Фетишисты.

Все эти дни Руслан провел в своей квартире, никого не впуская и не выпуская себя. Безумно хотелось сорваться к Юлику, выяснить все и попытаться спасти. Но разве он имеет право, когда он оказался там из-за него? Данил не глупый парень, просто так бросаться обвинениями не стал бы, значит, во всем виноват он, Руслан Тушенцов, который даже друга уберечь не смог. Собственная беспомощность убивала, отчего самокопания становились глубже. Руслан собственноручно ковырялся в своих душевных ранах, смешивая себя с грязью. Это его ошибка, что Юлик сбежал даже без верхней одежды, его вина. Парень даже не нашел в себе силы, чтобы узнать о состоянии Юлика на данный момент, чтобы разузнать, что же случилось той ночью. Ему страшно убедиться в своей явной вине. Самобичевание к хорошему не приводит, а алкоголь уже не спасает. Сигареты кончились, но сил нет даже встать, что уж говорить о походе в магазин. Телефон давно разломан, поэтому ни Лиза, ни Настя дозвониться до него так и не смогли. Руслану, если уж и не нравилось сидеть в четырех стенах, то хотя бы было так спокойнее. Ни осуждающих взглядов, ни обидных слов, брошенных в беззащитного парня, ни умирающего Юлика… Именно о последнем были все мысли Тушенцова. Если бы он только мог повернуть время назад, то сделал бы все по-другому. Абсолютно все, еще тогда, в их первую встречу. Юлик бы не знал всей этой боли, ему бы не пришлось убегать и прятаться, он бы сейчас не лежал в больнице с переломанными костями и проломанным черепом. Стакан с недопитым коньяком разбивается о стену, когда парень заходится в новых беззвучных рыданиях. Он должен быть сейчас в больнице, находиться рядом с ним, а не здесь, на холодном полу коридора своей квартиры. Но страх не позволяет даже подумать о том, в каком положении сейчас Юлик. Руслан не выдержит, если увидит его на больничной койке, с опухшим и посиневшим лицом, с гипсом на всю руку и ужасным запахом медикаментов. Нескончаемый поток мыслей разрывает слабый стук в дверь. Руслан поджал губы, сдерживая всхлипы и прислушался к шороху за входной дверью. Там кто-то неуверенно мялся, после чего вновь постучался. – Руслан, – позвала Лиза, скребя пальцами железную поверхность. – Я знаю, что ты там. Тушенцов зажмурился, медленно ложась на пол и обнимая свои колени, прижатые к груди. Никого не хотелось видеть. – Открой, пожалуйста, это важно, – не унималась настойчивая девушка, ударив кулаком. – Ты должен прийти. Слышишь?! – Нет, – полушепотом выдохнул Руслан, мотая головой. – Ты нужен Юлику, очень, – Лиза не могла сдаться. – Ему все хуже, ему плохо. Он… Ты должен быть там! — она сделала паузу, после чего послышался всхлип. — Руслан, я все чувствую. Я чувствую твою боль. Мне тоже больно, Руслан! Лиза не выдержала и пнула несчастную дверь. – Слабак! Если виноват, то хотя бы найди в себе силы взять всю ответственность на себя! – Уходи, — шептал парень, чувствуя, как слезы обжигают щеки. – Я прошу тебя, – уже тише добавила Неред. – Умоляю. Но ей никто не ответил, и, кажется, не собирался. – Я не могу так больше, я не могу смотреть на его изуродованное тело, не могу слушать голоса в своей голове, я не могу выдержать твою боль! Я сдаюсь… – всхлипывала Лиза, оседая на пол. – Я боюсь… Руслан распахнул глаза, приподнимаясь с пола. Он совсем не подумал о том, что чувствует Лиза, каково ей было видеть и чувствовать весь этот ужас. Руслан готов был въебать себе за тупость. Нельзя все вешать на девушку, которая испытывает боль за троих одновременно. Поэтому Руслан медленно поднялся, переступая на слабых ногах к двери, за которой хлюпала носом Лиза. – Руслан? – растерянно уставилась она, когда дверь перед ее носом распахнулась. – Так и будешь сидеть на полу? – спросил он, отходя в сторону и пропуская Лизу внутрь. – Заходи, чаем напою. Замерзла, наверное… Лиза, недолго думая прошла в квартиру, где Руслан успокоил ее и отогрел горячим чаем. Только в этот момент Лиза поняла, почему Юлик так цеплялся за Тушенцова, который скрывал свою настоящую добрую и ласковую натуру за непроницаемой маской.

