧУДОВИЩ! – опять кричал Руслан и ударил Юру. Случайно. После чего ошарашенный Хованский отшатнулся, а Руслан побежал обратно – к дружно смеющейся группе. – Хватит ржать, твари, – обижено огрызнулся он и злобно посмотрел на Зарыковскую. Та, заметив это, снова отдала уже выключенную камеру Никите. К ним подошел Юра, снимая утиную голову со своей, он громко рассмеялся. Громко фыркнув и еще раз назвав всех тварями, Руслан спрятал руки в карманы своей куртки и пошел прочь. Но... что-то определенно пошло не так. Закатив глаза, парень упал на заснеженную дорожку и начал содрогаться. Сначала все подумали, что он притворяется, пока Юлик не вспомнил, что у Тушенцова эпилепсия. – Вызывайте Скорую! – крикнул Юлик прежде, чем подбежать к Руслану и взять его тело в свои руки. Все замолчали, прохожие косо оглядывались на них и ахали, Даня судорожно искал свой телефон, чтобы все-таки вызвать Скорую. Юлик с трудом сдерживает горчащий на губах всхлип и вглядывается в лицо содрогающегося Руслана в его руках. Воздуху перекрыт доступ в легкие. Онешко давится своей беспомощностью и смотрит, как его друг, возможно, умирает. Но он сидит, обнимает его, глотает слезы, корит себя и не делает ни-че-го. Юлик пока еще не плачет, хотя чувствует себя изрыдавшимся до икоты. Он слаб. Пальцы трясутся так сильно, что он не может сфокусировать на них взгляд. Глаза режет, будто под веками битое стекло. Предчувствие чего-то страшного и неминуемого царапает сердце и заворачивает всё тело в клубок из страхов. Юлик понимает, что сейчас, в нескольких улицах отсюда, с ровно такими же ощущениями на полу сидит Лиза и чуть ли не молится, чтобы и у нее, и у Юлика все было хорошо. Чтобы им больше не было так больно. – Ты че, блять, поверил? Усмехается и выбирается из рук Онешко, не глядя на него. Отряхивается от снега, смотрит на Зарыковскую и Кашина, которые отменяют вызов. Смеется, обращает взгляд на друга и... – Юлик? Юлик поднимает голову, чувствуя, как немеют конечности. Как ломит каждый сустав, будто пытаясь бороться изо всех сил. Молчит. Лишь закушенная губа и слёзы, дрожащие на длинных ресницах. И тут Руслану становится по-настоящему страшно от того, что в глазах Юлика нет никакой злости. Нет ненависти или отвращения, которое д о л ж н о быть, ведь Руслан разыграл его. Юлик смотрит на него, заглядывает прямо в душу своими огромными печальными глазами, в которых стоят слезы. Голос трескуче-сухой, будто остуженный. Дрожит, крошится, ломается, рассыпаясь ледяной стружкой. – Какой же ты еблан. Встает и уходит. А Руслан всё так же сидит на снегу и понимает, что Юлик боялся потерять его. Так сильно боялся, что по его щекам бежали холодные дорожки слёз. И Руслан сожалеет. Но он не пошел этим вечером к Юлику и Лизе, чтобы извиниться. Он пошел к Шпагиной, чтобы всю ночь провести с ней в постели, не вспоминая о тех самых печальных карих глазах.