Фетишисты.

До рассвета еще было пару часов, а домой совсем не хотелось. Юлик приуныл у большого магазина игрушек, который откроется только после 10. Пальцы рук окоченели так, что даже теплые карманы не могли спасти. От толстовки пахло одеколоном Руслана, но Юлик заметил слишком поздно, что схватил кофту Тушенцова и унесся сломя голову. Ну и срать, выбросит когда-нибудь, наверное. Жутко хотелось спать или горячего шоколада. А лучше все вместе. Поэтому Онешко достал телефон, что все это время находился на беззвучном режиме. Было три пропущенных и одно сообщение от Дани, отчего стало страшно. Обычно он звонил крайне редко, а точнее почти никогда, а тут на тебе, аж трижды. У Юлика просто вылетело из головы предупредить друга, поэтому он, совсем забыв о том, который сейчас час, набрал Данила и поднялся с лавочки, слушая нудные гудки. – Кто это жизнь не ценит? – доносился из трубки совсем не сонный голос. – Эй, привет, – Юлик пытался включить свои актерские способности. – Что опять? – устало вздохнул Кашин, чуя задницей неладное. От понимания того, что Юлик никому нахер не нужен со своими проблемами, становилось хуже, а собственная ничтожность добивала окончательно. Данил так вообще в последнее время забил свой половой орган на друга, лишь изредка вспоминая о его существовании, и то обычно Юлик сам напоминал. – У-у-у, опять сопли жуешь, – Данил уже начал собираться, но делал это тихо, чтобы друг не услышал через телефон. Хотя тому было не до этого, он поджимал дрожащие губы и медленно шагал по тротуару, громко хлюпая носом и стуча зубами от холода. – Дань, я такой придурок. – Да не то слово, – шепнул Данил, хватая куртку и выбегая на улицу. В нос ударил свежий и холодный воздух. – Ты как давно на улице мерзнешь, идиот? – Я… Я не знаю. Мимо прошел какой-то бугай, больно толкнув парня в плечо, отчего тот пошатнулся, падая на асфальт. – Ой, извините, – промямлил Юлик, поднимая взгляд на высокого и крупного парня. – Хы, – злобно ухмыльнулся тот, – Ничего. Сейчас ты за все извинишься. Мужик схватил Юлика за толстовку, поднимая его с земли и таща за собой. – Что? Подождите! – вырывался парень, но сзади к ним подошли еще двое, заталкивая Онешко в темный переулок. Тот вжался в холодную кирпичную стену спиной. – П-Помогите! – Алло?! Юлик, ты где? – кричал Данил в трубку, слыша непонятные голоса и странный шум. – Юлик, блять! Но ему никто не ответил, лишь было слышно, как телефон упал на асфальт. Страх сковал Данила, когда самые страшные мысли и предположения забрели в его голову. Ему срочно нужно найти друга, ведь не зря чуткая интуиция вопит о тревоге. Поэтому он открывает приложение на айфоне и несется к Юлику. – Ну что, сученыш, попался? – лыбился какой-то мужик, приближаясь к дрожащему то ли от холода, то ли от адского страха Юлику. – Я… Я ничего не понимаю, – бормотал он, ища взглядом путь к отступлению. – В-вы ошиблись… – Все ты понимаешь, хуйло, – мужик сделал резкий выпад в сторону скетчера и ударил его в живот. Парень согнулся, хватаясь руками за ушибленное место, но отойти ему не дали, ударяя следом в солнечное сплетение. Юлик судорожно хватал холодный воздух ртом, медленно сползая на пол. – Сраная шлюха, – зло говорит второй бугай, с размаху пиная Юлика в челюсть, отчего тот летит на холодную землю, сплевывая кровь. – Отпустите меня, – молил Онешко и пытался хоть как-то защититься, сжавшись