***

В больничной палате было достаточно темно. Лиза дернула шторы, и в комнату залился золотой свет. Поставив цветы в вазу, она села на стул рядом с кроватью Юлика. – Привет, – тихо шепнула девушка, оглядываясь. – Ну как ты? Пока меня не было, Даша тебе мозги выносила, да? А я к Руслану ходила, – она сглотнула, внимательно смотря на аппаратуру, что показывала состояние ее друга. — Он такой… Ты бы видел его состояние. На него больно смотреть, – грустно улыбнулась Лиза. – Я попросила его, чтоб он пришел. Я долго упрашивала его… Руслан сначала не хотел, а потом сказал, что придет. Завтра обязательно придет. Лиза многообещающе улыбнулась, но тут ее отвлек врач, который напомнил о позднем часе, она засобиралась, одновременно рассказывая, как провела свой день. Закончив, Неред прикоснулась к руке Юлика, от вен которой тянулись какие-то трубки. — Держись, парень. Ты обязан его дождаться.

***

Руслан начал собираться спозаранку, сильно нервничая. Он успел переодеть около трех футболок и сменил брюки на джинсы, решив, что так будет комфортнее. Он абсолютно не знал, что нужно делать и стоит ли покупать цветы, ведь Юлик все равно их не увидит… В итоге Тушенцов все же собрался в цветочный магазин, но время было еще раннее. И плевать, что Юлик не сможет оценить этот жест, Руслану безумно захотелось сделать приятное, жаль только, что он опоздал. Но верить в приближающуюся смерть Юлика не хотелось от слова совсем. Именно поэтому Руслан решил обязательно купить хризантемы, чтобы хоть как-то подбодрить самого себя, давая надежды на скорейшее выздоровление Онешко. «Ты любишь его что ли?» Руслан смотрит на экран телефона, читая смс-ку от Насти Шпагиной. «Конечно, он же мой друг» «Я о другом. И ты прекрасно понимаешь, о чем.» «Юлик — мой друг, Настя. Окей, слушай, Юлик мой лучший друг, а ты — моя девушка. Я люблю тебя, веришь?» «Верю. И я люблю тебя.» «Но скажи, пожалуйста, какая у тебя буква?» «Ты первая.» «Ладно, забудь.» До открытия магазина остался какой-то час, но Руслан боялся, что он успеет вскрыть себя мыслями и чувствами, пока сидит на холодном полу. Чтобы немного отвлечься, он вышел на улицу, где холодный ветер выдувал из головы все мысли. Медленно шагая по парку, он вновь и вновь пролистывал в голове нарисованный воображением фотоальбом, который хранит все его воспоминания с Юликом. На каких-то снимках Онешко улыбался, на других, наоборот, дул губы и сводил в недовольстве брови. Руслан резко поменял свое направление и побежал домой. Он влетел в квартиру и забежал в свою комнату для съемок, где перевернул все вверх дном, ища небольшую велюровую коробочку иссиня-черного цвета. Все документы перемешались, а папки были сброшены на пол. «Она была где-то здесь, я же видел ее!», – нервно кусал губы Руслан, открывая ящик за ящиком и выворачивая из них все содержимое. – О! – воскликнул он, нервно сжимая пальцами заветную вещичку. Он медленно открыл крышку, заглядывая внутрь и рассматривая серебряный кулон с тонкими звеньями. Кулон был в виде сердца, а на поверхности тонкими буковками по-английски выведено «Ангел». Руслан вздохнул, поджав губы. Да, он мразь, да, он не заслуживает прощение ни за то, что сделал, ни за то, что не сделал. Этот кулон ему подарил Юлик, и, может, Настя была права? Для Юлика Руслан больше, чем друг? Во всяком случае в этом смысле Руслану Онешко был безразличен. Друг, не больше. Тушенцов взглянул на время и спрятал коробочку в карман куртки. Пришло время навестить Юлика, который наверняка его и не ждет вовсе… Да, Руслан очень верил в то, что Юлик все слышит и понимает, находясь в бессознательном состоянии.

