Фетишисты.

Больница словно ледяная пещера. Уже давно, с темными сводами, дышать тяжело — колюче-холодный воздух врывается в легкие, и Юлик безнадежно пытается вызвать огонь, да ничего не получается. Будто затух. А холод пробирает до костей. А затем Юлик увидел Руслана. И чуть не закричал. Будто мертвец: кожа, натянутая на скелет, так, что отчетливо видны костлявые ребра, исхудавшее лицо, впалые щеки, синяки под глазами. Руслан, потерявший свое пламя, во всей красе. И он звал его за собой. Тянул трясущиеся руки, что-то бессвязно мыча, а у нее все переворачивалось внутри. От страха, от боли... И, ну, пожалуй, жалости. К себе или к нему? Юлик еще не понял. От Руслана веяло холодом. Могильным, пробирающим душу холодом.

***

«Ну блять!» — мелькнуло у Руслана перед тем, как совсем не грациозно грохнуться в обморок посреди улицы. А он как всегда гениален, нет чтоб дома упасть на чистый паркетик, а не вмазаться лицом прямо в асфальт. Не надо было пробовать ту пиццу, не спросив ее ингредиенты. Ну это, по крайней мере, лучше, чем с вариантом заражения Эболой. Да и вряд ли, что когда люди заражаются этой болезнью, у них ощущение, будто лёгкие опустили в горячий свинец, а голову отлупили битой, как пиньяту. В общем, ощущение сравнимо с переездом трамвая. Как Руслану показалось, он лежал в отключке пару часов. Спать не получалось, находился в полудрёме из-за того, что ему снилась эта проклятая Шпагина, которая то и дело смеялась, как сумасшедшая и наносила глубокие порезы. Руслан резко выдохнул, в ужасе распахнув глаза. Отдышавшись, он убрал прилипшие темные пряди со лба. Вокруг была полнейшая темнота. Хэй, включите кто-нибудь свет! Дышать темно и воздуха не видно! Но, к сожалению, его мысленную просьбу никто не принял во внимание. Эх, ну что ж за жизнь, а? Так в старости даже никто свет ему не сможет включить, чтобы было видно клавиатуру. Потянув вперёд руки, он приподнял одну ногу. Потом вторую. Повертел головой. Сделав вывод, что, слава богам, пока он был без сознания, ему ничего не ампутировали эти горе-лекари, он спокойно вздохнул... И резко дёрнул головой. Стоп. Он в больнице? Тут же нифига не видно. Соскочив с кровати, он снова повертел головой, пытаясь хоть что-то разглядеть в кромешной тьме. Бесполезно. Темно, хоть глаза выколи. Вдруг прозвучали сдавленные смешки, и вокруг загудели лампы. Через несколько секунд в глаза ударил ослепительный свет, от которого Руслан со сдавленным вскриком прикрылся рукой. — Думал, все хуже, но, оказывается, ты и на сутки тут не задержишься. — Что, сразу в морг? Или для начала утопят в формалине? Юлик тихо рассмеялся. На улице было уже темно, а лампочка, стоявшая на тумбе у кровати бросала кривые тени на лицо парня, отчего он выглядел устрашающе. — Нет уж, для трупака у тебя неплохое чувство юмора, — уголки его губ дрогнули, но Юлик вовремя попрепятствовал улыбке, напоминая, что им надо серьезно поговорить. — В общем, извини, что ударил вчера утром. Руслан грузно выдохнул, понимая, что пришел конец "веселью". — Я сам виноват. Был пьян тогда, с Настей... — Да срать мне на Шпагину, и так понятно, что она не та, за кого себя выдает, — резко перебил Юлик, чем чуть не напугал Руслана. — О чём ты, блять, думал, когда ел эту ебучую пиццу, а? Ладно хоть чуть-чуть прям съел, ну а если бы и сыра там больше было?! По этой фразе понятно, что эмоция эта далеко не положительная. Тем не менее, Юлик взял Руслана за руку и коснулся её своими губами. Видимо, понимал, что он ещё слишком слаб для перепалок. Просто он напуган. Руслана уколола вина. Он точно не хотел никого пугать, особенно Юлика. — Прости, — выдал он. — Ты хоть представляешь, как я охуел, когда мне Лиза позвонила? — он говорил не со злостью. Скорее с грустью и негодованием в голосе. — Прости, — повторил Тушенцов, не зная, что ещё сказать. — Да иди нахуй со своим «прости», — взорвался Юлик. — А если бы ты умер? Чёрт, Руслан, я люблю тебя... Сейчас Руслан был немного в шоке. — Охуенно, Юлик. Очень вовремя сказал, я прям при таких обстоятельствах мечтал узнать об этом. Заебись. Ты своей бывшей тоже признался, когда она чуть не сдохла? Юлик рассмеялся. Он поцеловал Руслана в каждый палец руки и сильнее сжал её. Вообще, Руслан не помнит, когда последний раз нормально спал. Синяки под глазами, казалось, становились еще больше, ярче, заметнее, чем раньше. Кожа сильнее побледнела. Глаза постоянно красные. — Всего-то требовалось чуть коньки не откинуть от лактозы, пфф, — поддержал шутку Юлик. Они смеялись. Хоть это и было больновато. — Ой ебу-ун. — Сам ебун! — Уебок! — Сам ты уебок! — Да пошел ты в жопу. — Че, уже миримся? А если серьёзно, я тебя сам на камазе перееду, если ещё хоть раз подобное выкинешь. Понял меня? — Да понял я. Просто иди сюда. Юлик наклонился к его губам и со всей нежностью, на которую был способен, поцеловал их. — В следующий раз выбью все зубы... — Ага, только после меня... И ни один не знает, кто врет в этот раз, или снова врут оба. Руслан потянется, бесстыдно раскидываясь по кровати. Изогнется, нащупывая на столике сигареты. Юлик зависнет, разглядывая плавный изгиб спины, переходящий в... громко сглотнет, разжимая пальцы. Куртка соскользнет на пол, накрывая ледяную плитку.