Фетишисты.

Когда тебя избивают и ты попадаешь из-за этого в больницу, а после на крупном мероприятии вас захватывает группа террористов, это все приправляет невнимательность и непереносимость лактозы, из-за чего и твой парень на сутки остается в медицинском учреждении, ты невольно начинаешь развивать инстинкт самосохранения. Интересно, насколько долго можно прожить в страхе за свою жизнь? Сначала ты ничего не боишься, а потом происходит череда таких вот событий, и ты начинаешь бояться. А спустя пару часов — снова смелость берет свое, и ты ходишь по темным переулкам, прыгаешь по крышам и нарываешься на полицейских. Впрочем, все мы смелые, пока нам ничего не угрожает. Когда Руслану стало более-менее лучше (а именно прошли одни сутки), его отпускают домой, и Юлик решает остаться с ним на пару дней, мало ли что? И вот сегодня им обоим захотелось записать видео. Не совместное, а то шипперы Руслика сразу побежали бы клепать фан-видосы коллажи, фанфики... что еще? Юлик не помнил, и вообще вся эта тема с шипперством его немного напрягала. Поэтому, чтобы не забивать этим голову, он помог настроить камеру Руслана, взять хороший кадр, начать запись и просто сидеть и наблюдать в стороне. Дежавю. Ровно двое суток назад он точно также сидел на полу, оперевшись о стену и смотрев на человека, разговарившего с камерой. Только сейчас у Юлика в руках был не сценарий, а его собственная камера, которую он постоянно таскает с собой. Ну, почти. — Последнее время у меня начались дикие заскоки на тему любви, — заговорил Руслан после приветствия. — Я в упор не понимаю, как можно говорить человеку то самое «люблю». В 21 веке вообще это слово потеряло какой-то смысл. Потерялась та трепетная волна ощущений, когда слышишь от человека это. Ведь в совсем недалеком прошлом изъяснение в любви было целым ритуалом, сопровождаемым реальными чувствами, переживаниями, страстями... Совсем недавно у меня спросил один дорогой мне человек, люблю ли я его? — Юлик усмехнулся, понимая, что это было не «совсем недавно». Больше полугода назад, День рождения Юлика, только появившаяся буква «Р» и компания, состоящая из самого Онешко, Руслана и бутылки крепчайшего скотча. — Я ответил, что нет, потому что не считаю любовь уже тем самым словом, которым можно описать безграничную душевную привязанность, доверие и даже некое чувство ответственности за того, кто тебе не безразличен. Меня, конечно же, не совсем поняли, и это нормально. Ведь, очень сложно отказаться от слова, которое уже въелось в нервы, стало частью тебя ещё до самого осознания, — он сделал паузу, наблюдая за реакцией Юлика. На его лице читалось полное безразличие, но Руслан знал, что Онешко совсем не все равно. — И я могу продолжать эту тему вечно, потому что искренне удивляюсь тому, какие чудовищные метаморфозы происходят со словом «люблю». Это слово... будто бы потеряло свою значимость, выцвело, как старая фотография, затрепанная назойливыми детьми. Оно стало таким распостраненным.. даже не осознавая, мы используем «люблю» ко всему, даже к тому, что к любви никогда не имело отношения... — кажется, он ушел куда-то не туда.. Опомнившись, продолжил, — Конечно же, это моё личное мнение, и я никаким образом не навязываю свою точку зрения и какие-то, якобы, философские изречения. Я просто делюсь наблюдением... — Однажды к тебе придёт человек. И слово люблю, будет не словом, а пустым делом, — внезапно перебил Юлик, глядя на Руслана исподлобья. — Да только ты увидишь в нём ту самую страсть, желание и нежность. Вот и всё. «Слово никогда не было чем-то важным, я могу произнести хоть 1000 "люблю", и только взгляд подарит бесконечность того всего, что именно хочу», — закончил он отрывком из какого-то стихотворения. Руслану было непривычно воспринимать такие серьезные высказывания от ТАКОГО Юлика. Какого? Сидящего на