и прикрываясь руками. – Молчи, тварь, – первый удар выбивает весь воздух из легких, а два следующих отбивают правую почку. – По-пожа… луйста! – выдыхал Юлик, уже не чувствуя некоторые части тела от точных и молниеносных ударов. – Прек… Прекратите! – Сука, – шипел один из уродов, схватив парня за волосы и поднимая его на колени. – Я, я не… – сильный шлепок по лицу заткнул Юлика, а от металлического привкуса во рту начало тошнить. Было больно, обидно и несправедливо. – Ты получишь по заслугам, ничтожество, – его вновь ударили в челюсть, заставляя взвыть от боли. – Тебе нравится, когда тебя ебут в зад, да? – пошло облизнулся один из них, сдергивая с Юлика джинсы, пока двое других держали сопротивляющегося парня. – Тогда тебе сейчас будет хорошо, расслабься. Он начал расстегивать свои штаны, но тут сзади раздался голос. Юлик не смог рассмотреть его обладателя из-за мелькающих перед глазами бликов. – Держи себя в руках, блять, мы здесь не для этого. – Н-но, – запнулся парень, обернувшись на «спасителя» Юлика. – Она не давала таких указаний. – Х-хорошо, – парень схватил Юлика за волосы и приложил его затылком об стену, после чего швырнул обратно на землю, нанося еще один удар в и без того пострадавший живот. Он простонал от боли, уже не в силах даже пошевелиться. Голова гудела, перед глазами все плыло. Хотелось сдохнуть прямо здесь, и срать уже, что с ним сделают. – Ну что, мразина, ты все понял? – до Юлика поздно дошло, что обращаются к нему, поэтому он получил сильный удар кроссовком прямо в висок, на секунду теряя сознание. А, может, ему уже казалось. Голоса доносились как через толщу воды, а грудь разрывалась от боли. После очередного удара Онешко даже послышалось, что у него хрустнули ребра, но это было мало вероятно, хотя своего тела он уже не чувствовал. – Все, заканчивайте. Оставьте его, – скомандовал тот самый парень, что стоял в стороне. – Какого хуя, мы не закончили! – С него хватит, уходим, – он развернулся и направился к машине. Парни потянулись за ним. Юлик попытался подняться, упираясь на слабые руки, но его опять схватили за волосы, испачканные в крови. – Надеюсь, ты сдохнешь в муках, – шепнул противный голос на ухо, после чего мужик ебанул Юлика головой об стену, добавляя еще удар вторым виском об асфальт. Перед глазами стало темно. «Наконец-то это все закончилось». Данила подобрал телефон друга, оглядываясь вокруг и тяжело дыша после длительного бега. – Юлик?! Юлик! – обернувшись вокруг своей оси, Даня сделал шаг назад, впадая в панику. – Юли-и-ик! Страх проникал в каждую щелочку разума, мешая мыслить. Единственная идея, которая крутилась в голове – это искать. Поэтому Кашин рванул вперед, заглядывая в каждый закоулок, но нигде не было и признака Юлика. Когда Даня совсем отчаялся, то он вернулся к тому месту, где нашел телефон и еще раз внимательно все осмотрел. Заметив небольшой переулок, он направился туда, думая, что оглохнет от стука собственного сердца. На асфальте было много крови, капли которой вели к мусорному баку, что был неподалеку. Данил со страхом приоткрыл крышку, опасливо заглядывая внутрь. – Юлик! – он потянул бессознательное тело на себя, пытаясь вытащить, но дрожь в теле мешали ему. Судорожно тыкая в сенсорный экран, парень вызвал скорую, ошарашенно рассматривая свои руки, что были все в крови друга, который лежал на его коленях, слабо и через раз дыша.