***

– Елизавета, там какой-то молодой человек пришел, – предупредила молодая девушка, заглядывая в 303 палату. – Хорошо, я сейчас выйду, – отозвалась Лиза, даже не посмотрев в ее сторону. Когда дверь за ней закрылась, девушка облегченно выдохнула. — Юлик, видимо, твой ненаглядный явился, – она гаденько улыбнулась. Лиза вздохнула и покинула палату, где лежал Юлик. За дверью послышались тихие и размеренные шаги. Руслан. Стоит собственной персоной на пороге с глупым букетом цветов в руках. Он прикрывает за собой дверь и медленно шагает к Юлику, оттягивая время. Если честно, то на них обоих было страшно посмотреть. У Руслана под глазами виднелись мешки от недосыпания, глаза были красные, а сам он выглядел так, словно не ел несколько дней. Он прикусил губу, скользя взглядом по избитому телу Юлика. Сердце больно кольнуло, а совесть вгрызлась с еще большим усилием. – Привет, – на грани слышимости произносит он, ставит цветы на тумбочку и садится на стул рядом с больничной койкой. – Я тебе тут цветы принес. Твои любимые, – уголки губ Руслана дрогнули, напоминая слабую улыбку. Он осторожно взял дрожащими руками ладонь Юлика. – Знаю, что надо было раньше, но… Лучше ведь поздно, чем никогда, да? Он сделал паузу, вглядываясь в окно. – Ко мне Лиза вчера приходила, – начал он, – и вот я здесь. Если бы не она, то я бы никогда не осмелился, – грустно выдохнул Тушенцов, погладив большим пальцем кожу на руке Юлика. – Я очень боялся увидеть тебя… таким. Мне так много хочется сказать. Но я не уверен, что ты меня слышишь. Так, конечно, намного проще, но ведь потом я не смогу все это повторить… Я лишь хотел тебя уберечь, спасти, а получилось все наоборот… Даня был прав. Это я должен быть на твоем месте. Мне очень жаль, что я не успел… Я так много не успел… Руслан выпрямился и полез в карман, доставая коробочку. Он открыл ее и поставил на тумбочку, а после вновь вернул руки к ладошке Юлика. Кулон с надписью блестел на свету. Парень бы заплакал, если бы мог. – Очень красивый кулон, правда. Да и дорогущий, наверное. Но... ты ведь мне потом скажешь, почему... в виде сердечка, хорошо? Я надеюсь, что ты очнешься. Ты обещаешь мне очнуться? «Обещаю». Аппаратура, отслеживающая состояние Юлика, замедлилась. Руслан испуганно вздрогнул, сразу же взглянув на экран, на котором было четко видно, как сердцебиение постепенно пропадает. Он сразу же рванул за врачом. Он не может вот так уйти, не может умереть после такого! Не может! Вокруг все потемнело, лишь дрожащий голос Руслана был слышен где-то в глубине разума. – Юлик, эй, не бросай нас, – молил он, – Ты должен быть с нами. И тишина. Ни голоса Руслана, ни недовольных криков врачей, которые пытались успокоить его, ни рыданий Лизы на заднем плане, лишь противная и давящая тишина. Он… Умер?