полу, одетого в черную футболку, зеленые штаны с Пепе и белые длинные носки. Нахмурившего брови, вертящего в руках черную камеру. С этим странным блеском в глазах и отросшей щетиной с сантиметр. — Ты же понимаешь? Отдели то, что считаешь ложью, — продолжал Юлик, еще сильнее посерьезнев. Он опустил глаза и смотрел на камеру в своих руках. Он говорил, казалось, с полным безразличием, но иногда в голосе проскальзывали нотки напряжения и заинтересованности. — Ты знаешь? Любовь не приходит, она врывается. Ты ведь видишь? Книги. Так много книг писало о любви. Ты ведь слышал? Однажды обманут. Ты ведь все-таки не дурак. — Наверное, ты прав, — пожав плечами, сдался Тушенцов. Уголки его губ чуть приподнялись в усмешке, но заметить это было сложно. — Может, когда ты по-настоящему любишь, и слышишь от любимого человека искренние слова любви, то они начинают приобретать еще больше красок и яркости? — Может, — бубнит Юлик, ставя перед собой стул с какими-то журналами на них — камеру на уровне лица, так, чтобы было видно весь профиль. Тихий короткий писк и красная точка в верхнем углу дают понять, что запись началась. — Аве, с вами Юлик. Соррян, меня давно не было, но на то есть весомые причины. В общем, снимать скетчи сейчас сил нет в принципе. Собственно и идей для этих самых скетчей. Так что... — он развел руками, затем положил на колени и сцепил пальцы в замок, — вот вам разговорное видео! Начнем с того, что я никогда не понимал, как можно кому-то не доверять. Это странно, это неправильно, но от природы я — слишком доверчив. Мне не важно, сколько мы с вами знакомы, потому что если мне захочется написать вам историю своей жизни со всеми тайнами — напишу, не сомневайтесь. И я никогда не считал это чем-то странным, чем-то выходящим за грань понимания. Потому что все мы разные. У каждого свой порядок в голове. Это можно сравнить с обстановкой в доме — у каждого она своя, особенная. Мы не сможем полностью постичь мысли другого человека, но можем попытаться. Можем выслушать, поделиться своими соображениями, дать совет, если нужно, — он украдкой взглянул на Руслана и, поняв, что тот внимательно слушает, отложив съемку своего видео (не по своей воле). — На своей жизни встречал таких людей, которые предугадывали мои мысли просто как нечего делать. Встречал тех, кто пережил такую же боль, как и я. И закрывать от таких вот небольших родственных душ, как по мне — глупо. Люди нуждаются в людях. Нас растит общество, а не мы сами. Каким бы одиночкой ты не был, ты ничто без людей. Пустота. Запомните это. Мы — частички чего-то большего. Часть единого целого, часть мира. На это какой-то парень, — ну или девушка, кто там еще может быть? — наделил нас способом найти свою родственную душу, своего соулмейта. Человека, с которым мы проведем всю свою жизнь. И я не говорю, что надо доверять всем подряд. Но и не доверять никому — это глупо. Если даже те, кого вы считаете друзьями, вас не понимают, значит это не друзья. Те, кто вам действительно по судьбе всегда вас поймёт. А даже если и не поймёт, то выслушает и поможет в любом случае. Те люди, которые наши, всегда будут с нами. Стоит лишь оглядеться и найти их, — Юлик снова посмотрел на Руслана, пару секунд так просидев, он вернулся к объективу камеры. — Думаю, это все, что я хотел вам сказать. Так что... ставьте лайки, подписывайтесь на канал, отправляйте это видео своим друзьям. И... пока. С вами был Юлик. Он перевел взгляд на улыбающегося Руслана. — Что? Тушенцов усмехнулся, не отводя взора с лица своего парня. — Рассуждаешь, как тринадцатилетка. — Иди нахуй. — И я люблю тебя.

***

Лиза со скучающим видом листала ленту Инстаграма и наткнулась на то, что заставило её улыбнуться. Под ником anastasiya_fukkacumi была фотография тыльной стороны ладони Насти Шпагиной с буквой «К». И подпись: «Руслан гей».