***

У Лизы на руках капли от холодного снега, а на сердце тяжесть миллиардов атмосфер. Ей хочется гусиную кожу от холода на руках, а не скребущихся кошек где-то рядом с диафрагмой. Любовь для неё — одинокий белый парус в море беспорядочного предательства, но судьба слишком жестока, чтобы играть с ней по привычным правилам. Лиза, сама не зная зачем, заплетает в волосы мелкие голубые цветы и давится слезами, которые неестественно горькие. Она закрывает глаза в надежде сбежать, но буря уносит её лишь дальше в океан отчаянья. Она вспоминает всё: от слишком голубых глаз до детских разбитых коленок. Вспоминает всё и плачет ещё сильнее, почти навзрыд, уже не стесняясь кричать. Даша в гостиной, она лишь прибавляет громкость телевизора и морщится, стараясь не замечать. Не замечать не потому, что всё равно, а потому, что просто не в состоянии что-то сделать в этой ситуации. Лиза достаёт из шкафчика серебряный браслет, на котором множество камешков, и перебирает их пальцами, медленно. Она вспоминает каждый праздник, на который дарился шарм, и давится от нехватки воздуха, потому что слёз за последние четыре дня уже не осталось. Неред убирает браслет обратно, засовывает воспоминания о разбитых коленках в самый дальний ящик своего подсознания, буквально выдирает из волос голубые цветы и только потом идёт за чёрным, словно её настроение, костюмом. Она и не пытается подкрашивать синяки под глазами консилером и маскировать красноту от слёз пудрой. Минут через двадцать приходит Юлик, тоже весь в чёрном. — Нам пора на похороны Дани, — говорит он как-то слишком устало. А Лиза сжимает челюсть сильнее, закидывая в сумку пачку бумажных платков. Она не собирается плакать при всех на церемонии, но на их месте, под самым большим дубом в парке, за ней никто следить не будет. Неред плотнее закрывает дверь в свою комнату и только теперь думает о том, что Юлик мог и не напоминать, куда они собираются. Она всё ещё не может себе простить, что его больше нет. Кто-то трясет за плечи и кричит. Лиза открывает глаза и вскакивает, стараясь не закричать. Девушка с яркими линзами слишком близко и больно сжимает плечи, поэтому, успокоившись, Неред отодвигается в сторону. Она уснула на том самом черном диване, она была не в состоянии идти с Даней, просто отправив его домой. Настя побежала за стаканом воды, а Лиза понимает, что это всего лишь был кошмар. Телефон отрывисто бренчит, отдаваясь в голове странным эхом. Не успев разблокировать экран, в комнату врываются Настя, Руслан и Даша. — Юлик в больнице.

***

– Я требую нормальных условий для него! – повысил тон Данил. – Как вы понимаете, это не бесплатно, – деликатно намекнул врач. – Я заплачу любые деньги, – устало ответил Кашин, присаживаясь на стул рядом с койкой и беря Юлика за руку. – А теперь убирайтесь. Врач тихо удалился, закрыв за собой дверь Даня уставился на безвольное тело, которое так и осталось лежать в постели. Все его лицо было искалечено, кое-где уже запеклась кровь. Руки были перебинтованы, а от сгибов тянулись какие-то трубки и аппараты. Онешко дышал тяжело и медленно, с помощью маски, через которую поступал кислород. – Там… Посетители к Вашему другу, – мужчина вздрогнул от ужасающего рыка Дани и скрылся за дверью. – Смотри, Юлик, за тебя волнуются. А ты говорил, что никому не нужен, – горько усмехнулся он, поднимаясь со своего места. Даня напоследок сжал ладонь друга и вышел из палаты.

***

Руслан уже двадцать раз пожалел, что связался с этими ребятами. Все эти слезы и сопли действовали на психику, нервируя парня. Даша не могла успокоиться, высмаркиваясь в рубашку Лизы и что-то несла нечленораздельное. Руслан готов поклясться, что даже Лиза ее не понимала, если только через слово. Сама же Зарыковская была испуганной и растерянной, что было непривычно. Он впервые не знал, что делать и как себя вести, а главное – как успокоить истерящую Дашу. Голова уже раскалывалась от боли, а зад чуял неладное, отчего Руслан не мог найти себе место. Было странное ощущение, словно он что-то упускает, что-то очень важное. Но оно протекает сквозь пальцы, оттого Тушенцов не может за него ухватиться. Страшное предчувствие угнетало. – Я… Я его так люб… А он… Я… Же виновата… Виновата во… Всем виновата, – взвывала Зарыковская, цепляясь уже за мокрую ткань рубашки. – Я хуев.. ая подруга… Лиз, п-пони… маешь?! – Нет, Даш, ты очень хорошая, – успокаивала Неред, поглаживая ревущую девушку по спине. Отчего-то эмпатия молчала. – Что произошло? – вмешался Руслан. – Он… – Даша вновь разрыдалась, за что Руслан получил злобный и рассерженный взгляд Лизы. Тот лишь пожал плечами, как бы извиняясь. Вскоре к ним подошел врач, поэтому Зарыковская сразу же рванула к нему, хватая того за руку. Руслану было омерзительно от осознавания того, что Даша по уши влюблена в Юлика, хотя все прекрасно знали, что они не являются соулмейтами. Так зачем же тогда так убиваться? – Успокойтесь вы, – пытаясь расцепить цепкие пальцы Зарыковской, начал мужчина. – Вам разрешили посещение, так что можете пройти. Ладно хоть пожелали не сообщать родственникам, а то бы тут море из слез было, — последнюю фразу он произнес уже шепотом. Но его уже никто не слушал, потому как Даша рванула вперед по коридору, таща за собой Лизу, а Руслан медленно поплелся следом, вовсе забив на медика. Потеряв девушек из виду, Тушенцов задумался над тем, зачем ему все это. Лучше бы он сейчас сидел дома или собирался в какой-нибудь клуб. Несмотря на то, что все это немного отвлекло от мыслей о Юлике, на душе все еще скребли кошки крупных размеров, тревожа старые раны. Хотелось забыться, а тут еще и такие проблемы навалились. – Дань? – удивился Руслан, подойдя к троице, что стояла у палаты №303. Лиза цепко держала ладонь Дани, словесно успокаивая Дашу. – О, какие люди, – безразлично отозвался тот, переводя взгляд с Руслана на Дашу. – Слезами не поможешь. – К-к-к-к… – непослушные губы никак не хотели открываться, отчего Зарыковская лишь беспомощно жестикулировала, требуя ответа. – Что? – не понял Кашин. – Она спрашивает, как он, – помогла Лиза, за что получила благодарный взгляд Даши и недовольный Дани. Руслан все это время стоял, как вкопанный, мысленно складывая мозаику в целостную картину. Руки вспотели, а по телу пробежался холодок. Это не может быть Юлик, все не должно быть так. – Из-за тяжелой черепно-мозговой травмы он впал в травматическую кому. Он пока под наблюдением, так что его пичкают какими-то препаратами. У него перелом руки, ребер, ушиб почек и повреждение печени, – Данил сглотнул, облокотившись спиной о дверь палаты. – Есть вероятность того, что он… Он не выживет. – То есть… Как это? – верить не хотелось ни Даше, ни Лизе, ни Дане. А Руслан лишь судорожно думал о том, что это может быть его Юлик. Его ласковый и добрый Юлик. – Если опухоль начнет увеличиваться, то нужна будет хирургическая помощь. Это крайне опасно и… – Данил пытался держаться, но слезы сами потекли по щекам. – Ч-что случилось? – вновь повторил свой вопрос Руслан. – Ты меня спрашиваешь?! – не выдержал Данил, рванув к ничего не понимающему парню. – Это все ты! Слышишь?! Он схватил старшего за грудки, встряхивая. Тушенцов растерянно смотрел в бешенные глаза Дани, с ужасом понимая, что речь идет о Юлике. – Все из-за тебя! Его избили до полусмерти, а ты посмел так легко сюда явиться?! – орал Кашин, не в силах успокоиться. – Он не заслужил этого! Это ты должен был валяться в той помойке! Ты! – Данил, подожди, – попыталась вмешаться Даша, но ее грубо оттолкнули обратно к Лизе. – Эта мразь не должна быть здесь, – злобно выплюнул Даня, толкая ошарашенного парня на пол. Руслан провожал невидящим взглядом парня и девушек, безвольно открывая и закрывая рот. Лиза виновато посмотрела на друга, чувствуя, как Даша сжимает ее ладонь и вновь тащит за собой. В глазах Руслана было так много чувств, что ухватиться за какое-то определенное почти невозможно. Страх, ужас, непонимание, вина. Он тяжело и судорожно дышал, хватая ртом воздух. Вокруг все плыло, больничные стены словно давили, загоняя в тупик и без того потерянного парня. Слезы потекли по белоснежным щекам. Тушенцов недоуменно прикоснулся дрожащими пальцами к щеке, нащупывая мокрую дорожку. Он вздрогнул, пытаясь вскочить, но ватные и трясущиеся ноги не слушались, как ранее у Даши. С губ сорвался всхлип, пугая Руслана. Он рванул вперед, потерявшись среди мелькающих людей и белых халатов.